Колдофото с сюрпризом

      Если искать кандидатов для конкурса на звание неудачника года, то Гарри вполне мог претендовать на первое место: только он мог так облажаться. Или нет… даже не облажаться, а быть пойманным с поличным столь легко; быть обведённым вокруг пальца. Что было чудовищно сложно воспринять без эмоциональной вовлечённости: он ведь старался. Очень старался сохранять анонимность и обрубить все концы. И сам же попался.       Политическая арена магической Британии разделялась надвое. Существовала ещё парочка меньших партий, которые претендовали на умеренность своих взглядов, но если забыть о них, то можно было говорить исключительно о двух полюсах: Объединённом Волшебно-гражданском Союзе, лидером которого был его отец, Джеймс Поттер, и Лиге Вальпургиевых Рыцарей, возглавляемой Томом Марволо Риддлом… или Лордом Волдемортом — где бы тот ни появлялся, всем вокруг сразу хотелось удавиться.       Сейчас Лига находилась в оппозиции. Однако предрекали, что на приближающихся выборах власть сменится и на следующие пять лет кресло министра займёт Риддл. Пять ужасающих лет, как шептались меж портьер. В действительности это происходило постоянно: пять лет у власти сидели одни, вызывая массовое недовольство, следующие пять лет — другие, которых тоже под конец правления не очень-то жаловали.       Всем не угодишь, как говорил его крёстный и по совместительству заместитель отца.       Гарри угождать никому не собирался. Тем более этому высокому худющему бледному омеге, которому уже перевалило за пятый десяток. Что, конечно, по меркам волшебников можно было считать закатом молодости. Однако возраст для омег был темой щепетильной, словно пятьдесят — это все пятьсот. Сам же Гарри по этим же самым меркам был совсем ещё зелёным, чем — своей расцветающей юностью — он и объяснял столь странный поступок.       А ещё он объяснял его тем, что прекрасно знал, как именно магически отслеживается такого рода почта. И знал, что Тому Риддлу ни за что не найти отправителя — так он думал, по крайней мере, когда отправлял конверт, внутри которого было одно-единственное колдофото.       Колдофото интересного — для кого-то — содержимого.       Маглы называли такие «дикпиками».       Дикпики волшебников же были куда более… изобретательными — объёмными и живыми. Уж Гарри-то постарался, чтобы после открытия конверта Волдеморт запомнил свои впечатления на всю оставшуюся жизнь.       Конечно, будь цикл кадров другим, подобные фото могли означать разное: от «на хуй твоё правление» до «ты — хуесос». Гарри же постарался, чтобы его намерения не были искажены гендерными или же политическими подтекстами.       И для этого он кончил, что запечатлел в малейших деталях.       Конечно же, просто отправить и ждать, когда у кого-то сдадут нервы, оказалось недостаточно. Поэтому, послав собственный инстинкт самосохранения на прогулку, Гарри направился на шестой этаж — там располагался штаб Лиги. Их лидер никогда не опаздывал, широким шагом выходя из камина ровно в девять утра. Чем Гарри и воспользовался: зашёл следом за ним в лифт, наблюдая с затаённой усмешкой, как Том Риддл сверяется со своим расписанием и как поправляет, по его мнению, рано тронутые сединой в висках волосы. И как слегка морщится, словно от чего-то неприятного, витающего в воздухе.       Кое-кого ждёт сюрприз. Безопаснее было бы не присутствовать, безусловно, но Гарри не мог отказать себе в удовольствии лично увидеть чужое лицо, когда его небольшое, но красноречивое послание распечатается.       Будет знать как… Впрочем, это сейчас было неважно.       Лифт остановился. Риддл вышел, самой важной из походок направившись вглубь офиса, отчего полы мантии развевались едва ли не флагом за его спиной — вот она смерть летит. Смерть чужим идеалам и нервным клеткам. Гарри же последовал за ним расслабленно и даже вальяжно. Его группа отвечала за внутреннюю безопасность департаментов, и не было ничего удивительного в том, чтобы он неспешно прогуливался по этим самым департаментам.       