Колдофото с сюрпризом

      Столько всего вертелось в мыслях, столько обвинений было готово сорваться с языка, столько эмоций распирало его изнутри, столько ситуаций пришло на ум в качестве примера… и всё же он не смог выдавить и слова, когда Риддл поднялся с кресла, церемонно сложив руки за спиной, словно всё знал. Знал, где Гарри был и что делал.       Смотрел тот прямо. С вызовом. Улыбки на лице не было, как и любых других проявлений эмоций. Даже злость не угадывалась в мимических углублениях — только сплошное безразличие. Словно в фиале действительно находилось предложение на место секретаря, у Риддла была масса кандидатов на эту должность, а ответ каждого его ничуть не волновал. Чудилось, что в комнате можно было услышать эхо чужого голоса: «Отказываешься? Что ж, следующий!»       Гарри сделал шаг, а за первым последовал и второй. Казалось, он вцепится Риддлу в ворот мантии и как следует встряхнёт, чтобы тот осознал, насколько был не прав; чтобы прекратил эти странные игры; чтобы хоть раз прикусил язык и позволил ему высказать всё, что он думает на этот счёт… Но вместо этого Гарри протянул руку, заметив, как по ней скользнул внимательный и настороженный взгляд Тома, и запустил пальцы в чужие волосы, тут же сжав затылок… тут же примкнув губами к чужим.       Они мало целовались за это время. Ничтожно мало: Тому не нравилось — он и не искал этого. Переспать множество раз, но поцеловаться всего два или три — не это ли странность?       Гарри хотелось, безумно хотелось, но своё желание он унимал, лаская губами чужую кожу: шею, ключицы, лопатки, впалый живот, бёдра, колени… — всё, до чего мог дотянуться в процессе. И если мог. Редко Том раздевался во время секса. За исключением того первого раза, тот чаще спускал штаны; иногда расстёгивал пару пуговиц на рубашке и засучивал рукава — тогда Гарри целовал сгиб локтя. Вот только, когда дело доходило до губ, Риддл раскрывал рот и оттуда лились бурным потоком очередные комментарии. Иногда казалось, что вместо слюны у него яд.       Казалось, да, но это было далеко не так.       Сейчас Гарри хорошенько прочувствовал вкус миндаля и шоколада — кто-то лакомился перед его приходом той самой липкой гадостью, о которой упоминал. Возможно, украдкой и тут же уничтожая фантики. Чтобы Риддла застали за поеданием конфет? Никогда.       Сейчас перед глазами у Гарри пронеслись сотни причин попробовать и сотни причин опустить руки — как отец и сказал, выбор был за ним. И этого выбора не было. Он сам себе его не оставил: влюбился по уши.       Отрицай не отрицай, от правды деваться некуда.       Руки сместились на чужую поясницу, и Гарри притянул Тома к себе, раскрывая его рот языком. Он ощутил, и как сомкнулись зубы в угрозе — язык сейчас откушу, Поттер-младший! — и как руки Тома вцепились в его плечи, стискивая ткань, — и за шкирку оттаскаю! Однако Гарри теснил его и его протесты ближе к камину, ближе к стене, пока на их пути не появился стол, в который Риддл и вжался поясницей. Он отклонился, упираясь ладонями Гарри в плечи, а Гарри прижался, мазнув языком по чужому нёбу. И тут же был укушен за губу, что его не остановило.       И спустя пару мгновений ожесточенной борьбы и пары клоков волос, что остались у Риддла в кулаке, тот тяжело выдохнул ему в рот и потёрся телом о тело, позволяя — и никак иначе — себя целовать. Гарри и целовал: медленно и пылко, порывисто и нежно, легонько и жадно. Будто это был последний поцелуй. И самый первый.       — Ужин! — громкий писк эльфа спустил его с небес на землю.       Однако отрывался он неторопливо. Смял напоследок нижнюю губу, затем — верхнюю, и неторопливо отклонился, наблюдая за чужой реакцией.       Риддл смотрел так, будто слегка захмелел, что навеяло мысли о первом разе; тонкие губы налились кровью, и он провёл по нижней языком, болезненно поморщившись, а затем дотронулся и пальцами с таким видом, словно впервые открыл для себя ещё одно предназначение этой части тела.       