Forget-me-not

— Тебе не кажется, что это как-то слишком, Хосока? — Сокджин потягивает латте с шоколадным сиропом через трубочку из высокого прозрачного стакана. — Я согласен с Джини, — Намджун кладёт кусок сахара в свой американо и берёт ложку чтобы размешать его, — к тому же, это для тебя… я бы сказал, out of character. * Они втроём сидят в кофейне, которая находится на той же улице, что и их университет. — Что значит не в моей натуре, Наму? — в голосе Хосока чувствует раздражение, — Не в моей натуре не отвечать на всякое дерьмо в мою сторону? Чон размешивает сахар в капучино с корицей и отпивает глоток, от чего на его верхней губе остаётся пенка. Омега слизывает её и продолжает: — Мин буквально с ничего доебался до меня. Обозвал последними словами, — я и подхалим, и ничтожество. С чего мне быть милым с ним? — Ты спросил его, почему он так поступил? — спрашивает Сокджин. — А разве неясно? — удивляется Хосок, — Зависть … — Прости, но это как-то не вяжется… — Намджун обводит указательным пальцем край чашки в задумчивости, — Он пишет тебе записку с оскорблениями, а потом приглашает тебя на свидание. Покупает цветы, ждёт тебя три часа. Это странно. Стал бы ли ты так делать, если бы терпеть не мог человека, завидовал ему? … — Вот именно, — соглашается со своим парнем Сокджин. — Мало ли что у него на уме, — Хосок звучит не слишком уверенно, но позиции сдавать не собирается, — В тихом омуте черти водятся. — Ладно, — не сдаётся Намджун, — допустим, ты отомстил за записку и кинул его со свиданием. Но зачем было делать это дурацкое видео? Зачем было его распространять по всему факультету? — Да, это идея Хвана, — оправдывается Чон, — он предложил, он смонтировал. Мы поржали, и он кинул это в чат. Кто знал, что прям все узнают. — Это можно было предположить, Сока, — произносит Сокджин и, допив латте, отодвигает от себя стакан. — Я не пойму, вы мне разбор полётов устраиваете? Вы на стороне Мина что ли? Или вы — мои друзья всё-таки? — Мы твои друзья, — заверяет Намджун, — но это так не похоже на тебя. Ты тот, кто так добр со всеми, кто подкармливает бездомных собак и волонтёрит по выходным, и вдруг такая …извини, но, как минимум, душевная чёрствость. А, если называть вещи своими именами, то жестокость. Этот Юнги и мухи не обидит. Он и был тихим, а теперь забитый совсем. Это перебор, Хосоки… — И что вы мне предлагаете сделать? Извиниться перед ним? — Как вариант, — пожимает плечами Сокджин. Чон Хосок, действительно, не был жестоким человеком. Он не был злым. Нельзя сказать, что омега был образцом добродетели и альтруизма, но он точно не был злым. Его хорошо воспитали. Его семья была сплочённой. Такой, где родители любят друг друга и своих детей, а братья дружны между собой. Они не были очень богаты, но в то же время ни в чём не нуждались. Обычная семья из среднего класса. У отца был свой магазин, папа работал в школе. Хосок учился ровно по всем предметам, но никакой ему не нравился так сильно, чтобы можно было выделить. А потому, когда пришла пора определиться с профессией, он подал документы на математический, вслед за школьным приятелем Хван Джихуном. Во время учёбы он понял, что, в целом, математика не совсем то, чем бы он хотел заниматься в жизни. На семейном совете было решено, что омега всё же закончит университет, получит диплом, а там будет видно. Возможно, он сможет работать в магазине отца, или они с братом придумают какой-то свой бизнес. Хосок не мог сказать, почему он так поступил с Юнги. На тот момент это не казалось ему чем-то ужасным. Да не слишком-то красивый пранк, но Чону хотелось отомстить за записку. Масштаба распространения видео он предвидеть не мог, но и извиняться перед Мином не стал. Хотя, вспоминая потом эту историю, вовсе не гордился собой. Но, как говорится, что сделано, то сделано. Назад не воротишь. Сразу после университета Хосок устроился в школу, где преподавал его папа. Это было ещё хуже, чем он думал. Шумные непослушные школьники, куча планов и проверок, не самый приятный коллектив. Чон еле выдержал до конца учебного года. Потом он с подачи Намджуна сделал пару аналитических отчётов для компаний, которые делали такие запросы. Что-то вроде временных проектов. Но и это было ему не по душе. Перспектива открытия своего бизнеса казалась ему всё более привлекательной, и они с братом начали детально рассматривать этот вариант. В тот день, это была пятница, они ехали все вместе на авто отца за город. За рулём был Чонгю, брат Хосока. Всё случилось слишком быстро. Тот грузовик выскочил из ниоткуда и врезался именно с той стороны, где были Чонгю и сидящий за ним отец. Хосок сидел на заднем сидении за папой. Он был пристёгнут, и именно это спасло ему жизнь. Но удар был сильным, и он потерял сознание и впал в кому на почти четыре месяца. Юнги оказался на месте аварии неслучайно и случайно. Как мы знаем, он следил за Хосоком. Но, конечно, не за каждым его шагом. Однако, в этот день альфа был поблизости от места аварии. Его программа показала, что Чон двигается в сторону области, а потом эта точка подозрительно зависла. Мин думал, что что-то случилось с телефоном или самой программой, перезагружал свой Самсунг два раза, а потом, повинуясь интуиции, направился на то место, где всё произошло. — Вам туда нельзя, — врач скорой помощи попытался оттолкнуть Юнги от машины, в которую только что на носилках занесли Хосока. — Я-его парень! Я-его жених, — вырвалось у Мина. — Тогда езжайте, — разрешил парамедик. Альфа забрался в машину, и за ним захлопнулась дверь. Так началась история лжи Мин Юнги.

