Sääli on sairautta

Дым поплыл в окно синеватой дымкой и Александр легко щелкнул языком, чтобы распределить во рту послевкусие, которое осталось после дымного вдоха. Мягкий оттенок хорошо прокопченного чернослива еще раз подтвердил ему, что этот табак был выполнен в лучших старых традициях - идеальные листья, правильно просушенные и смешанные вручную… идеально. Хорошо как для дневного наслаждения, так и для вечернего релакса. Жаль, что сейчас не могло быть ни первого, ни второго, хотя за окном постепенно темнело, и мир превращался в черно-белую фотографию, которая норовила вскоре стать бархатным черным ковром, полным золотых огней. Александр снова коснулся губами мундштука, принимаясь втягивать дым. Сама трубка в его руках была чуть теплой, ведь Воропаев курил лениво и неспешно, не стараясь выжать из нее побольше дыма, позволяя табаку отдать столько, сколько позволит отдать нагрев. Взгляд его был прикован к окну, не только к виду, который был волшебным. Александр не зря выбрал себе именно этот кабинет, сейчас он изучал деревянную оконную раму. Настоящее дерево с сохраненной фактурой. Он помнил: когда окно устанавливали, в кабинете стоял пряный густой аромат - опилки и олифа, ему нравилось. Еще одна затяжка, и горечь на кончике языка заставила его провести языком по губам, но от этого раздражающий едкий вкус стал еще сильнее. Интересно, это трубку нужно лучше почистить, сменить фильтр на более плотный или… Воропаев чуть повернулся к посетительнице, прекратить себя обманывать и… - Вы молчите уже сорок минут и смотрите на меня так, словно я вышвырну вас прочь, если вы откроете рот. Конечно, я могу подождать еще, мой рабочий день окончен, и я просто мечтаю посидеть в кабинете с вами… - он медленно окинул взглядом сжавшуюся в гостевом кресле фигурку, - ведь вы впервые переступили мой порог, но, увы, несмотря на все слухи, которые наверняка до вас доходили, я не умею читать мысли. Так что, либо вы выкладываете, с чем вы ко мне пришли, либо допивайте ваш чай и… - слово “проваливайте” осталось за стиснутыми зубами, - одну правду вы знаете обо мне совершенно точно - я не гостеприимный хозяин. Александр снова повернулся к окну, позволяя себе очередную затяжку. Полнейшая тишина свидетельствовала о том, что гостья не думала не то что говорить, но даже шевелиться. Ветер, что ворвался в комнату, густо пах влагой, сырой землей и остывающим от дождевых капель железом. Воропаев снова покосился на девушку, да, он помнил день… ночь… тогда она не была такой дрожащей и несмелой. Точнее, дрожащей она была… - Александр Юрьевич, - голос ее был настолько тих, что он сперва не понял, обращалась она к нему, или у него просто слуховые галлюцинации, - я знаю, что я занимаю ваше время, я просто не знаю как… - Если вы пришли ко мне, чтобы поговорить о том, что вы поведали мне, - Александр выгнул бровь, - тем… вечером, то… - Что я говорила тогда, уже совершенно неважно, - она подняла голову и теперь смотрела на Воропаева прямо, заставляя его чувствовать себя неуютно, не то что в своем кабинете, но даже в этом дорогом костюме, - теперь… я думаю, что теперь много чего неважно. Я даже не уверена, что поступаю правильно… приходя сюда… я, правда, не знаю… Так случилось, что мне не к кому идти, и мне показалось логичным… - Катерина, давайте вы перейдете сразу к делу, ведь я знаю, что вы способны говорить четко и конструктивно. У меня нет желания выслушивать ваши стенания. Вы пришли ко мне, ведомая какой-то целью - выкладывайте, - Воропаев опустил трубку на подставку с легким стуком. Перед тем как чистить ее, она должна была хорошенько остыть. Он сплел руки на груди и уставился на Пушкареву, - ну! - жестко и с напором. Сидевшая до этого спокойно Катерина вздрогнула всем телом и уставилась на свои руки, которые