Плейлист для дождя

Знаете, на что похоже то состояние, когда ты, наконец, выныриваешь из свой депрессии после расставания? На то, как после долгой болезни, вроде ангины или пневмонии, ты, в конце концов, приходишь в себя, и в тебе начинают появляться первые силы и ты чувствуешь себя на подъёме. У Ким Сокджина наступил именно такой период. С Хёсаном они расстались пять месяцев назад. Стоял май, душистый и прекрасный. Тот краткий чудесный период цветения дикой вишни. Сокджин обожал и эти деревья, что стояли словно в бело-розовой пушистой пене, и фестиваль сакуры, и всё, что было связано с этим периодом. А больше сакуры он любил разноцветные тюльпаны с тугими бутонами, которые также цвели в мае. Жёлтые, ярко-алые, белые и махристые чёрные. Ким всегда покупал себе охапки белых тюльпанов, самых своих любимых, и расставлял в вазы дома, а потом любовался ими. Хёсан же считал блажью покупать цветы просто так. -Пустая трата денег! — говорил он, — К тому же, они так быстро вянут. Какой смысл? Лучше уж тогда купить искусственные, более долговечные, раз они тебе так нравятся. — Но я люблю живые, — слабо возражал Сокджин. Он вообще не любил спорить, а с любимым человеком вдвойне. А потому вскоре тюльпанами он стал любоваться только в садах и парках. Хёсан вообще был супер практичным и подарки дарил такие же. Для дела. Для учёбы. Для здоровья. К примеру, как-то, на 14 февраля он подарил Сокджину большой комплекс витаминов. Полезно, конечно, но совсем не романтично… Сокджин же был импульсивным, мог потратить последние деньги, например, на непрактичную, но милую кружку с покемоном. — У тебя же есть кружка! — сетовал Хёсан, — Даже две. Зачем тебе третья? — Она с покемоном. — И что? Тебе что, десять? — Нет, но покемонов можно любить и в двадцать три. Хёсан осуждающе качал головой, а Сокджин прятал кружку подальше. Ему уже и не хотелось пить из неё чай или кофе. После трёх лет отношений Сокджин понял, что они с Хёсаном очень разные и что жить с таким человеком, как его парень, он больше не хочет. Но, по правде говоря, он всё ещё был привязан к Хёсану. И, хотя почти каждый их разговор заканчивался как тот про кружку с покемоном, Ким медлил и не решался поговорить и поставить точку. Всё разрешилось само собой. Хёсан бросил его первым. — Ты не создан для совместной жизни, — сказал он, собирая свои вещи, — с тобой мне грозит разорение. Мне нужен кто-то более практичный и понимающий, что деньги зарабатываются, а не падают с неба. Как выяснилось немного позже, этот самый кто-то, точнее самая, нашёлся уже давным — давно. Хёсану просто был нужен повод. И хотя Ким вроде как и сам изначально хотел расставания, это не особенно смягчало его тоску и печаль. Три года не перечеркнуть одним днём. Ведь Ким любил Хёсана, особенно в начале. Сначала он пил с Юнги и Хосоком, своими лучшими друзьями. Потом он злился на Хёсана, заносил его в чёрные списки и словно назло ему покупал тюльпаны и всякие мелочи, которые тот бы точно счёл непрактичными. А летом наступил период апатии. Сокджин защитил диплом, и почти месяц лежал дома и никуда не выходил. Если бы не Панчо, его собака, он бы не покидал квартиру сутками. Но с Панчо нужно было гулять. В августе Сокджин устроился ассистентом в компанию отца. Там ему не очень-то нравилось, но работа отвлекала. Хотя вечерами Сокджин также валился на диван и утыкался невидящим взглядом в стену. К нему приходила сестра с домашней едой и Юнги с Хосоком с соджу. Но Киму никого не хотелось видеть. Был момент, когда он разблокировал