Одностороннее желание

Нёвиллет бережёт её как хрустальную вазу, и Фурину это до скрежета зубов бесит. Где-то на подкорке сознания девушка понимает, что ей очень повезло с мужем, раз тот беспокоится и заботится о ней, но при этом чрезмерная забота Нёвиллета выводит Фурину из себя. В первые недели беременности всё было относительно хорошо, она даже постоянно хвасталась знакомым и друзьям о том, как же ей повезло с супругом, но потом начался токсикоз, который продлился больше месяца. Это был кромешный ад, её тошнило, как казалось, абсолютно от всего. И на нём страдания не закончились: помимо и без того отвратительного состояния, позже у неё появилась изжога, а потом и боли в спине, груди, животе, о которых никто не предупреждал Фурину. Ей, в общем-то, говорили совсем другое, но реальность оказалась в разы хуже. Испытывая просто неописуемо ужасное, в какой-то мере тяжёлое состояние, Фурина стала почти всё время лежать в кровати, почти не двигаясь в отсуствие Нёвиллета — пока тот был на работе, она могла вздохнуть с облегчением и не слушать его вечные нравоучения, а просто пялиться в телевизор и ест всё, что захочется и когда захочется, не следуя строго установленному расписанию. Когда они узнали о беременности, то Нёвиллет первым делом позаботился о том, чтобы Фурина пыталась правильно и сбалансированно, он даже подобрал блюда, состоящие из продуктов, которые считаются весьма полезными для беременных. И первое время она честно ела это всё, что он любезно готовил, но потом просто надоело, в особенности вкус некоторых блюд. Тогда они впервые за беременность сильно поссорились, но ничего так и не поменялось. Вишенкой на торте было нестабильное эмоциональное состояние, наверное, как думалось самой Фурине, из-за этого она и стала так часто словесно накидываться на своего бедного мужа. В последние месяцы беременности она и вовсе стала всё чаще задумываться, а точно ли она хотела забеременеть или же это было лишь одностороннее желание? Может, хотел только он в силу своего возраста, а она просто поддакивала, боясь, что в таком случае Нёвиллет уйдёт и найдёт женщину, которая точно захочет детей? Эти мысли сводили её с ума. По итогу Фурина пришла к выводу, что лично она ещё не была готова стать матерью в двадцать три года. И, наверное, вообще когда-либо, но сделанное нельзя было воротить, приходилось пытаться смириться, но, увы, не получалось. Однажды она не придумала ничего лучше, как начать готовить детскую и покупать всякие вещи для своей будущей дочери. На какое-то время это и правда отвлекло Фурину; она всё время смотрела в Интернете детскую мебель, одежду и прочее, но спустя время, стоило зайти в почти готовую комнату, девушке становилось тошно. — Опять весь день провалялась в постели? — первым делом спрашивал Нёвиллет, стоило ему вернуться вечером домой. Мужчина, поцеловав жену в губы, положил на её большой живот руку, огладив слегка. — Mon amour, ты же знаешь, что тебе нужно больше двигаться и дышать свежим воздухом, нельзя же всё время лежать без движения. — Отстань, — только и ответила раздражённо Фурина, спрятав голову под одну из подушек. — Не веди себя как дитя. Капризное дитя, — выдохнул Нёвиллет, но руку с живота не убрал. Он любил касаться его, целовать и слушать. Для него это было чудом и радостным событием, для Фурины же несчастьем. Всё, что Нёвиллет может сделать, так это надеяться, что после родов всё наладится. Он не был из тех мужчин, которые причиняют своим жёнам боль, дабы научить уму разуму, нет, он только поддерживает и заботится, старается помочь преодолеть эти сложности, хотя и самому бывает не легко. — Отстань. Отстань. Отстань. Отстань... — Ладно, отстану. Но где-то через час будет готов ужин, так что приходи на кухню, — напоследок сказал мужчина, поцеловав её пальчики. — Я люблю тебя, mon amour. — Мяса хочу... — послышалось из-под подушки, что вызвало у Нёвиллета усмешку. Он как раз собирался уже покинуть спальню. — Будет тебе мясо, дорогая, только не злись.