Forget-me-not

Жизнь к Мин Юнги была не очень благосклонна. Он родился, как он думал, во вполне приличной семье. Во всяком случае, его родители растили его и его старшего брата так, что они ни в чём не нуждались. Юнги смутно помнил своё ранее детство, но ведь так бывает почти со всеми, не так ли? К десяти годам, в общем и целом, его воспоминания сводились к его семье. Всё, что он помнил и знал о себе маленьком, было со слов родителей. Фотографий и каких-либо других свидетельств раннего детства Юнги не было. Родители объясняли их отсутствие фото с ним до четырёх лет тем, что снимки пропали вместе со старым компьютером. Хотя Минджун, его брат, никуда не пропадал. Точнее, не он, а снимки с ним. Они все были в доступе с самого младенческого возраста. Минджун был на три года старше, с Юнги они не очень ладили. Мин, хоть и тоже был альфой, но был гораздо более спокойным, даже тихим. Минджун же был чрезмерно активным, взрывным, резким. Когда ко всему добавился ещё и пубертат, — гормоны бушевали не на шутку, — Минджун стал и вовсе неуправляемым. Брат со всеми ссорился, конфликтовал и часто дрался в школе. Грубил и учителям, и родителям. Отец мальчиков, Мин Чонвон, ещё как-то держал его в узде, но остальных он совершенно не слушался. Как-то в приступе нелепой стычки с братом из-за ерунды Минджун выкрикнул в сердцах: — Ты вообще не из этой семьи! Ты — приёмный, ты из детдома! Понял?! Подкидыш! Для десятилетнего Юнги это было ударом. Конечно, он сначала не поверил, но потом всё сложилось в единую картину. Фото, точнее их отсутствие; то, что Юнги не был похож ни на отца, ни на папу; странноватое поведение родителей, когда Мин спрашивал, каким он был в детстве. Они словно терялись, отводили глаза и было ощущение, что придумывают детали на ходу. Конечно же, родители всё подтвердили, они рассказали, как взяли его из детдома, когда ему не было и четырёх, извинялись за то, что так долго не говорили ему правду. Хотели сказать, когда Юнги исполнилось бы одиннадцать. Почему именно одиннадцать? … И вроде бы всё ничего, но с этого дня у Мина начались сильные проблемы с доверием. Он больше не мог доверять родителям и брату, да и вообще всем вокруг. Получается, что дедушка и дед тоже врали, как и двоюродные братья, и дяди. Словно весь мир вдруг оказался полон лжецов, и ты просто не знаешь, кто следующий из твоего круга окажется тем, кто всё знал, в то время, как ты-нет. Травма Юнги вылилась в то, что он замкнулся и стал совсем неразговорчивым. Кроме того, у него были ночные приступы, — что-то вроде панических атак во сне. Родители водили его к детскому психологу, и Юнги помнит, что там он рисовал и с ним много разговаривали, но толком лично он для себя оттуда ничего не вынес. Приступы не прекратились, они стали чуть пореже со временем. Но, если Юнги нервничал или не высыпался, они повторялись снова. Время притупило его обиду, и сама травма, казалось, затёрлась, но, на самом деле, никуда не делась. Отношения с родителями были прохладными, а в подростковом возрасте Юнги отдалился ещё больше, к окончанию школы всё, о чём он мечтал, это уехать из этого дома подальше и начать новую жизнь. С братом отношения были такие же натянутые. Тот вырос, и, можно сказать, перерос свои плохие замашки, поступил в колледж и начал учиться на машиниста. Рано женился и переехал от родителей. Больше с Юнги они не дрались и не ругались, но и близки не были. От слова совсем. Юнги просто не о чем было говорить с братом. По сути, они лишь поздравляли друг друга с праздниками, да и всё. И то довольно официально. В школе Юнги учился хорошо и ровно. Никаких особых взлётов, но и никаких падений. У него была мечта поступить в университет Тэгу на математику и программирование. И он поступил. Там у него появились первые