Звук бас-гитары и блеск твоего пирсинга

Тяжёлый звук бас-гитары разносится по маленькой квартире. Чонин цепко держит в губах сигарету, а пальцами перебирает струны, и звук льётся из его души по всей комнате. Он подгибает ногу под себя, усаживаясь поудобнее, и качает головой в бит. На брови красуется аккуратная штанга. Во рту, почти на самом кончике языка, есть такая же. Он гордится тем, что первый из своих друзей решился проколоть себе язык. Это была мечта для всех, но никто не решался. И Чонин, тогда ещё даже несовершеннолетний, отчаянно выпросил у матери подарок на день Рождения. Сейчас он выглядит немного фриковато, но ухоженно. Волосы лишь слегка потрёпаны, но в целом весьма симпатично. Так считает его сосед по квартире, которую они снимают вместе, Сынмин. Сынмин падок на таких дерзких, самоуверенных и грязных парней, как Чонин. Он даже не может находиться с ним рядом, потому что ощущает явный прилив возбуждения, пока смотрит в хищные глаза и слишком очевидно прослеживает за проколотым языком, который нарочно скользит по припухлой накрашенной губе. Сынмину нравится Чонин, который не стесняется краситься слишком ярко, отчего кислота из глаз может литься, который всегда топит за справедливость и нахально посылает преподавателей на три буквы, если видит, что мужчина, похожий на диванного критика, так отчаянно пытается завоевать внимания молодой студентки. Да, за это Чонина все любят в университете. Он не боится высказывать то, какие люди могут быть на самом деле. Не боится показать всем, насколько некоторые прогнили и перестали быть святыми, будучи верующими. Сынмину нравится то, что Чонин настоящий. А Чонину нравится быть таким. Ему нравится соблазнять Сынмина. Нравится видеть в его глазах смущение и неуверенность. Чонин, на самом деле, давно хотел уже поцеловать Сынмина, но теперь его застилает другое, более привлекательное желание. Чонин хочет сам добиться от Сынмина каких-либо действий. Он жаждет довести его до крайней точки своими действиями, и, кажется, осталось совсем немного, чтобы Сынмин сдался и прижал в какой-нибудь особо неудачный день Чонина к стене, зацеловывая чужие губы. Но Сынмин оказался намного терпеливее, чем Чонин мог ожидать. Его самого уже распирает от желаний сделать все то, о чём он мечтает каждую ночь, сжимая в одной руке одеяло, накинутое на всё тело, а другой головку своего члена. Чонин — беспризорник, и ему плевать, если однажды Сынмин услышит его молебные стоны в этот самый клочок одеяла, куда он пытается спрятать своё раскрасневшееся лицо, пока кончает с громким именем Сынмина на губах. Чонин, пребывая в мыслях о таком милом и очаровательном Сынмине, меняет сигарету на чупа-чупс и мягко проводит языком по сладости. Он улавливает звуки на кухне, где Сынмин скорее всего готовит себе ужин, и плетётся к своему любимому щеночку-соседу. Он бесстыдно рассматривает его крутящую задницу, пока Сынмин раскладывает еду на две тарелки. Сынмин заботливый и нежный. Чонину до жути не хватает именно такого человека. Он хочет вести себя с ним одновременно и супер нежно, и слишком похотливо. Второе, конечно же, плод его фантазий, потому что Сынмин довольно чувствительная натура, а потому смущается даже шуток Чонина про секс и тому подобное. Но, как говорится, в тихом омуте черти водятся. Вот и Чонин предпочитает придерживаться этой формулировки, потому что Сынмин хоть и до дрожи в коленях домашний и целовательный, но такой же человек, как и все. Чонин думает, что в таком возрасте Сынмин с большей вероятностью думает о сексе и является поклонником всяких грубых вещей. Тёмная лошадка. Чонин нахально улыбается, завидев то, что его заметили. — Как дела? — спрашивает он и цепляет Сынмина в свои объятия. Тот сразу начинает вырываться, не оценивая приступ нежности своего соседа. — Как