были сцеплены в замок на коленях. - Я беременна. Теперь тишина в кабинете воцарилась по вине Александра. Он уставился на Катерину пораженно, словно произнесенная ею фраза была больше похожа на загнанный в его грудную клетку нож. Возможно, лучше бы это так и было. Воропаев сглотнул, но заговорить все еще не решался - а вдруг его голос сорвется, а вдруг окажется слишком сиплым… Сейчас ему хотелось контролировать себя до последней капли, а все потому, что в мозгу билась глупая и навязчивая мысль, что все это спектакль. Умело разыгранный Ждановым. Разыгранный для того, чтобы посмеяться, а такого удовольствия Александр подарить ему не мог. Но и молчать, глядя на Пушкареву, было нельзя, вон как она уже принялась ерзать в кресле, явно намереваясь сбежать. Видимо, этот разговор и ее порядочно мучил… - Если это шутка, то смею уверить вас, Катерина, совершенно не смешная. Я терпеть не могу любых игр и манипуляций, так что… - Простите, - Пушкарева вздохнула и медленно встала, - я изначально понимала, что это плохая идея… я просто правда не знала, что мне делать, и поэтому пришла к вам. Это было глупо, и простите… простите, что я вас побеспокоила, - она повернулась, не дождавшись ответа, и направилась к выходу из кабинета. Александр не торопился ее останавливать, ожидая, когда же она поймет, что уходит она не только без своего привычного портфеля, что так и остался стоять у ножки ее кресла, но и без своего видавшего виды пальто, что висело на вешалке, просыхая от дождя. Но Катерина ничего не понимала, она подошла к двери, взялась за ручку… Воропаев подумал, что она и на улице не сразу поймет, что ей холодно. Впервые в жизни он видел, чтобы Пушкарева была не просто растерянной, а совершенно разбитой. Даже… сломленной. - Постойте, - окликнул он ее, пока она не успела открыть дверь кабинета, - вернитесь и расскажите все толком. - Зачем? - Катерина обернулась глядя на него пустыми глазами, - вам же это не нужно, и я понимаю… - Вы не можете знать, что мне нужно, а что нет, - довольно резко заметил Александр, - потому как вы понятия не имеете, какой я человек. Но да, я признаю, что огорошили вы меня знатно. Так что возвращайтесь на свое место, и мы с вами все обсудим, - он указал на кресло, в котором еще минуту назад и сидела Пушкарева, - я готов потратить на вас время, но только в том случае, если вы будете говорить, а не молчать. Ну? - Хорошо, - Катерина кивнула и поплелась к своему креслу. Делала она это еще медленнее, чем когда уходила. Казалось, что она тянет за собой неподъемный груз, и это мешает ей не только передвигаться, но и дышать. Она снова заняла свое место, сложив руки на коленях, как прилежная ученица. Сегодня волосы ее не были собраны в дурацкие косички, а просто стянуты назад тугим узлом, а огромные очки в роговой оправе делали ее неоправданно старше. В тот вечер, когда она вышла из душа, она была практически красавицей, зачем же так уродовать себя в повседневной жизни? Но Воропаев тряхнул головой, отгоняя глупые мысли. - Давайте с вами начнем с самого начала, - он понял, что Катерина сейчас снова замкнется, а еще полчаса молчания Александр мог и не выдержать. Нервы и так в последнее время ни к черту, а тут еще и такие… новости, - вы сказали мне, что беременны, - Пушкарева кивнула и потупилась. Да, роскошный ответ. Воропаев вздохнул, - а теперь, давайте без вскакиваний и побегов вы ответите на мои вопросы. Спокойно, - он покосился на трубку, что медленно остывала на столе. Да… придется перебить вкус отборного табака сигаретами. Александр вытащил пачку из кармана, делая шаг назад к окну, открывая его пошире, - я не собираюсь вас тут расчленять и закапывать частями в разных концах города, я пытаюсь прояснить для себя ситуацию, которая… кажется мне, уж простите, крайне