приятели, потому что в школе он ни с кем особо не общался и не дружил в силу своего замкнутого характера. Только учился и много читал. Его, Чон Хосока, Юнги заметил сразу. И сразу же влюбился. Впрочем, не заметить Хосока было нельзя. Омега был самым популярным парнем не только на курсе, но и на всём факультете. Яркий, во всех смыслах, улыбчивый, активный и общительный. Он нравился всем. Омеги хотели с ним дружить, а альфы встречаться. Чон был со всеми дружелюбен, но не спешил сближаться. У него был близкий друг, альфа Ким Намджун, и второй, — парень Намджуна, Ким Сокджин. Студенты часто перешёптывались, всем было интересно, кого же выберет Хосок, с кем он, в итоге, будет встречаться. Были и те, кто завидовал популярному студенту, — тому словно всё давалось по жизни просто. Среди них был некий омега по имени Юнджин. Зависть довела парня до того, что он написал Хосоку записку: «Выскочка, подлиза преподов и самый обычный омега. Вот ты кто! Ничего из себя не представляешь, а лезешь везде. Надеюсь, скоро все поймут, что ты-ничтожество. И я первый посмеюсь над тобой. С НЕуважением, Юнджин». Проблема была в том, что Юнджина Хосок не знал. А вот Юнги, хоть тот и был тихим, Хосок заметил. Вторая проблема состояла в том, что у Юнджина был на редкость неразборчивый почерк. И имя Юнджин Чон прочёл, как «Юнги». Разбираться с Мином он не пошёл, но к сведению мнение того о себе принял. Третьим усугубляющим фактором было то, что вышеуказанный Юнджин после первой же сессии из универа вылетел. Так что реальная правда о записке так и не всплыла наружу. Хосок продолжал считать, что записку написал Мин Юнги и проникся к нему, как минимум, неприязнью. А Юнги ни о чём не подозревал и думал о том, как бы ему набраться смелости и пригласить Хосока на свидание. Когда он всё же это сделал, Хосок решил на нём отыграться по полной. Ведь он думал, что Юнги тот самый человек, кто написал полную яда записку перед первой сессией. — То я, значит, выскочка и ничтожество, а теперь уже и нравлюсь тебе? — ехидно спрашивает Хосок у Юнги, который и без того готов от волнения сквозь землю провалиться. Бог знает, сколько времени альфа собирался с духом, чтобы пригласить симпатичного ему омегу в кино. — Ты мне всегда нравился, — непонимающе бормочет Юнги себе под нос. — То есть, теперь я не подлиза? — Что? Хосок Юнги про записку не говорит. А Юнги, само собой, не понимает. При чём здесь подлиза, о чём это омега? Но под воздействием своего чрезмерного стеснения альфа уточняющих вопросов не задаёт. — Что ж, я готов дать тебе шанс, — вдруг говорит Хосок, — Давай встретимся у кинотеатра в субботу в четыре. — Отлично! — Юнги счастлив, ведь сам Чон Хосок согласился пойти с ним на свидание! Они обмениваются контактами, и у Мина от счастья дрожат пальцы рук. Его мечта так близко! В четыре Хосок не приходит. Его нет и в пол пятого, и ближе к пяти. Юнги смотрит на часы и волнуется. Один сеанс они уже пропустили. Хосок пишет полное извинений сообщение и просит подождать ещё немного. Юнги соглашается и ждёт. В шесть Хосок пишёт, что у него проблема, но он уже скоро будет. Когда часы начинают показывать начало восьмого, Юнги начинает что-то подозревать. Внезапно к нему подходит какой-то незнакомый парень и протягивает записку. — От Хосока, — бросает он на ходу и уходит. Мин разворачивает записку и читает: «Если ты думаешь, что я буду встречаться с самым убогим альфой курса, то ты ошибся. Нафиг ты мне сдался вообще! Тем более, после всего. Кстати, ты выглядишь очень жалким, и цветочки, похоже, тоже начали вянуть.» Юнги оборачивается, — никого нет. Хосок что, следит за ним?! Или кто-то по его просьбе делает это? Ничего себе. Как-то это …слишком? Юнги выкидывает букет в урну и едет домой. Но на этом его позор не кончается. Вечером