***

Они сидят в небольшом кафе неподалёку от дома. Не так часто парни едят вне дома. Обычно Хосок с удовольствием готовит для них. Но сегодня, погуляв с Молли, они зашли в эту уютную кофейню выпить кофе и съесть десерт. Здесь тепло и уютно, на столиках стоят небольшие букеты и зажены свечи. Пахнет кофе и выпечкой. — Мне так повезло с тобой, — внезапно говорит Хосок, с нежностью смотря на Юнги. Мин вздрагивает от неожиданности и от того, что его переполняют чувства от этих слов. — Скажи это ещё раз, — просит он. Каждый день он хочет рассказать правду, и каждый день у него не достаёт духу. Он словно попал в рай, где всё идеально, — их маленькая семья с Хосоком и Молли, их дом, их тихие, но такие гармоничные отношения. Альфа знает, — как только он расскажет правду, он будет изгнан из рая. Навсегда. И от того цепляется за каждую минуту счастья, за каждую его крупинку. Если бы это не было подозрительно, Мин бы записывал на видео каждый их день. Чтобы потом, когда Хосок уйдёт от него, пересматривать и перебирать осколки оставшиеся от того, что сейчас называется ёмким МЫ. Возненавидит ли его Хосок? Или просто станет безразличным к нему, как до аварии? Уедет ли он в Тэгу или останется в Сеуле? Позволит ли ему общаться с Молли? Или… Юнги знает: в этой жизни ничего не даётся просто так, особенно, таким, как он. Ему пришлось выждать, выгрызть это счастье, что сейчас есть у него. С его удачей, скорее всего, Чон отвернётся от него. И, возможно, будет прав. Никто не любит лжецов. Никто не любит неудачников. Но любой человек, каким бы он ни был, отчаянно ищет счастья всю жизнь, до конца своих дней. И Юнги не исключение. «Тебе придётся рассказать, хён», — слова Чимина всё отчётливее звучат в голове Юнги и он каждый день говорит себе «сегодня», а потом малодушно прячется за «ещё денёк, пожалуйста»