нелепой. - Она и мне кажется нелепой, - Воропаев даже повернулся, чтобы воочию увидеть, что Катерина улыбнулась, - я бы никогда… да мне даже в страшном сне не могло присниться, что будет происходить что-то подобное. - Вот уж спасибо, - оскалился Александр, замечая, как густо покраснела Катя. Она сжала пальцы в замок еще сильнее, словно пытаясь защититься от всего происходящего, или заставляя себя снова поверить в то, что она не во сне. Да, реальность иногда бывает жестока. - Я не о том… я не хотела, - Пушкарева вздохнула, и Воропаев отчетливо заметил, что она собирается плакать. Он снова отвернулся к окну. Если ей так хочется и ей это действительно нужно - пускай. Александр принимал то, что выход эмоции могут находить и через слезы в том числе. Для того чтобы в этом убедиться, у него было две сестры. Но вот незадача, успокаивать плачущих женщин он не умел. Когда Кристине была нужна его поддержка, она просто приходила к нему и сообщала ему об этом. Давала полную инструкцию, как обращаться с собой в ближайшее время, и он просто неукоснительно их соблюдал - это было не сложно. Кира же предпочитала скандалить, время от времени обвинять его или Кристину в своих проблемах, а потом все равно лезла обниматься и требовала любви, но и это казалось простым, привычным и понятным. В прошлый же раз, когда Воропаев решил помочь Пушкаревой успокоиться, случилось непоправимое, так что на этот раз Александр здраво рассудил, что его дело сторона. Правда, хватило его не так чтобы надолго. Он повернулся в сторону Катерины, наблюдая, как она рукавом вытирает слезы, стараясь дышать размеренно и ровно. Но то, что дышала она исключительно ртом, позволяло понять - нос забит. Воропаев сделал еще одну затяжку. К чаю, который им подала Римма Эдуардовна, Пушкарева интерес не проявила. Может, ей предложить воды? Александр пододвинул пепельницу к себе поближе, и осторожно разместил на ней тлеющую сигарету так, чтобы она не погасла. - Вам нужно успокоиться, если вы действительно хотите, чтобы наш диалог состоялся, - он сделал несколько шагов в сторону, к невысокому шкафу, который скрывал в себе потайной бар. Катерина проследила за ним удивленным взглядом, и тут же отреагировала, когда Воропаев достал из недр бутылки коньяка в попытке добраться до небольшой стеклянной бутылки воды. - Я… Александр Юрьевич, я не буду, - она ожесточенно покачала головой, заставляя узел на затылке растрепаться. Александр только хмыкнул на эту легкую панику. - А что так? Боитесь необдуманных шагов? - он извлек, наконец, из бара бутылку воды и стакан, а коньяк спрятал обратно, - не паникуйте, не в моих правилах спаивать женщину дважды. Это скучно. Девушка тут же смутилась и снова уткнулась взглядом в свои руки, перебирая цветастые оборки на юбке. Нет, все-таки интересно, и как она одевается? Просто подходит к шкафу, стучит по нему и напяливает на себя первое, что под руку попадет? Стакан и бутылка оказались перед Катериной, а Воропаев снова вернулся к окну, принимаясь за оставленную им сигарету. Пушкарева осторожно открыла бутылку, и Александр услышал довольно отчетливое шипение. Да, в его распоряжении осталась только газированная вода, но ведь принципиальной разницы быть не должно? Сигарета закончилась гораздо раньше, чем Воропаеву хотелось бы, но вытаскивать из пачки вторую он не решился - и так слишком много никотина за раз. Головные боли и так были его постоянным спутником, не нужно было их провоцировать дополнительно. - Вам лучше? - Александр все-таки выждал немного времени, чтобы Пушкарева могла попить воды и успокоиться, - мы можем продолжать? - хотя, “продолжать” это было слишком громко сказано, они, как минимум, еще даже не начинали. - Да, Александр Юрьевич, конечно, - Катерина и правда собралась, она выровнялась