Радость в мелочах

      — Тебе не победить. Не так ли, старик? — прошептал он на ухо, входя в клинч, и Дейв оттолкнул его.       Маленький дерзкий щенок! Еще молоко на губах не обсохло, а скалится, словно взрослая собака. Показал бы сполна, не будь договоренности… черт! Незримые путы подпольной сделки стянули запястья, и кулаки, облаченные в перчатки, налились свинцовой тяжестью. Вот она, челюсть заносчивого юнца, совсем рядом. Пара замахов, рассчитанный удар, но… нельзя.       Дейв Джонсон занимался профессиональным спортом без малого двадцать лет. Бокс наполнял его жизнь, растекался по вздувшимся венам, пульсировал вместе с сердцем в широкой груди. Но время — неумолимый попутчик, и старость все чаще поглядывала из-за дальних вершин. Дейв начал уставать. Каждый последующий бой давался тяжелее прежнего, а гонорары за выступления становились значимее, нежели слава и честь.       — Притворяешься или сам веришь в свою слабость? — слова юнца обожгли сознание, заставив скрипнуть зубами и… ничего не ответить.       Щенок хорошо знал свое место. Место, обласканное солнцем положения и засыпанное деньгами папаши-политика, имевшего влияние по всему штату. Именно он и предложил сделку — провести поединок на чемпионате округа, сдавшись в последнем раунде. Победа открывала перед щенком заманчивые перспективы, а старый волк Джонсон получал десятикратное увеличение выплат. Он не смог устоять. И теперь лишь крепче стискивал зубы, выслушивая насмешки и оскорбления.       — Что тебе мешает? Плесень свела суставы? — юнец коротко хохотнул, отскакивая и уворачиваясь от мастерского, но медленного выпада.       Дейв почти жалел о договоре — за девять раундов противник сумел окончательно его вывести. Поначалу показавшись неопытным, парень бился жарко и стремительно, ни разу не ослабив натиск. Держал бы язык на привязи, но… нет! Влияние папаши смело преграды, позволив шагать, не затрачивая усилий. Дейв ненавидел таких. Сам вышел из бедняков и подростком работал не покладая рук во имя своей мечты. Все лето пас скот и таскал навоз, стараясь накопить на первые перчатки. Ночами разгружал зерно, чтобы заплатить наставнику, тренировался до последнего пота, до головокружения и пелены в глазах. А Бенджи — молодому щенку — все доставалось по праву рождения.       Он выдержал. И в середине десятого раунда сознательно подставился под сокрушительный удар. Свалившись на пол, притворился, будто не слышит отсчета судьи. Лежал и незаметно кусал губы от распиравшей ярости, глотая собственную кровь, которая казалась нестерпимо горячей.       Джонсон считал себя честным человеком. А также мужчиной, что никогда не потерпит унижения. Пропустив пару пинт пива в местном пабе, он накинул капюшон спортивной куртки и принялся следить за щенком. Тот шумно праздновал победу в компании поклонников, а ближе к утру поплелся домой. Оставив машину возле паба, он насвистывал какую-то песенку и неспешно шагал навстречу рассвету. Месть последовала молниеносно. Подворотня не ринг, а грязные заплеванные стены — не упругие канаты. Не отягощенные перчатками кулаки били точно и жестко, превращая в месиво лицо противника. Он пытался сопротивляться, но опыта и сил не хватало, чтобы противостоять чистому гневу.       — Мне достаточно заплатили, и я сдержал свою гордость на ринге. Но недостаточно, чтобы терпеть после него, — выплевывал Дейв между ударами, и ядовитые слова брызгали кровью на мусорные баки.       — Я не знал! Не знал о сделке! — отбивался парень. — Видел, что сражаешься не в полную силу, и хотел расшевелить тебя.       — Врешь!       Послышался отвратительный хруст ломаемых костей, и сдавленный крик повис над подворотней. Правую руку щенка вывернуло в локте в немыслимую сторону, он упал и стал задыхаться от боли. Серьезная травма… скорее всего, о боксе придется забыть. Плевать! Дейв тряхнул головой и посмотрел на поверженного противника. Под наполненными болью глазами блестели дорожки злых слез.       — Плевать… — пробормотал старый волк, покидая поле боя.       Его шатало от возбуждения и количества выпитого. Придерживаясь тротуара, он побрел вдоль улицы, на которой начали появляться ранние прохожие. Лавочники открывали свои магазинчики, на первую смену тянулись рабочие, мальчишка-газетчик доставал нехитрый товар. Бросив полпенни, Джонсон выхватил утреннюю газету. Так и есть: новость о победе Бенджи на главной полосе. Определенно, проплачена расторопным папашей, как и сам подставной бой! Поверхностно водя глазами по строчкам, Дейв прислонился к уличному фонарю. Но чем дальше он читал, тем сильнее тяжелели его ладони.       В статье рассказывалось о молодом, подающем надежду боксере и непростом пути, который пришлось преодолеть. Признание далось не сразу, родители не разделяли увлечения юноши. Пришлось сбежать из дома, прятаться и ночевать под дорожными мостами. На пропитание зарабатывал у местного фермера, ухаживал за коровами и лошадьми, мыл полы в дешевых пабах и — тренировался, тренировался до полного изнеможения. И лишь недавно высокопоставленный отец смирился и воссоединился со своим отпрыском. После чего занялся продвижением, вкладывая в сына немалые деньги и поддерживая по дороге к мечте. Чемпионат округа — первый серьезный турнир в его жизни.       Первый и… скорее всего, последний. По телу Дейва прокатилась волна дрожи, и он обессиленно сполз на тротуарную плитку. Перед глазами всплыли дорожки злых слез, искалеченный локоть… он шумно вздохнул и только сейчас понял, что на самом деле натворил. Парень и вправду ничего не знал, отец проворачивал делишки за его спиной, а тот бился честно. Щенок стремился к цели, составлявшей его жизнь, а теперь все кончено. Сосредоточенное лицо маленького Дейва предстало словно наяву, расплылось, замутилось и обернулось лицом Бенджи, которому никогда не повторить его путь.       Сбитые пальцы старого волка дрогнули и судорожно сжались, комкая газету. Он уткнулся носом в шершавую бумагу и громко, в голос зарыдал.