сажа бела, — всё также привычно язвительно звучит ответ Сынмина, и Чонин дует губы. Чупа-чупс привлекает внимание старшего. — До тебя было намного лучше. — Не ври, щеночек, как я могу быть твоим разочарованием? Сынмин злится, но уже не пытается выкарабкаться из тесных объятий соседа, лишь поворачивается к столешнице и берет одну тарелку с едой, заготовленной специально для Чонина. — Перед приёмом пищи лучше не употреблять сладкое, — Сынмин впихивает тарелку в чужие руки, а свои складывает на груди, крича своим видом о недовольстве. Чонин ловко передразнивает его слова, искривляя лицо в злобной гримасе. — Душнила, — кидает Чонин в ответ и вынимает изо рта конфету, чтобы слишком, слишком во всех смыслах для Сынмина, облизать её своим языком прямо напротив соседа. Сынмин очень внимательно следит за губами, что обсасывают сладость и прячут после её за собой. След от красноватой помады Чонина слегка смазывается на щёку, и Сынмин, на секунду теряя свой разум, стирает её пальцем, пока Чонин так бессовестно наблюдает за его реакцией на соблазнение. Вновь ничего не получается, потому что Сынмин, придя в себя, отталкивает бесстыдника и скрывается в своей комнате. Чонин громко хмыкает и его ладонь встречается со столешницей. Может быть он надумал в своей глупой влюблённой голове, что чувства взаимны? Или Сынмин правда настолько упрямый, что до сих пор не может себе позволить вцепиться в чужие губы грубым поцелуем? Чонин срывается с места, будучи слегка разозлённым. В голове созревает план, что нужно прямо сейчас расставить все точки над i. Сынмин уже настолько засел в его голове, что сдерживать свои желания становится невыносимым. Пошлёт — ну и хуй с ним, — думает Чонин, пока со звоном открывает чужую дверь. Даже сквозь действия, Сынмин осознаёт, насколько Чонин зол. Он буквально довёл его своей дерзостью до крайней точки. К слову, Сынмин абсолютно не такой человек, каким показывает себя Чонину. Он по-настоящему добрый и милый, без язвительных фраз в голове и постоянных сдвинутых к переносице бровей. Да, он влюбился в этого дурашливого парня с самого начала, но пришлось отодвинуть свои чувства подальше, завидев то, насколько они разные. В окружении Сынмина никогда не было таких, как Чонин, и он воспринимает это негативно. А что люди скажут? А что друзья подумают? Чонин бы послал нахуй, и Сынмина расстраивает то, что он не такой смелый, как младший. У Чонина же никогда не было в окружении таких, как Сынмин, и он воспринимает это положительно. Даже учитывая частую грубость старшего, Чонин продолжает видеть только хорошие стороны этого человека и забивать на свои чувства к нему точно не собирается. К тому же, для него такая влюблённость впервые, он поражён тем, как им смог овладеть Сынмин. Сынмин встречается с ним взглядом, когда его прижимают к столу чужие настырные руки. Он на мгновение пугается, но принимает маску своей безразличности, хмурит брови и в защитном жесте перемещает свои ладони на грудь младшего. — Может ты наконец скажешь, какие чувства у тебя ко мне? — Чонин почти давит Сынмина свирепым взглядом. Старшего даже вводит в ступор такое резкое заявление. Он всегда думал, что они оба никогда не смогут так открыто поговорить друг с другом, а лишь будут кидать двусмысленные взгляды и по ночам стонать в подушку, представляя другого на месте одеяла, о которое они трутся бёдрами. Сынмин смотрит ему прямо в глаза пару секунд и принимает самое сложное решение за всю свою жизнь, впечатываясь в нежные губы грязным и мокрым поцелуем. Чонин отвечает сразу, подхватывая юркий язык своим и ещё больше давит своим телом на чужое, чувствуя жар от резкого прилива возбуждения. Он слышит томный выдох, переходящий в стон, и отстраняется, разглядывая то, с каким развратом стекают их смешанные слюни по подбородку Сынмина. Его