в кресле, отставив от себя наполовину заполненный стакан, и принялась… смотреть. Явно в ожидании вопросов. А вот сам Воропаев… застрял. Он знал, о чем хотел спросить, и даже примерно понимал, какой же ответ он получит, но… - Вы точно уверены, что вы в положении? Какой у вас срок? - он буквально заставил себя сесть в свое кресло. Когда Александр нервничал, ему было куда проще передвигаться по кабинету, но сейчас его метания могли только навредить ситуации. Пушкарева набрала в легкие побольше воздуха и отрапортовала. - Кроме нескольких тестов на беременность, я обратилась еще и к врачу, для того, чтобы точно подтвердить случившееся. Поэтому у меня нет никаких сомнений, что я… беременна, - она сглотнула и продолжила, - Анна Артемовна… врач, к которому я обратилась, сказала, что у меня еще очень маленький срок - четырнадцать-шестнадцать дней. - Да, все сходится, - Воропаев не собирался притворяться, что он тут ни при чем. Сам понимал, что Катерина не из тех женщин, которые просто ищут свою выгоду. Судя по тому, что она тут уже ему рассказала, пришла к нему Катя в полном отчаянии. Но один вопрос задать он был просто обязан, - но не было ли у вас встречи… - договорить он не успел. Пушкарева вздрогнула всем телом так, словно он только что отвесил ей пощечину, глаза снова наполнились слезами. - Александр Юрьевич, я понимаю, что после того, что было, вы можете думать обо мне все что угодно… - она нервно сглотнула и продолжила, - но я не… я не прыгаю из постели в постель, это не в моих правилах. Как и… как и спать с… практически незнакомыми мужчинами. Я понимаю, что в это вы можете не верить. - Прекращайте, - Воропаев поднял руку вверх, и Пушкарева снова потупилась, - я не думал о вас ничего подобного. Я вообще о вас не думал, пока вы не вошли ко мне в кабинет с требованием обсудить что-то крайне важное и очень срочное, - тут Александр кривил душой, после той ночи его мысли все чаще и чаще возвращались к Катерине. Почему она сбежала от него утром? Смущалась? Все было ужасно? Ей было стыдно? Все эти вопросы до сих пор беспокоили его, а стыд, пополам со злостью, буквально съедали его живьем, ведь он поддался импульсу, потянулся к выпившей отчаявшейся девчонке, по сути, воспользовался… Да, Воропаева можно было назвать и козлом, и сволочью, и даже мразью, но чего он никогда не делал, так это не тащил в постель женщин, которые этого не хотели. Активное согласие, вот что было важно для Александра - согласие без алкоголя, наркотиков или… как в случае с Пушкаревой, истерики. Но сейчас было поздно размышлять о том, что хорошо, а что нет. Сейчас он просто обязан был столкнуться с ответственностью, и бегать от этого он точно не собирался, - вы сами сказали в тот день, что собирались встретиться со Ждановым. И я не думаю, что в том отеле вы считали бы звезды, глядя в окно. Поэтому, давайте мы для разнообразия не будем клеймить меня, а просто разберемся во всем как взрослые люди. Вам просто достаточно сказать, что вы были только со мной, - он снова потянулся к пачке сигарет… ему определенно нужна порция никотина. - А если я скажу, что я была только с вами? Что других встреч ни с кем иным у меня не было? Вы что, просто возьмете и поверите? - да, злость шла Катерине определенно на пользу, она собралась, подготовилась к нападению. Слова ее стали остры, а тон уверенным. Знал бы, принялся бы дразнить ее сразу. - Поверю, - пожал плечами Воропаев, - конечно, обычно я не поступаю как идиот, но на этот раз имею право. Вы располагаете к доверию, пусть и не стопроцентно. Если вы скажете “нет”, это значит “нет”. - Александр Юрьевич, - Пушкарева вздохнула, и голос ее снова дрогнул, - я не была ни с кем другим после… после той ночи. И до… и до я очень давно ни с кем не была. - Спасибо, - Александр