в чат их группы приятель Хосока скидывает смонтированное видео с ждущим Хосока Юнги. Все выставлено так, словно Юнги-жалкий сталкер, что он принарядился и купил цветы. И что Хосоку смешно от того, насколько всё это нелепо. Монтаж сделан под соответствующую музыку. Это и смешно (но только не Юнги), и средактировано, действительно, умело. Конечно, почти все студенты на стороне Хосока. Большая часть одногруппников смеётся над Юнги, остальным просто пофиг. Но их единицы. Вскоре Мин становится посмешищем факультета. Тихий неприметный альфа — хорошая мишень для насмешек и студентов, и даже некоторых преподов. Юнги, которому и так даётся нелегко быть в центре внимания, теперь находится в нём 24/7, и всё, благодаря своей любви. Впрочем, альфа проявляет твёрдость характера. Другой бы уже перевёлся или, может, быть, стал бы отвечать на насмешки и даже драться. Но Юнги предпочитает занять позицию полного игнорирования. И это даёт свои плоды. Открытая травля длится в течение семестра, а потом сходит на нет. Лето, каникулы, и на втором курсе многие забывают эту историю. Появляются новые поводы для сплетен. Например, новый парень Хосока, Ким Ыну, первый красавчик факультета информатики. Что творится на душе у Юнги, знает только он. Вся эта история с неудавшимся свиданием и видео, что выставило его в невыгодном свете, делает его ещё более замкнутым. Немногочисленные приятели отваливаются сами собой, и Юнги снова остаётся один. Он по-прежнему только учится и учится хорошо. И, несмотря ни на что, его чувства к Хосоку не проходят. Мину приходится справляться с ревностью к Ким Ыну, рядом с которым Хосок выглядит счастливым. Юнги же всё больше увлекается программированием и начинает получать свои первые заказы, в качестве подработки. Даже в кампусе он живёт один, но немного позже он переезжает, и у него появляется сосед, Пак Чимин, с которым они, в итоге, станут друзьями.

***

Хосок просыпается от того, что Юнги трогает его за плечо. — Тебе нужно поесть, — вполголоса произносит он. Кто-то, или Юнги, или медбрат принесли Чону поднос с обедом. Суп, рис с кимчи и тушёное мясо. И клубничный йогурт на десерт. Хосок принимается за еду после того, как Юнги помогает приподнять спинку кровати. — А ты? — спрашивает Хосок, — Ты обедал? — Я поел, — Юнги отводит глаза. — Почему ты здесь постоянно? — омега отделяет палочки друг от друга, достав их из индивидуальной упаковки. — Потому что ты-мой жених. — Тебе нужно съездить домой, поесть и нормально поспать. В кресле это не сон. У тебя круги под глазами, — довольно строго говорит омега, подхватывая палочками рис с кимчи. — Некрасивый? — кривит рот в усмешке альфа. — Красивый, но уставший. — Хорошо. Я съезжу. Мне нужно принять душ и переодеться. Предупрежу Каона и съезжу. Каон это медбрат. — Но к вечеру я вернусь, — говорит альфа. — Может, утром? — пытается торговаться Хосок. — Вечером. — Как хочешь, но, по-моему, нет необходимости в том, чтобы ты тут был 24/7. — Я хочу, — возражает Юнги. Альфа помогает Каону убрать посуду и остатки еды после обеда Хосока, надевает куртку и уходит, предварительно подойдя к омеге и поцеловав его в скулу. — Я буду к вечеру, — повторяет он, — Тебе нужно что-нибудь? — Даже не знаю… может быть, книгу? — Какую? — Понятия не имею… что я люблю читать? — Я привезу тебе парочку. — Спасибо. Береги себя. Эта фраза довольно банальная, она всплывает откуда-то из глубин памяти, как кажется Хосоку. Но Юнги вдруг вздрагивает и смотрит на Чона чуть дольше, чем требует ситуация. Он быстро прикасается к запястью омеги и выходит из палаты. Хосок думает, что ему, наверное, можно включить телевизор, что стоит тут же и нажимает на кнопку вызова медбрата. Каон приходит и включает ему какую-то дораму. От делать нечего омега погружается в сюжет.