Своеобразное патрулирование, которое они совершали по расписанию. Сегодня как раз был его черёд.       — Почта, Розье? — прозвучал приглушённый голос Риддла, и Гарри затаился, разглядывая мнимый след магии на стене.       — Пожалуйста, сэр, — передал тот пару конвертов.       Все белые. Однако Гарри был уверен, что поймёт, который из них содержит колдофото, как только тот окажется в руках у Волдеморта.       — Перенеси встречу с Малфоем на три, — дал указание Риддл, вскрывая письмо.       Не то.       — Нотт звонил?       — Нет, сэр.       Риддл вскрыл второе.       — Тогда позвони ему и назначь встречу на семь. Надоело ждать у моря погоды, — тихо проворчал он.       И это не то.       — Поттер прислал списки спонсоров?       — Ещё нет, но я могу повторно выслать запрос.       — Вышли, — махнул рукой Риддл и с раздражением добавил: — Министр, а ничего не делает в срок.       Третье письмо оказалось вскрыто и оставлено на столе секретаря. И с каждым новым Гарри едва ли не забывал, как дышать, впиваясь взглядом в чужое лицо, склонённое и смягчённое дневным светом. У Тома Риддла были слишком жёсткие черты лица для омеги. Буквально острые. Острые скулы, кончик носа, абрис губ, разлёт бровей и даже уголки глаз — всё это было не тонким и не утончённым, а именно резким. Без всякой мягкости или намёка на слащавость. Безусловно, лица омег отличались между собой, но подобных Волдеморту Гарри ещё не видел. Возможно, он мало смотрел на них вообще, но всё же считал, что с наблюдательностью у него всё нормально. В каком-то смысле Том Риддл выглядел уникально, и его сложно было запихнуть в какую-либо категорию, кроме как «не такой».       Наверное, потому что Гарри пристально разглядывал чужое лицо, он явственно уловил мимические искажения. Губы Риддла приоткрылись, а глаза сузились. Он увидел, как тот вздрогнул и, кажется, выронил… Да, выронил колдофото.       — Сэр, я сейчас подни…       — НЕТ! — буквально рявкнул Волдеморт.       И Розье подпрыгнул на месте, уставившись на него испуганными, широко раскрытыми глазами.       Все знали, что в ярости лидер Рыцарей был ужасен. Как-то даже здание Министерства тряхнуло из-за его плохого настроения — случилось подобное ещё до поступления Гарри на службу, но история об этом передавалась из уст в уста, как местная легенда.       — Я сам, — повторил сипло Риддл, и фотография тут же оказалась в его руке. — Я… буду у себя.       И он юркнул внутрь кабинета не раньше, чем Гарри увидел, как рука, в которой было зажато колдфото, живо иллюстрирующее его оргазм, дрожит.       Дверь хлопнула, и Розье поёжился, но расслабиться не успел, как Риддл через несколько секунд вновь выглянул и процедил:       — Пришли ко мне…       И его взгляд тут же наткнулся на Гарри.              

***

                    — А от меня вы что хотите?       — Отойди на пару шагов, Поттер-младший, — это во-первых.       Как же Гарри бесило то, что Риддл вечно его так называл, а именно, Поттером-младшим. А сильнее этого раздражало его поведение: то, что тот шарахался от Гарри, как от прокажённого, потому что…       — Этот запах…— нахмурил он брови, кривясь и едва не прикладывая платочек к лицу. — Когда ты решишь эту проблему? На тебя ещё никто жалобу не накатал?       О да, Том Риддл был уверен, что Гарри каждое утро приходит на работу после хорошей такой попойки. То есть что единственный любимый сын министра Поттера ежедневно напивается в хлам. Возможно, даже на работе — иначе чем объяснить этот запах перегара, которым от него несло, по словам Риддла?       Да, у Гарри был не очень приятный аромат, наверное, но мама всегда называла его отдушкой клюквенной настойки, а не жутким запахом перегара, как это обозначил Том Риддл, стоило только Гарри поступить на службу сразу после курсов Аврората.       Он помнил, будто это было вчера, тот самый день, когда в присутствии всех важных шишек глава департамента их приветствовал и представлял будущим коллегам, пуская шутливые фейерверки палочкой с каждым названным именем. Тогда очередь дошла до Гарри, но вместо фейерверка и речи главы он услышал недовольный вопрос Риддла: «Кто из новобранцев уже успел напиться?»       