немного ослабил галстук и расстегнул верхнюю пуговицу, теперь оставался самый главный момент, и, судя по всему, ему снова придется самому начинать эту часть разговора, - раз уж мы определились, что именно я виновник вашего… положения, скажите мне, что вы собираетесь делать и чего хотите от меня? - Я… - Катерина собралась с духом и выпалила, - я не пришла требовать у вас денег на аборт… я… - Я не говорил про аборт, - перебил Пушкареву Воропаев, - я спросил, есть ли у вас планы и чего вы хотите от меня, это немного другой вопрос. - О… - Катя уставилась на него удивленно и растерянно, - я… я… не знаю. - Если бы не вся ситуация, я бы даже рассмеялся, - покачал головой Александр, - Екатерина Валерьевна Пушкарева, и не знает что делать, это же просто короткий анекдот. Но, увы, сейчас никому смешно не было. Воропаев силился вспомнить, когда он в последний раз видел такой безумный проливной дождь. Казалось, что он вышел из машины и случайно оказался в Паттайе, которую накрыл тропический ливень. Тучи собрались за какие-то считанные секунды и проливали на город холодную воду уже несколько часов. Александр добрался до отеля с таким трудом, что практически не верил своему счастью. Так что сейчас он буквально мчался к крыльцу, чтобы побыстрее скрыться от непогоды в холле отеля, и обязательно преуспел бы, если бы ему под ноги не свалилась… тень. Воропаев остановился, только чудом не зацепившись за… Пушкареву, что непонятно каким образом оказалась ночью у порога “IP-Grand”. - Какая неожиданность, - Александр склонился, помогая Катерине подняться на ноги, - я думал, что вы предпочитаете охотиться на меня в стенах ЗимаЛетто, а оказывается, нет? Решили расширить ваш ареал обитания? - Ал…Ал… Александр Юрьеви… ви… вич? - казалось, что сама Катерина совершенно точно не знала, к кому в ноги она только что свалилась, - что вы… что вы здесь делаете? - на паркинге было достаточно темно, но по всхлипам Воропаев понял, что Катерина плачет. - Кроме того, что я тут, по вашей милости, мокну, я тут живу, - проворчал Александр, - если у вас есть еще вопросы, то давайте мы обсудим их в помещении, - он все еще держал Пушкареву за локоть, так что он просто потащил ее, было, вперед, к ступенькам крыльца, но не тут то было. Катерина замерла и даже попыталась вырваться, делая это так отчаянно, что Воропаев даже отпустил ее. Правда, она тут же потеряла равновесие, и ему снова пришлось ее ловить. - Я туда… туда… туда не пойду, - выдавила из себя Пушкарева, уже начиная стучать зубами, - меня… меня выгнали оттуда только… только что. Мне… мне стыдно. - Вас что сделали?- Александр выгнул бровь, да, конечно, он и сам не понимал, что же могло понадобиться Катерине в “IP-Grand”, но даже если она просто зашла переждать непогоду, выставить ее из холла было, как минимум… неправильно. Так что во всем следовало разобраться, - ладно, неважно, пойдемте, в любом случае нам нужно войти туда, это единственное сухое и теплое место. И прекратите вырываться, как только это извержение воды с небес закончится, я отвезу вас домой. Обещаю. - Не нужно дом… дом… домой, - она снова попробовала вырваться, но на этот раз попытка была какой-то вялой. Скорее всего, она элементарно не могла нормально двигаться в промокшем насквозь пальто, - просто отпустите меня и я пойду. - Я уже вижу, что дойти вы можете только до ручки, Воропаев дернул на себя Пушкареву, - пойдемте, это вашими молитвами я до нитки промок, так что уже за одно это вы мне должны. После этих слов Катерина прекратила сопротивляться и покорно последовала за Александром. Правда, ноги переставляла она медленно и неохотно, и Воропаеву пришлось пару раз дернуть ее посильнее, чтобы она шевелилась, а то воду он уже ощущал даже в ботинках. Когда они вошли в холл отеля, Александр