Колдофото с сюрпризом

      Идея трансфигурировать держатель палочки в кожаные трусы с треском провалилась — Гарри попросту бы не успел. Теперь его пах от внимательного взгляда Волдеморта вновь отделяла диванная подушка — вторая, — что он приманил в последний момент.       — Подозрительно, Поттер-младший, — проскрипел Риддл. — Подушка здесь не для того, чтобы тереться о неё своими причинными местами — положи её.       — Сэр, я же сказал, что стесняюсь, — и он двинулся бочком к дивану.       — Засовывать член ты не стесняешься, а показывать — да? — со слышимым скепсисом уточнили у него.       — Если засунуть — его не видно, потому что он внутри, — пояснил нечто очевидное Гарри, скрывшись за диваном.       Казалось, ещё секунда, и Волдеморт закатит глаза и нелицеприятно о нём отзовётся.       — Я стыжусь… — добавил робости в голос Гарри. — Он у меня… кривой.       Что ж, этого можно было бы стесняться. Наверное.       — Чёрт с тобой и твоими тараканами, Поттер-младший, — Волдеморт тут же махнул палочкой — из узкого на вид неприметного шкафа, чья дверца резко открылась, вылетел комплект одежды. — Одевайся и проваливай. Некогда мне с тобой нянчиться: нужно кабинет проветрить от вони.       То есть от смеси их феромонов.       — Это очень грубо, сэр, — возмутился Гарри.       Во-первых, ему придётся отчитываться за исчезнувший форменный комплект. И снова…       — Что, чувствуешь себя использованным? — дрогнул уголок чужого рта в насмешливой улыбке.       — Нет, — увеличил он размер брюк и рубашки, начиная натягивать на себя одежду. — Но вы могли бы вежливо попросить меня уйти.       Для политика Риддл был на удивление прямолинеен и едок. Или, может, это Гарри так свезло?       — Тогда ты будешь ещё час тут распинаться, — заметил Волдеморт, уже почти облачённый, но тут же поморщился, принюхавшись. — Я весь пропах… этим.       Чем «этим» — пояснять было без надобности.       В чужой руке оказалась палочка, которой он сразу же воспользовался.       Открылось окно, мощный поток ветра едва не вырвал рубашку из рук Гарри. Пряди и без того непослушных волос упали ему на глаза, и он смахнул их. А когда поднял взгляд, то на Риддле уже была другая одежда.       Вот это скорость.       — Ты собираешься одеваться или нет? — приподнял тот бровь.       В глазах плескалось чистое раздражение.       — Насколько я помню, — выделил Волдеморт, продолжая буравить его недовольным взглядом, — по уставу аврор должен успеть нацепить на себя форму за минуту.       — Это не форма, — напомнил Гарри, натягивая штаны. — Её вы уничтожили, сэр.       Хорошо, что эта была первого типа. Точнее, плохо… Будь она второго, Риддл бы не смог раздеть его с помощью чар. А если быть ещё более точным, смог бы: снял бы всё, кроме куртки, и стоял бы Гарри в ней одной на голое тело, как форменный извращенец.       — Время, Поттер-младший.       — Вы так ведёте себя, словно я напал на вас и воспользовался, — заметил Гарри с ответным раздражением. — Откуда же мне было знать, что вас так… накроет от моей «вони».       — Не неси чепухи: меня ничем не накрывало.       — И вы не пили?       Ответом стал суровый взор.       — Вас не отравили?       Что за отрава такая, разве что от любовного зелья… Нет, нет и нет. Они уже это проходили.       — Хотите сказать, что просто время от времени притворяетесь пьяным? — теперь скепсис проснулся и в голосе Гарри. — Чтобы переспать с сотрудниками?       Это было рискованно, чёрт возьми.       — У меня дела, — махнул рукой Риддл, словно избавляясь от назойливой мушки.       — Разве нам не стоит обсудить произошедшее?       На него столь красноречиво уставились, что очередной вопрос встал у Гарри поперёк горла.        — Раз у тебя, как я погляжу, много свободного времени и желания задавать вопросы, найди мне этого, — кинул Волдеморт взгляд на сложившиеся стопкой колдофото, что тут же оказались все вместе внутри неприметного конверта, — шутника наконец.       Гарри сцепил зубы, предельно медленно застёгивая каждую пуговицу рубашки. Казалось, когда они лежали телом к телу, лёд начал таять и Риддл пусть и был… Риддлом, но не был совсем уж собой. Сложно оказалось определить это именно так, но он будто «подобрел». Процент эдак на один, но подобрел. К нему. Точнее выразиться, изменил отношение. Но сейчас тот снова вёл себя с этой свойственной омеге высокомерной отчуждённостью всезнайки, которого проблемы всех остальных смертных никак не касаются и лишь раздражают.       Гарри вообще не понимал, каким образом он выигрывает выборы и кто из волшебников за него отдаёт свой голос, но прекрасно осознавал, почему после его правления люди отдают симпатию партии отца. Пока снова не забывают, насколько Волдеморт…       Мда.       Ну случилось это и случилось — переспали они. Гарри сам же сказал, что не влюбчивый. Зато теперь ощущал себя приставучим. Вот только рассудок говорил ему одно, но что-то внутри заглушало этот глас.       — Так и собираешься стоять истуканом? — вновь послышался очередной вопрос, произнесённый голосом, полным упрёка.       Гарри же сделал шаг вперёд, к столу, заметив, как Волдеморт дёрнулся, словно заставляя себя оставаться на месте.       — Я тут подумал, сэр, — выделил он это слово не только интонационно, но и улыбкой, — что… вы прекрасно знаете, что я не пью и что этот раздражающий вас аромат — аромат моих чудесных феромонов. И только вам он настолько «мешает». Знаете, что это означает?       Риддл и бровью не повёл, а Гарри не стал продолжать, оставив вопрос без ответа. Он отчасти был риторическим. Отчасти — он сам не знал ответа на него. Просто хотелось утереть кое-кому нос. Если это вообще было возможно. И не быть выгнанным оттуда, а самому уйти с гордо поднятой головой.       Мол, это я вас трахнул, а не вы меня. В фигуральном смысле, конечно.       Развернувшись на каблуках, Гарри встретился на мгновение с показавшимся ему насмешливым взглядом — и почему же? — после чего чётким шагом направился к двери, закрывая которую заметил пытливую гримасу секретаря.       Разумеется, отсутствие форменной мантии не заметить было нельзя.       — Уничтожил во время извлечения опасного артефакта из конверта, — пояснил Гарри нейтрально.       Розье кивнул. Но явно не поверил. Он и сам бы себе не поверил.                            

***

                           — Что-то ты зачастил к Риддлу, — заметил отец, пробегаясь глазами по документам, что высокой стопкой стояли перед ним.       Что-то он зачёркивал, а где-то ставил просто печать.       — Он поручил мне одно дело. Служебного характера.       Отец отнял взгляд от бумаг:       — Интересное уточнение, Гарри.       Горло защекотало. Хотелось кашлянуть.       — То есть ты к нему не на свиданки бегаешь, — кивнул отец, хмыкнув.       — Какие ещё свиданки?..       — В секретариате сплетничают.       Стоило огромных усилий не закатить на это глаза. Ему даже было известно, кто именно распускает слухи. А отцу стоило бы меньше прохлаждаться, слушая сплетни, и больше трудиться на благо общества.       — Если и ждать, — продолжил он, — что Риддл согласится на подобное, то явно сделает это, не выходя из кабинета. Чтобы от дел не отвлекаться, — и отец снова хмыкнул.       — Странно, что ты об этом задумываешься, — нахмурился Гарри.       — Уточни.       — Кхм, — всё же кашлянул Гарри, нервно облокотившись.       И зачем он здесь?..       На чужом лице блеснула улыбка и тут же исчезла.       — О личной жизни своего оппонента, — пояснил Гарри.       — Разумеется, задумываюсь. Это часть образа. Имиджа, — тут же пояснил отец вместе с жестом руки. — У него — одиночки. У меня — семейного человека.       Безусловно, Гарри понимал, что тот имеет в виду.       — И ты был бы не против? — это можно было назвать осторожным уточнением.       Мерлин!       — Так значит сплетни правдивы.       — Я такого не говорил. Интересуюсь просто, — безразличным тоном пояснил Гарри.       — На будущее?       Стоило промолчать, что он и сделал.       — Видимо, я что-то упустил: никогда бы не подумал, что тебя интересуют омеги… гм, постарше, — добавил отец.       — Нормальный у него возраст, — машинально ответил Гарри и прикусил язык.       В чужих глазах плескались смешинки.       — Не надо было тебя с детства водить на его ежегодную речь. — Вернулся взглядом к документам отец, но продолжил говорить: — Ты вечно к сцене подбегал — не оттащить было — и всегда с таким восторгом смотрел на него. Как-то тебе его запонки понравились, мы собирались уходить, ты начал плакать. Устроил истерику прямо там, пока я не взял тебя на руки и не попросил Риддла показать их тебе.       — Не было такого!       Отец хмыкнул.       — То, что ты не помнишь, не значит, что этого не было.       Гарри недовольно поморщился.       — Ты для этого меня позвал? — напрягся он.       — Спутайся мой сын с моим оппонентом, это будет проблематично, не находишь? Я хочу понять, понимаешь ли ты, что делаешь, или просто развлекаешься, не задумываясь о последствиях.       — Между нами ничего нет, — кисло ответил Гарри.       — И это тебя расстраивает? — наградили его проницательным взглядом.       — Что? — послышалась предательская растерянность. — Нет! Конечно, нет…        — Так «нет!» или же «конечно, нет…»?       Гарри потёр подлокотники, выдержав взгляд отца.       Всё было сложно.       Он сам не до конца понимал, что для него означал тот секс в кабинете Риддла.       Вот уже пару дней, как Гарри не слал ему больше колдографий, а тот не звал его к себе и не спрашивал о результатах поисков — словно забыл о том, что их связывало. А их связывало что?.. Именно: расследование. Фиктивное. На публике они лишь отстранённо здоровались. Вернее это Гарри здоровался, получая в ответ короткий кивок. Дескать, я помню о твоём существовании, Поттер-младший, но не напоминай о себе слишком часто.       Будто ничего и не произошло.       Может, виной тому его слова?       — Попрошу тебя, — вмешался в его мысли голос отца, — быть осмотрительнее. А лучше и вовсе выкинуть Риддла из головы, Гарри. Не просто так в его возрасте он по-прежнему холостяк.       — Хочешь сказать, что с ним что-то не так? — помрачнел Гарри.       Ему не нравилось, когда о человеке судили по отсутствию или наличию у него отношений. Ведь и Гарри не состоял ни в одних. Что бы он там ни наплёл Волдеморту, но пару-тройку свиданий с разными омегами он не считал отношениями: ни с одним из них у него так и не проскользнуло искры. Не просто искры интереса — такое случалось, — а чего-то другого, более сильного… Того, что должно закрепиться внутри интересом и желанием видеть человека подле себя. А так… Гарри никогда и не влюблялся, впрочем.       Отец насмешливо фыркнул, подперев голову рукой:       — Нет, лишь говорю, что это его выбор. Конечно же, почти для каждого родителя его ребёнок — особенный. Избранный. Но это не значит, что ты станешь исключением для Риддла. Если он… скажем, обидит тебя, то я просто буду обязан выиграть следующие выборы, а мы с твоей матерью уже наметили местечко, где проведём отпуск.       Отпуск длинною в год, ага.       Теперь уже глаза закатились сами.       