Они с Роном уставились друг на друга. В общем-то, все начали переглядываться в поисках того, кто пришёл на церемонию, слегка — или же сильно — наклюкавшись.       Тогда Риддл пошёл вдоль их шеренги, замедлив шаг около Гарри, как ему показалось, но всё же пройдя мимо. Однако после они вновь столкнулись с ним — в уборной.       — Так значит это был ты, — едко хмыкнул тот, поправляя мантию. — Неужели не стыдно приходить на работу в таком состоянии?       Гарри тогда не совсем понял, что Волдеморт имел в виду, поэтому уточнил:       — В каком состоянии, сэр?       — От тебя разит, как от бочки огневиски самого поганого качества. Ты что, Поттер-младший, на радостях искупался в ней, прежде чем прийти сюда? — скривился он.       С того момента и по сей день Том Риддл не упускал возможности ткнуть его лицом в то, что разит от него, как от алкоголика со стажем. Со стажем таким, что Гарри, по его мнению, бухать начал ещё с пелёнок. Что, якобы, не удивительно — с таким-то повесой-отцом. А так как лидер Рыцарей был упрям от природы, считал себя правым во всём, истиной в последней инстанции и мало чьи возражения на этот счёт слушал, то все попытки Гарри доказать, что это не запах алкоголя, а аромат его феромона — то есть, что он трезв как стёклышко, — провалились: если он был трезв на работе, значит, просто ночью надрался. Следовательно, это запах перегара, что мало что меняет.       И так каждый раз. И с каждым разом Гарри злился всё сильнее: его просто не желали слушать.       — А во-вторых, — выдернул его из мыслей напряжённый голос Риддла, — найди того, кто послал мне это…       Гарри замер в предвкушении, а Волдеморт кашлянул, заключив:       — …письмо. Вот тебе конверт, — послал он тот самолётиком.       Видимо, чтобы тоже не отравиться душком, что исходил от Гарри.       — По конверту отправителя не определить, сэр, — заметил он, для вида покрутив бумажку в руках и применив к ней «Апарекиум». — Мне необходимо само письмо. Бумага, чернила, почерк…       В мыслях он ликовал, замечая, как на чужих щеках проступают алые пятна, а ладонь тянется к наглухо застегнутому вороту.       — Отследи магический след с помощью вашего компаса — или чем вы там пользуетесь, — пренебрежительно махнул рукой Риддл.       — Конверт пуст, — не солгал Гарри. — Нет на нём никакого следа, чтобы пользоваться магией артефакта. Я бы почувствовал.       — Тогда возьми собаку, и идите по запаху, — буркнул тот.       — Вы предлагаете мне обойти все десять этажей Министерства с собакой в поисках отправителя? — с деланным удивлением уточнил Гарри.       — Именно это я и сказал.       Попался.       — Сэр, если письмо содержало угрозу, то я, как член группы внутренней безопасности Аврората, должен первым об этом узнать. Мне нужно увидеть, что было в конверте — чем вам угрожали, если на то пошло, — сурово изрёк Гарри и для вида шагнул вперёд.       Том Риддл вновь поморщился, дыша мелко и быстро, — так вздымалась его грудь.       — Я не говорил… — сделал тот паузу, — что это была угроза.       — Тогда почему я должен воспользоваться собакой, чтобы найти отправителя? Вы вполне осведомлены, кого мы ищем таким способом, — склонил Гарри голову и тут же елейным голосом уточнил: — Или… это иного характера письмо? Любовное?       Чужой кончик носа покраснел, когда Волдеморт резко хлопнул ладонью по столу.       — Тебя это не касается! Я сказал найти — значит, найди!       — Сэр, — как можно более хладнокровно изрёк Гарри, — я уже сказал вам, что это невозможно. А потому ищите кого-нибудь другого для этого задания, но, уверяю вас, любой другой аврор скажет вам то же самое.       И, развернувшись на каблуках, Гарри покинул кабинет, услышал тяжкий вздох и недовольный бубнёж.       На губах невольно расплылась довольная улыбка, которую он замаскировал под отвращение, стоило заметить любопытный взгляд Розье.       Это было только начало.