Чужой взгляд остановился на Гарри, и Том пару раз моргнул. Взор прояснился.       Могло ли так произойти, что Риддл начал воспринимать его запах по-другому из-за… беременности?       Это слово продолжало влиять на Гарри двояко: он ощущал панику и странное воодушевление.       Он помнил, что тот ответил на его требование: «Тогда признайте, что вы и тогда лукавили: вам нравится мой запах». — «Теперь… да. Немного. Что-то в нём есть».        Гарри не придал значения этому «теперь», а сейчас каждую фразу Волдеморта припоминал, пытаясь найти там очередной намёк.       Начал ли тот воспринимать его феромон иначе именно в тот момент? Или это случилось ещё раньше?       — Хорошо, что мы всё прояснили, — сказал объект его размышлений похоронным тоном, вырывая Гарри из размышлений.       — Разве?.. Я ещё не сказал своего слова. Мы ничего не прояснили.       — Выбора у тебя нет, — расправил Том плечи и направился к столу. — Мне просто не нравится ждать, — выделил он последнее слово, — и когда мои требования игнорируют. И я поторопил тебя, поставив ультиматум. Как видишь, это сработало.       Гарри сначала растерялся, а затем вновь почувствовал концентрированную злость.       — Раз уж я решил иметь от тебя потомство, то возлагаю ответственность за него на тебя, — Том уселся, встряхнул бумажное полотенце и плеснул себе в бокал красного вина.       Вина?..       Гарри тотчас приманил бокал, процедив:       — Алкоголь вам противопоказан!       Риддл глянул на него, как на идиота.       — Это гранатовый сок, Поттер-младший, — и бокал буквально вырвался у него из пальцев, закончив в руке Тома. — Я сам знаю, что мне можно, а что — нельзя. Прибереги свою утрированную заботу для потомства. Я сообщил тебе не ради того, чтобы ты цитировал вслух список рекомендаций целителя и бегал за мной с пледом в руках. Это просто факт — ты должен быть в курсе.       — И именно тогда, когда вы это решили, — подчеркнул Гарри с раздражением.       — Дельное замечание, — одобрительно кивнул Риддл.       Гарри отодвинул стул и плюхнулся на него, скрестив руки на груди.       — Тогда зачем говорить о том, что у меня есть выбор?       — А ты планировал отказаться?       — Это мой ребёнок, пусть… — Гарри оборвал себя на полуслове, понимая, что дело не в ребёнке.       — Пусть ты его и не хотел, — заключил Том, на секунду подняв взгляд. — Как и я. Но так получилось.       — Я не это желал услышать.       Совсем не это. И продолжить Гарри хотел не так эту фразу. Но как намекнуть?       — Люди заводят детей… — начал было он.       — По большой любви? — тут же перебил его Риддл. — Я думаю, Поттер-младший, тебе не нужно объяснять, что это миф.       — Это не миф, — упрямо возразил Гарри.       — Миф, — в тон ответил ему Том.       — Нет!       — Да.       — О, вы не забыли советы мадам Гарриеты? — подался вперёд Гарри, стиснув приборы в руке и оскалившись. — Сдерживать эмоции, морально изматывающие нас обоих.       — Пока что это ты тут готов расплакаться из-за того, что я не верю в силу любви.       — Мои родители любят друг друга, и я… — снова оборвал он себя на полуслове.       — Влюбился в меня? — приподнял Волдеморт бровь. — Поверь, это не новость.       — Я сам вам сказал, что вы мне нравитесь.       — Есть существенная разница между симпатией и влюблённостью. Я тебе не нравлюсь, но ты влюбился в меня: ты странный, Поттер. И поэтому я симпатизирую тебе. Капельку.       Гарри медленно разжал ладони, выдохнул, чувствуя бешеное сердцебиение — каждым разговором Риддл доводил его до тахикардии, чёрт возьми! — и поднял взгляд:       — Капельку?       — Как две капельки слизи Флоббер-червя, — пояснил Риддл.       — Я знаю, что такое «капелька», солнышко.       Риддл поморщился.       