Хёсана, и чуть было ему не написал, но вовремя одумался. Под конец сентября, когда золотая осень уже начала проходить, а деревья понемногу сбрасывать свои красные, жёлтые и бронзовые листья, Сокджин почувствовал, что начал «выздоравливать». Он меньше думал о Хёсане и почти совсем не вспоминал их совместное прошлое, когда они ещё были относительно счастливы. Теперь мысль о том, что Хёсан не тот человек, что ему нужен, укоренилась не только в его мозгу, но и была принята сердцем. Наконец, Сокджин начал слушать музыку. Вообще он был меломаном, но после того, как ушёл Хёсан, желание слушать музыку у Кима куда-то делось. Иногда он мог послушать что-то, если натыкался на музыкальную программу, но, в целом, его плейлисты «пылились», ибо он их не включал. И вот теперь он словно дорвался и переслушивал любимые песни по многу раз в день и чувствовал себя так, словно вернулся из долгой поездки домой, в свою музыкальную стихию, в свой океан, и не мог наслушаться, или был временно глухим, а теперь ему снова открылось это чудо, — умение слышать музыку. Сезон дождей начался в этом году раньше. Стояло начало октября, Ким вышел из метро и сел в автобус. Именно, когда он ехал в автобусе, и начался дождь. При чём, не просто дождь, а самый настоящий ливень. Многие пассажиры были явно озабочены резкой сменой погоды, — кто-то начал проверять, взял ли он с собой зонт, кто-то опасливо смотреть в окно, в надежде, что дождь ненадолго. Сокджин же дождь любил и вспомнил, как он радовался, когда можно было под ним погулять. Хёсан называл это блажью. Ким включает специальный плейлист для дождя. Да-да, у него есть и такой. Первая песня Still With You — Jeon Jungkook, потом идёт Kiss The Rain — Billy Mayers. Сокджин тихо подпевает. Он обожает эту песню! А вот и его остановка. Дождь не кончился, и это даже хорошо. Сокджин снова перематывает на Kiss The Rain. Ему вдруг становится так легко, словно он сбросил каменную плиту с плеч. И дышится проще, и настроение лучше. К чёрту всё! Он молод, он здоров, он полон сил! У него всё ещё будет, — и любовь, и счастье! Ким разводит руки в стороны словно птица, которая собирается взлететь, и подпевает песне уже громче, чем в автобусе. ~Kiss the rain whenever you need me~ Сокджину хочется танцевать, и ему плевать на редких прохожих, и на то, что со стороны он может казаться нелепым или странным. Парень любит танцевать и петь, и кто ему запретит сейчас? Да никто! Сокджин вытанцовывает и подпевает, включается следующая песня. Forever rain — RM, Сокджин подпевает и ей. А потом танцует под Raining Men. Свобода, внутренняя свобода. Вот чего Сокджину не хватало. Хёсан его душил, запрещал быть собой, запрещал все те маленькие странности, что составляют его личность. Тюльпаны охапками, кружки с покемонами, танцы под дождём, пение на всю мощь, когда и душа поёт тоже, спонтанные покупки и спонтанные поездки. Не всё и всегда нужно планировать, не всё импульсивное плохо. Иногда так даже лучше. И не в деньгах счастье, не только в практичности суть бытия. Забывшись в мыслях и музыке, Сокджин не сразу слышит, как его окликают. Чей-то низкий голос продирается сквозь Raining Men, шум дождя и мысли Сокджина. — Вы простудитесь, — заявляет высокий мужчина под чёрным зонтом, — Давайте я вас провожу. — Не надо, — возражает Сокджин, — я не хочу домой, я хочу танцевать. — Но на улице дождь, — продолжает низкий чуть хрипловатый голос, — вы можете заболеть. Сейчас не лето. Зонт закрывает половину лица прохожего, Сокджин видит лишь крупный рот и губы, что