Отец так говорил, будто Гарри был трепетной ланью. Или проблема заключалась снова в возрасте? Раз молод, значит, очень чувствителен; раз молод, значит, легко разбить сердце — что-то типа того?       — Но признаюсь, — продолжил отец, — я бы заплатил за то, чтобы посмотреть на лицо Риддла, приди он к нам на рождественский ужин, — и он хохотнул.       — Он бы не пришёл, — скривился Гарри.       — Вот именно, — кивнул тот. — Не пришёл бы, не стал бы частью нашей семьи, не дал бы тебе самому новую семью, Гарри, — помни об этом.       Ему вновь захотелось скривиться.       С одной стороны, он вроде как понимал, что до него пытаются донести, с другой — что-то было не так. Внутри нечто яростно сопротивлялось принятию. Словно иллюзии продолжали жить. Но иллюзии чего — Гарри никак не мог обличить это в слова. Или в мысль, по крайней мере. Сплошная путаница.       — Что за кислое выражение лица? — отодвинул в сторону кипу документов отец и склонился над столом.       — Мои отношения — это моё дело, — вздохнул Гарри.       — Ты минуту назад сказал, что между вами ничего нет, а теперь уже перешёл к «отношениям»?       — Прекрати, — раздражённо одёрнул он его. — Можно сказать мне по-простому? Я не мыслю в ваших политических концепциях кружить вокруг да около часами.       Чужие губы вновь растянулись в насмешливой улыбке.       — Что бы ты ни делал с Риддлом, прекращай, Гарри, — его тон мгновенно стал серьёзным.       — А что я делаю?       — Мне произнести это вслух? — понизил голос отец. — Шлёшь ему колдографии порнографического характера.       Гарри едва не подскочил на месте, вцепившись в подлокотники с такой силой, что костяшки хрустнули. Он с трудом сохранил на лице постную мину.       — Откуда такие противоречивые сведения?..       — Если я в курсе, думаешь, Риддл не знает, кто за этим стоит? — проигнорировал его попытку остаться не при делах отец, приподнимая брови. — Не знаю, о чём ты думал, Гарри. Том тебе не вчерашний новичок, который едва переступил порог своего кабинета, чтобы приступить к новым обязанностям, и которому нужна чья-та помощь, чтобы разобраться с подобной чепухой.       — А я не идиот-аврор, чтобы оставлять следы, — нахмурился Гарри.       — И тем не менее я легко распутал эту цепочку, — развёл руками отец. — А в тот момент, когда он поручил тебе найти отправителя — именно тебе, — ты не спросил себя: почему?       — Я отвечаю за безопасность…       — И действительно считаешь, что эти фото — угроза? — перебили его.       — Я так не считал. Как раз наоборот.       — Скажу прямо: в этой игре ведёшь далеко не ты, — впервые нахмурился отец. — Другой вопрос — что ему от тебя нужно?       — И это явно не я сам — вот что ты хочешь сказать, — подался вперёд Гарри и недовольно цокнул языком.       Он понимал, к чему ведёт отец. И это ему не нравилось.       — Просто не заходи слишком далеко, — вздохнул тот. — В такие дебри, где даже я не смогу тебе помочь.       Теперь ему было ещё и стыдно. Отец знал… и частично он скрыл следы, потому что собственная выходка не только забавляла, но и смущала. Казалась глупой. Подростковой. А понимание, что и Риддл мог знать, отзывалось щекоткой в области солнечного сплетения. Он не представлял себе ситуацию, в которой тот бы раскрыл его: планировал поиздеваться и прекратить слать фотографии. Дело закончилось бы тупиком. Теперь же чувствовал нечто между стыдом и моральным удовлетворением, непонятно откуда взявшимся.       Словно быть пойманным с поличным могло быть неловким, но и… приятным?       — Понял я всё, — выдохнул Гарри тихо и поднялся.       — И не смущайся так, — вновь включил хорошее настроение отец. — Чего я только ни слал твоей матери в молодости.       — Без подробностей, — опередил его Гарри.       Нет уж, об этом он знать точно не желал.