Капля в океане. Так мало, что…       Гарри вздохнул.       Но хотя бы что-то. Для начала и это неплохо. Наверное.       — Ешь, Поттер-младший, — коротко приказал Том.       — После таких новостей у меня и аппетита-то нет, — отодвинулся Гарри, кисло водя взглядом по столу, полному разных блюд.       Казалось, будто кто-то собрался праздновать, а не ужинать… Стоило также признать, что Пумплпуф всегда готовил так, будто каждый день — праздник.       Гарри отнял взгляд от тарелки с его любимым запечённым гусем в сливах и встретился с тяжёлым взглядом.       — Я ещё не свыкся с мыслью… — попытался объяснить он.       В конце концов, у Тома было куда больше времени.       — Надо же. Как же тебе, должно быть, сложно с этим смириться, — протянул Риддл нарочито жалостливым тоном. — Бедняжка. Это ведь тебя выворачивает наизнанку по утрам, тебя клонит в сон на каждом шагу и тем более посреди совещаний, ты вынужден постоянно носиться в уборную, словно у тебя недержание! — последнее тот почти процедил.       — Простите, — тут же сказал Гарри, растерявшись на мгновение, и добавил: — Я как-то могу помочь?.. А что ещё? Что ещё вас тревожит? Если вам будет легче, можете выговориться.       — Мне будет легче, если ты прекратишь мне выкать.       — Дайте мне время…       Риддл вздохнул, и на его лицо легла тень.       — Что такое? — тут же спросил Гарри.       — Не задавай по сто вопросов в секунду, — кинул салфетку Риддл и поднялся. — Это раздражает.       Это что, очередной перепад настроения?       — Это мочевой пузырь, Поттер-младший, вот что, — будто прочёл он его мысли, тут же направившись в ванную комнату.       Раньше бы Гарри так и остался сидеть — наверное, остался бы, — но сейчас он, будто магнитом притянутый, пошёл следом за Волдемортом. И замер у двери, чувствуя много разных эмоций снова: нерешительность, тревогу и что-то тёплое, не до конца оформившееся, словно робкую радость. Она же и заставила его задуматься, чтобы через минуту столкнуться с Томом нос к носу.       — Хотел за ручку меня подержать? Или штаны помочь снять? — не без язвительности уточнил тот. — Что я только что сказал про утрированную заботу?       — Я просто… волнуюсь?       — Полагаю, вопрос риторический. И ответ будет под стать: о себе? У тебя тревожное расстройство, Поттер-младший?       Гарри едва зубами не заскрежетал.       О нём волновался, чёрт бы побрал эту вредину!       Он прекрасно слышал, что говорил целитель: риск, опасность, возраст… выкидыш. Даже если не учитывать ребёнка, такое вряд ли проходило бесследно для самого омеги.       Том обошёл его, но остановился на полпути.       — Аппетит что-то пропал, — пробормотал он и тут же окинул открывающего рот Гарри угрожающим взглядом.       — Мне можно вернуться в спальню? — тихо спросил Гарри вместо совета: «Вам нужно хорошо питаться».       — А ты уже уволился?       — Нет…       — Вот тебе и ответ, — пожал Риддл плечами.       Увольняться Гарри не собирался, а потому стоило искать другие пути в собственную спальню.       «Или к чужому сердцу», — насмешливо подсказал здравый смысл.       — А если не вернуться, а скажем… — Гарри сглотнул, чувствуя себя идиотом, — просто вместе полежать? Я видел сны о вас, — тут же добавил он. — И видел, что вы делаете… перед тем, как уснуть.       Том дёрнул уголком рта       — Ты мне сейчас о своих мокрых фантазиях хочешь поведать?       — Это не фантазии, — покачал Гарри головой.       — Без понятия, что ты имеешь в виду.       — Вы лукавите, — склонился к нему Гарри и почти безмолвно уточнил: — Разве не вы мастурбировали почти всю неделю с мыслями обо мне? Я видел это.       — И как же? Подглядывал в замочную скважину, которой нет?       Гарри проигнорировал колкость:       — Во снах… или в видениях. Я не знаю.       Том цокнул и ни капли не смутился, к сожалению. И не нахмурился — напротив, он развеселился, будто бы заинтересованный этим феноменом.       — Значит, мы действительно связаны на ментальном уровне: частица тебя во мне, — хмыкнул он, встретив непонимающий взгляд Гарри своим — цепким. — Некоторые верят, что будут жить вечность через своих детей и детей своих детей, — и Том снова как-то странно усмехнулся, опустив взгляд к полу на мгновение, прежде чем кивнуть и снова поднять глаза: — Что ж, идём.       Как-то легко получилось уговорить его — стоило ли уже начинать бояться?       Застывшего Гарри дёрнули за рукав.       — Идём, — повторил Риддл.       — Куда?       — Вместе полежать — ты же хотел, Поттер-младший, — потянул его Том к лестнице.       Гарри не особо-то и сопротивлялся.       — Вы ведь понимаете, что это метафора?       — Разумеется. Нечего тебе лежать — начнёшь работать.       И что это должно означать?       — Чего я должен мучиться, имея в доме альфу? Проведу собеседование, — продолжал нести какую-то околесицу Волдеморт.       Гарри подался вперёд и собрался сделать то, чего в секундном порыве захотела его душа: поднять Риддла на руки. И тут же услышал шипение:       — Только попробуй сделать это, и понесу тебя я пинком из дома, — дёрнул Том подбородком и, отпустив его рукав, продолжил подниматься.       — Вы помните, что ещё сказала мадам Гарриета? — спешно последовал за ним Гарри. — Быть лояльнее! Идти навстречу!       — Я и так иду тебе навстречу, — отмахнулись от него.        Пришлось промолчать, пока они не дошли до нужной двери.       — Ещё чуть-чуть, и я забуду путь в собственную спальню.       — Собственную? — обернулся на него Том.       Что-то подсказало, что это неверное определение.       — Нашу?..       — Мою спальню, Поттер-младший.       Гарри лишь вздохнул: сейчас спорить было бесполезно.       — Я могу вас раздеть? — испытал он удачу.       — Я способен сделать это сам. Как доказали ты и твой член, я ещё не совсем дряхлый, чтобы ты с меня носки стягивал.       — Шутки про возраст давно не актуальны, — заметил Гарри.       — Тебе показалось это шуткой?       — Это похвала?.. — последовало опасливое уточнение с его стороны.       Том лишь раздражённо вздохнул, смахнув со лба упавшую прядь, и подошёл к гардеробу, начиная раздеваться.       — Мы узаконим наши отношения? — тут же спросил Гарри.       За резкой сменой темы последовала тишина, нарушаемая только шорохом ткани.       Этот вопрос должен был быть поднят. Когда-нибудь. Возможно, сейчас было ещё рано для него. Но с Риддлом трудно понять: поздно, рано или как раз. Да и какой вред от простого вопроса?       — А смысл? — спросил внезапно Том.       Гарри обернулся.       Риддл стоял уже в одних носках и рубашке, чьи пуговицы методично расстёгивал. Ответь он, что дело в принадлежности, был бы поднят на смех.       — Наследство… — предположил Гарри, сдержанно улыбнувшись.       — Бред, — повёл рукой Том и раскрыл полы рубашки, снимая её. — Ты можешь переписать всё на ребёнка в случае своей кончины и без брака.       Что-что, а законы Гарри знал, чтобы понимать, что пытаться ввести Риддла в заблуждение — абсурд. Это был лишь предлог: попытка прощупать почву.       — Если со мной что-то случится раньше, чем ребёнок вырастет, так всё отойдёт вам.       И что это «всё»? Как будто у него что-то было сейчас. Разве что в будущем… о нём и стоило думать.       Гарри скривился, снял брюки и поднял взгляд. Стоило ему это сделать, как он встретился глазами с жёстким выражением на лице Риддла. Тот смотрел на него едва ли не осуждающе.       — Не бери на себя вину за провинность бестолковых глупцов, и ничего с тобой не случится, — вкрадчиво произнёс он.       Эта фраза…       Гарри внезапно хмыкнул.       — Так вы отчитали меня тогда, потому что испугались, что я…       — Раздевайся! — перебил его Риддл, гневно сверкнув глазами.       — …откину копыта, — заключил Гарри и тут же добавил: — То есть умру. Страшитесь…       — Замолчи, — будто в бессильной ярости прошептал Том и повторил: — Замолчи, Поттер!       Даже в полумраке Гарри показалось, что от чужого лица отхлынула вся кровь. Том резко отвернулся, но недостаточно быстро, чтобы нельзя было заметить, как дрогнули губы.       Вот чёрт.       Гарри опасливо подошёл к нему, но не спешил касаться.       — Вы страшитесь смерти?.. — спросил он.       — Ты умрёшь только в том случае, если я сам тебя убью, — заключил Волдеморт, будто ставя точку в этом разговоре.       Не о том они должны были разговаривать. Совершенно не о том.       — Вы знаете, что угрожать представителю закона — преступление? — попытался перевести всё в шутку Гарри.       — Так арестуй меня, — всё же недовольно буркнул Том.       На его лицо набежала бесстрастная тень. Эмоции были взяты под контроль, и тем не менее увиденного не сотрёшь, кроме как чарами забвения.       И потому Гарри должен был его отвлечь:       — Признайтесь, что идея быть арестованным вас будоражит.       — Ложись, — вместо ответа приказал Риддл и повернулся.       — В этом нет ничего постыдного, — без улыбки начал Гарри, но продолжить не успел: его буквально опрокинули на кровать. Опять же, магией.       Том же поставил сначала одну ногу на банкетку у изножья, сняв носок с подвязкой, затем — вторую.       Он не пытался его соблазнить, делая это со скучающим видом, но у Гарри все вопросы сразу же вылетели из головы, когда тот выпрямился, цепко оглядев его с ног до головы.       Углы действительно смягчились, и всё равно каждый изгиб его тела был резким росчерком. Особенно при тусклом освещении.       Взгляд невольно опустился на уровень пупка, и Гарри замер, всматриваясь в эту часть тела. Интересно, как это будет когда…       — А ты всё же фетишист, Поттер, — невесело усмехнулся Том.       Гарри совсем потерял контроль над собой, похоже, раз тот читал его с такой лёгкостью.       — Думаешь уже, каким я буду и как будешь трахать полного и неповоротливого меня.       — Это не так…       — Что одних приводит в ужас, других — возбуждает, — заметил Риддл и забрался на постель.       Это словно был и комментарий, и ответ на предыдущий вопрос про арест.       Гарри сглотнул, тут же потянувшись к Риддлу, но тот одним взглядом пригвоздил его к постели и сам забрался сверху, оседлав бёдра.       — Какие яркие эмоции у тебя от одних лишь мыслей, — выдохнул Том. — Так и хочется положить свою руку туда? — блеснули чужие зубы в темноте. — Разрешаю — клади, раз нуждаешься в этом примитивном жесте осознания и привязанности.       — Он не примитивный… — оспорил Гарри, кладя ладонь на чужой впалый живот.       — И-и… — протянул Риддл, будто сейчас должны были фейерверки за окном выстрелить, — ничего. Надо же.       В его голосе было довольство собственной правотой. С чем Гарри был не согласен. Он ощутил много чего за эту пару секунд: страх, трепет, воодушевление… и снова страх.       Всё показалось внезапно таким реальным, что он вцепился второй рукой в чужое бедро.       Оно и было реальным: повернуть назад невозможно.       — Не пугайся ты так, Поттер-младший, не тебе же выталкивать шесть фунтов плоти из себя, — заметил флегматично Риддл.       Гарри вздрогнул и нервно облизал губы, устанавливая с ним зрительный контакт. А тот склонился, потираясь промежностью о его член, и прошептал:       — Так и будешь лежать пластом?       Ладонь сама соскользнула с живота на чужое бедро, и Гарри невольно потянул Тома на себя, заставив проехаться мошонкой по члену. Тот едва слышно выдохнул, Гарри же сцепил зубы.       — Договоримся, что, — Гарри повторил движение, — когда я перестану вам выкать, вы… вы перестанете звать меня Поттером, Поттером-младшим и прочими вариациями «Поттера», — и снова дёрнул Тома на себя.        На этот раз он выдохнул со свистом, а Риддл — с шипением.       — Договоримся, что, — упёрся тот ладонями по обе стороны от его головы, — составлять договоры буду я: этот уже звучит ненормативно, — и он сам вильнул тазом, потёршись членом о член. — У тебя ведь проблемы со зрением, Поттер-младший, — не увидишь маленький шрифт.       Гарри нервно облизал губы.       — То есть всё будете делать вы, а я…       — А ты уйдёшь в отпуск по уходу за ребёнком, — заключил за него Том и отклонился назад, положив ладони Гарри на грудь. — Это обязательство тебе понятно?       Его пальцы скользнули вверх, пощипывая его кожу, отчего Гарри пробрало сладостной дрожью.       — Не слышу ответа, — тихо и сурово прозвучал чужой голос.       И пальцы сжали соски, слегка вывернув их.       — Д-да, — на выдохе согласился Гарри.       Казалось, он был готов сказать сейчас всему «да», лишь бы всё это продолжалось.       — И даже не возразишь? — едва не простонал Риддл, вновь вильнув бёдрами.       — Не сейчас.       — Хороший мальчик, — усмехнулся Том, приблизившись к его губам.       — Но мне обидно, — вырвалось у Гарри.       Он будто бредил, ощущая мягкие скольжения чужих бёдер, настойчивое трение и прикосновение пальцев. Том не ласкал его, скорее сжимал. Вдавливал ногти в кожу, и это должно было быть больно, но вместо этого дополняло возбуждение особой остротой.       — Обидно?       — «Я не спал ни с кем», сказали вы в кабинете Бёрка, — выдавил из себя Гарри, невольно подавшись бёдрами навстречу.       Том же ушёл от соприкосновения, упёршись коленями в матрас и приподнимаясь.       — Сколько раз мы с вами были вместе, а вы забыли обо мне… будто я был никем… простой мимолётной связью, — сипло заявил Гарри и, положив ладони на чужие бока, усадил Тома на себя.       — Я же говорил: память уже не та.       — Прекратите держать меня за идиота!       — Кто-то дышит, а кто-то видит мир, полный идиотов. Ты ведь не можешь перестать дышать?       Мерлин!       — И как вы могли подать всё предложением о работе?..       — Не будь наивным, Поттер-младший: растить ребёнка — самая сложная работа из всех.       — Вы предложили мне за это оплату! — выдохнул Гарри со стоном.       — Разумеется, — качнул головой Риддл. — Быть домохозяином — тоже работа. Тебе захочется иметь собственные деньги…       — Которые ВЫ будете мне платить.       — Не цепляйся к деталям.       И Гарри упустил момент, когда тот обхватил его член и направил в себя. Теснота и жар отозвались мурашками по коже — Гарри не сдержал протяжного стона.       — Ты что, плачешь, Поттер-младший? — приподнялся Том и снова опустился на его член с громким шлепком.       Гарри замотал головой и всё же почувствовал влагу в уголках глаз.       — Это напряжение…       — Ты плачешь в постели со мной? Со МНОЙ? — вздёрнул подбородок Риддл.       — Не плачу я! — шмыгнул носом Гарри.       Низ живота свело судорогой удовольствия — он ещё и всхлипнул. Кажется.       — Это даже занимательно, — заявил Том.       И задвигался.       — А нам вообще можно заниматься этим?.. Вам можно? — остановил его Гарри.       — Насчёт тебя не знаю, а мне можно всё.       — Нам ещё многое надо обсудить, — растерянно выдохнул Гарри, стискивая тёплую кожу.       Что дальше… декрет?.. Он вроде бы согласился? Но Том тоже должен уйти в декрет… Он же не может родить посреди собеседования, Мерлин! Вроде что-то сказал про это… или нет? Мысли путались. Гарри вообще-то планировал разобраться во всём этой ночью, а не…       — Я могу остановиться, и мы всё обсудим, — развеяло туман чужое предложение.       — Нет!       — Тогда заткнись, Поттер-младший: не возбуждает твоё нытьё.       — Я не ною, сэр!       — Ещё чуть-чуть, и я наложу на слово «сэр» заклинание табу, — процедил Риддл.       Гарри закивал и притянул Тома, затыкая и его, и себя столь долгожданным поцелуем.       Перед глазами звёзды рассыпались.