губы блестят и выдают красноватый оттенок из-за грубости. Чонин подаётся минутному порыву и слизывает жидкость с кожи Сынмина, замечая то, как это действует на чувствительность старшего: он тихо стонет, закатывает глаза и сильно сжимает бока младшего, пытаясь не упасть от похоти, выползающей из него. Чонин рукой пробирается к паху, сжимает и сразу чувствует ответную реакцию члена Сынмина, который моментально сгорает в возбуждении. — Мне следует уйти в ванную? — Сынмин шепчет до невозможного красиво и страстно. Чонин вздрагивает от его тихого голоса и сцеловывает с губ звучные выдохи старшего. — В секс не всегда входит проникновение, — отвечает Чонин. Нежность в его глазах и действиях выдаёт чрезмерную любовь и желание насытиться телом Сынмина в любых его проявлениях. — Существует множество различных способов, чтобы достичь удовлетворения. — Я хотел бы, чтобы тебе было приятно, — Сынмин говорит стеснительно и зажато, что настигает Чонина осознанием. — Так ты... никогда и ни с кем? — спрашивает он, пытаясь хоть как-то успокоить старшего своими поглаживаниями по внутренней стороне бедра. Сынмина слегка потрясывает от прикосновений в чертовски чувствительной зоне, но его хватает на несколько кивков головой в знак подтверждения догадок младшего. — Ты ж мой сладкий. Чонин улыбается выразительно и утыкается носом в чужую ключицу. Сынмин тихо посмеивается и обнимает крепко, чтобы парень не увидел его покрасневших щёк. — Точно готов к чему-то большему, чем поцелуи? — на всякий случай интересуется Чонин, завидев чужой румянец. В ответ ему скромно кивают, и он наклоняется ниже, целуя область груди из-под майки, которую оттягивает рукой. — Ты можешь снять её, — Сынмин коротко целует Чонина в уголок губ и приподнимает руки. В след идут домашние штаны, что туго завязаны на поясе, и через секунду концы шнурков свисают вниз, пока младший изучает его низ живота, откровенно пытаясь довести до крайней точки. Чонин даже не скрывает своего хищного азарта. Его глаза блестят также, как шарик штанги во рту, за который Сынмин всегда цепляется взглядом. Чонин сверху выглядит до дрожи в коленях сексуальным и дерзким, пока так непристойно изучает каждый участок чужой кожи своим языком и губами. Сынмин не может сдержать свои стоны с каждым разом, как мокрый и тёплый язык Чонина проезжается по верхнему участку выбритого лобка, дразня и пытаясь вывести на большие эмоции. Получается очень даже хорошо, потому что Сынмина не хватает даже пару минут, как он уже вплетается пятернёй в волосы и жалобно стонет: — Просто сними их уже. Чонин слушается сразу же, стягивая ненужную одежду и открывая вид своим глазам на аккуратный и красивый член старшего. Рот сразу наполняется слюной, а руки тянуться к взбухшей головке, где на самом кончике блестит капелька предэякулята. — Ты даже не представляешь, как давно я хотел сделать это, — после этих слов Сынмина превозносит на небеса от такой работы ртом. Чонин дразнится как может. Именно так, как всегда делает это своими колкими фразами. Уже на первой секунде, когда Чонин просто взял головку в рот, чтобы облизать и оставить на ней накопившиеся слюни, Сынмин задрожал бёдрами и хотел было поддаться ими назад, но крепкие руки не позволили сделать ему и малейшего движения. Чонин очень аккуратно приближался к пику. Он чередовал солёное со сладким, то нежно вылизывая всю длину, то остервенело насилуя своё горло фрикциями. Сынмин не сопротивлялся, но с каждым новым толчком в тугую глотку собирался с силами и запрещал себе так рано кончать. — Давай же, сладкий, ты можешь кончить, — Чонин издевательски добивал своими колкими фразочками, всё же подводя Сынмина к долгожданному оргазму. — Куда ты хочешь больше: мне в рот или на лицо? Сынмин не то, что говорить, даже двинуться не мог из-за вида настолько