был по-настоящему зол, он довольно бесцеремонно толкнул Пушкареву на диван, и девушка тут же попыталась встать, видимо боясь измазать или испортить кожу. - Сядь… те, - скомандовал он девушке, и та все-таки села, нахохлившись и становясь похожей на мокрого несчастного воробья в очках. Воропаев же направился к стойке ресепшена, пылая праведным гневом. Девушка, что стояла за ней, оценила уровень опасности и тут же скрылась в каморке, явно вызывая на разговор с Александром главного вечернего администратора. Воропаев сбросил с плеч промокшее пальто, радуясь тому, что пиджак и рубашка промокнуть не успели. Но ботинки… черт. - Александр Юрьевич, позвольте ваше пальто, мы займемся его просушкой, - совсем молоденький мальчик с именем Никита на бейджике приветливо улыбнулся. Такого энтузиазма и радости Воропаев не одобрял, но пальто отдал. Так сильно он промок впервые, но тут у ребят были, правда, золотые руки, и они просто отлично справлялись с чисткой одежды и всем прочим, так что… он покосился в сторону Катерины. - Возьмите пальто и у моей гостьи, - он снова взглянул на Никиту, - и позаботьтесь, чтобы к утру оно было в полном порядке. Произнося это, Александр подписывал себе смертный приговор. Он понятия не имел, как заставит Пушкареву остаться с ним в одном номере,и пускай там была не одна единственная постель, и у нее был отличный шанс согреться и отдохнуть… Она сама сказала ему, что домой ей нельзя, и что туда она не поедет. А Воропаев всегда очень прилежно делал домашнее задание, так что отлично знал, что Пушкарева жила с родителями, близких подруг не имела, да и иного жилья тоже. Так что было очень сомнительно, что в эту ночь ее у себя дома был готов… пригреть кто-то еще. Черт, да Воропаев и сам не понимал, что творил и зачем собирался ей помогать. Да они вообще за разные команды играли! Усталость и жалость - это обещало сыграть с ним злую шутку. Однажды он уже так жалел другого… помог… а потом… а что, собственно, потом? Протягивая руку помощи, не забудь увернуться от пинка благодарности. Это он запомнил даже слишком хорошо. Так стоило ли помогать этой девчонке? Ответа на этот вопрос не было - импульсивные действия никогда не были его коньком. - Так… это ваша гостья? - немного неуверенно протянул парень, уставившись на Пушкареву, - она просто не похожа на девушку, которая может… с которой вы можете быть знакомы, - он снова взглянул на Воропаева, - почему она не сказала, что ждала именно вас? Ее бы тогда совершенно точно не выставили… простите. - А разве она сказала, кого она ждала? - Александр выгнул бровь, готовясь узнать, что же стало причиной Катиного нахождения здесь, но Никита пожал плечами. - В том-то и дело, что она вообще ничего не сказала, просто заявила, что ждет… а потом, когда ей сказали уйти, осталась стоять на крыльце. Ждала вас, я так понимаю. Но она отпугивала гостей, и поэтому охране пришлось… ну… попросить ее уйти. Я… я так понимаю, что она ушла, но на парковку, и там ждала вас. - Ясно, - на самом деле Воропаеву ничегошеньки было не ясно, но что-то ответить Никите было нужно. Он снова кивнул в сторону Пушкаревой, - займитесь моей гостьей, ее зовут Катерина Валерьевна. И да, пальто она может и не захотеть отдавать, учитывая… - он хмыкнул, - ваше поведение, так что… найдите подход. - Конечно, Александр Юрьевич, - Никита расплылся в довольной улыбке, - это я с радостью, - и тут же направился в сторону Пушкаревой. А сам Воропаев повернулся в сторону стойки, где уже замер готовый к скандалу Администратор. - А вы, Анатолий Борисович, потрудитесь объяснить мне, ЧТО делала моя гостья под дождем? - и пусть Пушкарева не имела к нему никакого отношения, но у него появился умопомрачительный шанс сбросить злость на того, кто, как минимум, этого заслуживал, - я слушаю