***

— Мне нужно кое-что сказать тебе. Утро субботы хмурое, серое, под стать настроению альфы и под стать предстоящему разговору. — Да? — Хосок отрывается от Макбука, где рассматривает план расстановки столиков в своём будущем кафе. — Кстати, я хочу назвать своё кафе «Юнги и Молли», — сказал Чон ему на днях. — Немного странный нейминг, — улыбается Мин. — Мне всё равно, я хочу назвать кафе твоим именем, потому что ты мне дорог. И потому что ты помог мне и поддержал мою идею. Юнги тогда пришлось очень постараться, чтобы скрыть подступившие к глазам слёзы. — Хосока… я должен кое-что рассказать тебе. Пообещай сначала выслушать до конца, — Юнги и сам не уверен, что Чон дослушает его и не взорвётся от переполняющих его эмоций. Омега повернулся к нему всем корпусом и ждёт. Ещё немного, и всё будет стёрто. Их дни полные заботы и внимания друг к другу, их ночи, полные страсти и нежности. Их будущее, о котором они так много говорили. И последняя надежда Юнги на личное счастье. Альфа рассказывает. Рассказывает всё с самого начала. Как они познакомились, как Юнги влюбился, историю с неудавшимся свиданием и видео. Про Намджуна и Сокджина. Про Ыну и Хонджуна. Про Тэгу. Про Чимина и про свою собственную жизнь в семье и после. Про шпионаж, про день аварии и про то, что было потом в те четыре месяца. — Ты увёз меня в Сеул, чтобы я не смог видеть никого, кто остался у меня из прошлого? — Да. — Как вообще ты смог меня перевезти? — Я сказал врачам в Тэгу, что тебе нужна более квалифицированная помощь, и так оно и было. А потом… были бы деньги, — можно перевезти и человека в коме, представь себе. — Кто у меня остался в Тэгу? — Дедушки и дед, дядя и два кузена. — Откуда ты это знаешь? Ты же не мой парень. Не был им… — Я всё о тебе знаю. — И что ты им сказал? Что ты сказал Намджуну и …Сокджину? — Хосок ещё не запомнил имена друзей. — Я написал им всем с твоего телефона от твоего имени, что ты будешь жить в Сеуле, и навестишь их, когда у тебя появятся силы. — Значит, мой телефон не разбился. И не «не подлежит восстановлению», — с горечью произносит Хосок, — а мои родные и друзья не знают обо мне. — Я писал им потом ещё несколько раз. В основном, о твоём здоровье. — Кто дал тебе право? — голос Хосока звучит подозрительно тихо. Вопреки ожиданиям Юнги, омега не кричит, не эмоционирует. Всё кажется, ещё хуже. Хосок будто в миг осунулся и как-то побледнел. Он выспрашивает у альфы факты и всё. — Никто. Я знаю, что не должен был это делать. Прости. — Зачем? — омега поднимает на него глаза, они сухие и в них словно сотни иголок, что сейчас беспощадно колют Юнги. — Я хотел быть с тобой. — Сталкер, который хотел быть со своей жертвой?.. — Любящий человек, который хотел быть с любимым, — Юнги нечего терять, в его голосе звучит боль, выстраданная годами. — Как посмотреть… — Согласен. — Хосока … — Мин делает шаг к омеге, и тот словно инстинктивно делает шаг назад. Альфа останавливается и не двигается, — Хосока, прости… я знаю, что не заслуживаю того, чтобы ты простил меня или понял. Но вдруг ты … — Нет! — Чон поднимает руку и будто бы ставит между ними щит. — Я не хочу больше слушать тебя, Юнги. Я хочу вернуться в Тэгу. Я хочу найти своих родных. — Хорошо, я куплю тебе билет, — Юнги достаёт телефон и открывает нужное приложение. — А Чонгук и Тэхён… — вспоминает омега, и спрашивает язвительно, — Они что, нанятые актёры? — Нет, они мои приятели. Но, да, я их подговорил подыграть мне, — смысла скрывать что-либо уже нет. — Ты же, получается, украл меня, — почти шепчет Хосок, — сначала из больницы, а потом и вовсе из моей жизни. Ты создал мне абсолютно другую жизнь… Ты что, вообразил себе богом? — Никем я себя не воображал… — Юнги вдруг чувствует навалившуюся усталость от стресса, его голос звучит глухо, — Я просто любил тебя, безо всякой надежды на взаимность, без всякого шанса. Думаешь, я не пытался забыть тебя за все эти годы?! Я даже пытался ходить на свидания, я пытался топить свои чувства в спиртном, хотя терпеть не могу алкоголь, я загонял себя работой, я просто покорно ждал, когда отпустит. Не отпускало. Не отпустило. А потом у меня появился крошечный шанс. Шанс на счастье. И я воспользовался им. И пусть всего лишь пару месяцев, но я был по-настоящему счастлив. Хосок молчит. Он не знает, что ему сказать альфе. Чон ощущает смятение и сумбур в голове и в сердце. Омега чувствует, что Юнги ему не безразличен, он любит его. Но он также понимает, что он не сможет ему больше никогда доверять.