бесстыдного и наглого Чонина. Младший отстраняется, продолжая размазывать жидкости по длине члена, и смотрит на то, что сделал с ним. В голове появляется мысль однажды снять на видео такого прекрасного и настоящего старшего, который дышит слишком быстро, из-за чего грудь постоянно вздымается, изо рта выпускает несвязный между собой мат и слова, о которых даже не задумывается, да и не вспомнит потом, рукой держится за свободную ладонь Чонина, что теплится на бедре, а волосы слегка потрёпанные и прилипшие ко лбу из-за пота. Он часто жмурится и облизывает губы, и Чонин от этой картины гордится своим прошлым и тем, насколько он хорошо постарался для старшего. Вспоминая все отношения, что у него были, Чонин с уверенностью может сказать, что впервые с таким желанием и интересом пытается доставить удовольствие возлюбленному. — Я хочу услышать ответ, Минни, — он убирает руку, наблюдая за тем, как член поднимается наверх и слегка покачивается. Он заметно налился кровью и разбух за эти минуты, и Чонин уверен, что до разрядки осталось совсем немного. Нужно лишь услышать от Сынмина хоть какие-то слова. — Меня и то и другое добьёт окончательно, ты же понимаешь, — хнычет он и поглаживает младшего по голове. Постепенно осознание всего происходящего возвращается, и он переводит взгляд вниз, где Чонин вновь припадает поцелуями к бёдрам, показушно наплевав на кое-что поважнее. — Ладно-ладно, давай в рот, только не издевайся, пожалуйста... — Какой хороший мальчик, Минни, — Чонин улыбается и вновь вбирает в рот член Сынмина, почти доходя носом до чужого лобка. Он позволяет руке старшего слегка надавить на затылок и чувствует давление на стенки горла, сдерживая рвотный позыв. Он не отстраняется, даже когда Сынмин начинает подмахивать бёдрами. В ответ Чонин лишь мычит, из-за чего Сынмин чувствует вибрации и подступающий оргазм. Чонин отстраняется, одной рукой схватив оба запястья старшего, высовывает язык и надрачивает по всей длине, особо уделяя внимание бордовой головке, что блестит на свету из-за огромного количества слюней. Сынмин наконец стонет во всё горло, кончает бурно и долго, из-за чего бёдра непроизвольно дрожат, а ноги теряют силы. Чонин в своём репертуаре ухмыляется и ждёт, пока чужая сперма наполнит его рот. — Нет-нет, не делай так, — скулит, словно провинившийся щенок, Сынмин и пытается отодвинуть лицо Чонина от своего члена. Младший держит его руки крепко и слизывает оставшуюся сперму со слишком чувствительной головки. Сынмин дрожит и постанывает от ощущений, но всё прекращается также быстро, как и началось. Чонин поднимается с пола, обволакивая торс старшего своими руками, ёжится от солоноватого вкуса во рту и усаживает Сынмина на стол, чтобы тому было легче прийти в себя и не упасть на колени от такого сильного оргазма. — Как ты, Минни? — Чонин целует его в щёку и отстраняется, придерживая за талию руками. — Мне конечно не с чем сравнивать, но это было просто потрясающе, — отвечает Сынмин и наклоняется, чтобы страстно поцеловать младшего в знак благодарности. — Могу я сделать что-то для тебя? Чонин слегка посмеивается. — Разве что стать наконец моим парнем, а не просто соседом? — Чонин смотрит выжидающим взглядом и видит, как Сынмин дует губы с задумывающимся видом. — Наверное, мне стоит подумать пару дней, — он игриво улыбается и замечает тень азарта на чужом лице. — Может тогда мне стоит показать ещё раз то, на что я способен? — Чонин нагло пробирает к чужому члену, пальцами хватая головку, и сразу следит за реакцией Сынмина, который сгибается от резкой щекотки похожей на небольшую боль. — Я понял, понял, не надо, — он бережно убирает чужую руку, соскальзывает со стола и натягивает штаны обратно на пояс. — Несколько дней будет слишком много, чтобы тебя морозить, поэтому я согласен уже сейчас.