вас очень внимательно. Вопрос об аборте почему-то неприятно кольнул Воропаева. Предложить такой выход из неприятной ситуации было… логично. Александр очень сомневался, что и сама Катерина радовалась этому… чуду… всем сердцем. А Воропаев мог бы решить это в мгновение ока - хорошая клиника, приватность, достаточно денег на восстановление. В конце концов, именно он был виноват в случившемся, именно он поддался, позволил себе лишнее и так глупо, по-мальчишески, совершенно не озаботился защитой. Конечно, он мог придумать тысячу и одно слово в свое оправдание, но… в этом не было нужды. Александр Воропаев никогда не бегал от ответственности, а от такой… Но предложение так и не прозвучало, ведь Катерина была готова защищаться до последнего. Мол, деньги ей не нужны, а уж на аборт так и подавно, и вообще пришла она к нему по глупости, просто… не знала куда идти. Александр вовремя прикусил себе язык, чтобы не спросить, как же так вышло, что единственный человек, к которому она смогла прийти, - это тот, от которого она сбежала поутру, а потом пряталась все это время, словно на нем проклятие… Но они так и не выяснили, что же они будут делать дальше. - То, что вы пришли ко мне, это правильно, - Воропаев буквально выдавил это из себя, впервые в жизни понятия не имея, КАК ему выстраивать диалог, - то, что случилось, это не только ваша ответственность, но и моя. И я принимаю ее. - Я не просила… - Катерина снова попробовала вскочить. Этот фокус она проделывала уже который раз, и Александр понял, что за эти несколько дней она буквально эмоционально измучилась. Но расспрашивать ее сейчас было глупо, сперва нужно было заставить ее расслабиться. Хотя, как… это тоже был важный вопрос. - Сядьте, - Воропаев устал, долгий день обещал перетечь в такую же долгую ночь, а потом в долгое мучительное утро, - вам не нужно меня ни о чем просить. Вы ведь собираетесь родить этого ребенка, ведь так? - Да, - Катерина коснулась живота, словно бы защищая того, кто только начинал в ней расти, - конечно, я даже мысли иной не допускала, - она говорила с таким жаром, что он ей верил. Пушкаревой в целом было сложно не верить, она была крайне честным человеком, вот только за каким чертом она связалась со Ждановым - это вопрос. С другой стороны, она же… вот, с ним как-то связалась. - И вы ведь не будете отрицать, что это ребенок не только ваш, но и мой? - Воропаев выгнул бровь, ожидая ответа, но вопрос почему-то напугал Катерину. Она буквально вжалась в свое кресло. - Вы… вы не можете у меня его забрать… Господи, Александр закрыл глаза, переводя дыхание, а к ЭТОМУ выводу как она пришла? Конечно, он слышал, что беременные женщины иногда не дружили с логикой, но чтобы это происходило столь стремительно. - А с чего вы решили, что именно это я и собираюсь сделать? - Воропаев решил проявить максимальное терпение, на которое только был способен, - вас совершенно не смущает, что до этой минуты… образно говоря, я даже не знал, что у меня должен родиться ребенок? - Но что же тогда… - этот разговор мог тянуться, буквально, целую вечность, так что Александр позволил себе перебить Катерину. - Зачем на самом деле вы ко мне пришли? Деньги вам не нужны, делиться ребенком вы не планировали - что же тогда? Говорите не стесняйтесь, нам уже друг от друга скрывать нечего, - он улыбнулся, но Пушкарева не ответила ему тем же. Она смутилась совсем как тогда, когда поцеловала его… - Мне некуда идти, - она произнесла это едва слышно, - я просто растерялась… Ситуация повторялась. Один в один как в ту ночь, и даже погода ожидалась похожая. Воропаев вздохнул, а потом покосился на часы. - Тогда, приглашаю вас к себе, - он взглянул на Пушкареву, снова оскалившись, - хуже ведь уже точно не будет? По крайней мере, он на это искренне надеялся.