движутся при говорении. На вид мужчине лет тридцать-тридцать пять. — Спасибо, аджосси, я сам разберусь, — подавляя раздражение говорит Сокджин. Не стоит проявлять неуважение к незнакомым аджосси. Тем более, тот видимо хочет ему добра, но Сокджину «фонит» Хёсаном, который точно также запрещал ему делать то, что Сокджин любит. — Как хотите, но я вас предупредил, — бросает мужчина с чёрным зонтом и уходит. Вот и славно. Сокджин продолжает свой танец и пение. Когда он приходит домой, Сокджин вдруг ощущает, что он реально замёрз. Ким набираете ванну с тёплой, почти горячей водой, и ныряет туда. После ванны Сокджин пьёт чай с травами и мёдом. Но всё это его не спасает. К вечеру у него начинает ломить тело, а к утру поднимается температура. 38, 7. Сокджин сначала звонит на работу, предупреждает, что заболел, а потом вызывает врача на дом. В поликлинику в таком разбитом состоянии он явно не поедет. Сокджин успевает немного подремать. Врач приходит около полудня. Открыв дверь, Сокджин видит высокого молодого мужчину лет тридцати, в бежевом плаще с подкладкой, в руке у него коричневый кожаный портфель. — Ну здравствуйте, Ким Сокджин, — говорит он слегка насмешливо, когда младший приглашает его в комнату и предлагает присесть на стул, — меня зовут Ким Намджун, и я-ваш новый участковый врач. Голос врача подозрительно знакомый. Это же тот вчерашний аджосси с чёрным зонтом! Ничего себе совпадение! «Аджосси», впрочем, при ближайшем рассмотрении оказывается гораздо моложе. Наверное, ему и тридцати нет. Высокий и очень красивый. Красивые глаза, полные губы и руки, на которые хочется залипать. Впрочем, внешность врача не отвлекает Сокджина от мысли, что тот был вчера свидетелем его, сокджиновых, танцев под дождём. Сейчас ему опять прочитают лекцию, как пить дать. Врач, впрочем, ничего такого не делает. Он сначала подробно расспрашивает о самочувствии, о симптомах, измеряет давление, потом даёт Сокджину термометр. А после говорит: — Раздевайтесь. — Что? — Снимайте верх пижамы. Я должен вас прослушать. Вдруг пневмония. Сокджин послушно раздевается, хотя отчего-то вдруг чувствует небывалое волнение и стеснение. Обычно у него с врачами такого не бывает. Он может спокойно раздеться и при мужчине, и при женщине, при условии, что они медперсонал. Намджун-медик, но Сокджина что-то сковывает, и он сам не может понять, в чём причина. Намджун его смущает. Тем не менее, Сокджин повинуется и дышит, как ему велят, когда Намджун прикладывает к его груди, а потом и к спине ледянющий фонендоскоп. — Слава богу, хрипов и шумов нет, — выносит вердикт Намджун через пару минут, — одевайтесь, Сокджин щи. — Этот рецепт на жаропонижающее и противовоспалительное. Этот на противовирусное. Пейте больше тёплой жидкости. Имбирь, мёд, витамин С. Соблюдайте постельный режим. Намджун раскладывает на столе рецепты и листочек с назначениями. Сокджин благодарен врачу, что тот не стал нудеть в духе: «А я говорил!» — Если температура не спадёт, то звоните и вызывайте меня снова, — говорит старший на прощание, — А так, через три дня жду на приём в клинике. Он одаривает Сокджина широкой улыбкой с обаятельнейшими ямочками и, надев свой плащ, покидает жилище младшего. Сокджин же в ответ от волнения выдавливает что-то маловразумительное и искренне надеется, что Намджун спишет его лепет на высокую температуру. Закрыв за терапевтом дверь, Сокджин ложится на диван и думает о том, какой же его новый участковый привлекательный мужчина. А он у него уже не на лучшем счету с самого начала.