Forget-me-not

Юнги даже не пытается удержать Хосока. Он понимает, что тот больше не хочет иметь с ним ничего общего. Альфа заказывает Чону билет до Тэгу в одну сторону и укладывается в тот вечер спать на диване. Молли ложится ему в ноги. Конечно, Мин не спит всю ночь. Он даже не пытается заснуть. Не спит и Хосок, ворочаясь с бока на бок. Он то чувствует себя обиженным до глубины души тем фактом, что Юнги сделал из него марионетку, и, воспользовавшись его амнезией, контролировал его жизнь целиком и полностью. То ему кажется, что без Мина ему было бы значительно хуже. Альфа был с ним каждую секунду, заботился о нём, делал для него всё возможное. Всё это не отменяет, однако, факта, что альфа его обманул. А обман в системе ценностей Хосока практически приравнивается к предательству. Юнги скрыл от него тот факт, что у него в Тэгу есть родные и друзья, навязал ему своих друзей и своё общество. И в тот же момент Хосоку приходит мысль, что, в целом, общество Чонгука и Тэхёна было ему приятно, не говоря уж о самом Юнги. Омега тщательно старается не чувствовать то, что чувствует, но ему никуда не деться от того факта, что он успел полюбить Юнги. В то же время внутренний голос ему говорит, что он полюбил бы любого, кто объявил бы ему, человеку потерявшему память, что он его жених. К утру Чон окончательно запутывается в чувствах и мыслях и засыпает кратким и поверхностным сном. Ему снится что-то невнятное, какие-то лица и события, и он просыпается разбитым. Юнги тоже выглядит осунувшимся. Он сидит за своим столом в гостиной и что-то печатает на компьютере. — Доброе утро, — говорит он омеге, — Твой рейс через шесть часов. Я отвезу тебя в аэропорт. Хосок не отказывается. Он мог бы взять такси, он мог бы поехать на аэроэкспрессе, — у него с собой только самые необходимые вещи. Но ему почему-то хочется принять этот жест заботы от Юнги. Последний жест. В автомобиле они едут молча. Альфа отдал Чону его телефон, и тот написал двоюродному брату Гындже с просьбой встретить его в аэропорту. В здании аэропорта Хосок идёт к стойке регистрации, Юнги ждёт его. Когда омега появляется перед ним налегке и с посадочным талоном, Мин говорит ему: — Я могу потом отправить Молли тебе. Всё-таки это мой подарок. — Пусть останется у тебя, — отвечает Хосок, — я так хочу. Плюс я не знаю, как и где я устроюсь. — Ладно. Хосок спохватывается и снимает с пальца помолвочное кольцо. Он кладёт его на ладонь альфы и вздыхает. — Спасибо тебе, хён, — произносит Чон вполголоса. — За что? — За то, что заботился обо мне в больнице и потом. За то, что помогал. — Не за что. Я был счастлив это делать. — Фото… то фото в спальне. Оно же фотошоп, да? — Да, — подтверждает альфа, — Ты ездил когда-то с друзьями в Пусан и сфоткался там. А я потом ездил туда один. И тоже сфоткался на том же месте. Остальное дело техники. — Ты ездил из-за фото? — удивляется омега. — Я ездил в те места, что и ты, потому что так мне казалось, что у нас есть что-то общее, — объясняет Юнги, слегка тушуясь, — Знаю, что это жалко. Но уж как есть… Мин криво усмехается. — Я не нахожу это жалким, — перебивает его Хосок, — Возможно, я бы тоже так делал. Он не знает, почему говорит это. Чон не уверен, что это правда, но и сказать, что это совсем не так, омега тоже не может. Может быть, он говорит эти слова, чтобы как-то утешить Мина? … — Мне пора, — говорит омега. — Да… безопасного полёта и удачи! — Спасибо. Фигура Хосока скрывается в толпе, и Юнги смотрит в его спину, пока та совсем не пропадает из виду. Кто-то ощутимо толкает его в плечо, и только тогда альфа покидает здание аэропорта и идёт к парковке. С этого момента жизнь Мин Юнги теряет всякие краски и, как ему кажется, смысл. Он делает всё на автомате, — встаёт по утрам, ест какую-то еду, выгуливает Молли, работает, ложится спать. И по новой. Он не прячет оставшиеся вещи Хосока, не снимает их фото со стены, не стирает совместные селфи. Нет, Мин не упивается иллюзиями, что так они будто бы всё ещё вместе. Более того, он перестаёт следить за телефоном Чона и стирает ту программу, что давала ему доступ к нужным данным. Больше в этом нет смысла. Судьба, очевидно, дала ему шанс побыть с любимым человеком. Два месяца. И больше этого не предвидится. Он должен принять этот факт и смириться с ним. Юнги много ходит по улицам. Просто так. Гуляет, меряет шагами Сеул, не замечая ничего и никого вокруг. Лишь музыка в наушниках, и больше ничего. Один раз его чуть не сбивает машина. Но ему всё равно. В какой-то момент отчаяния ему начинает казаться, что прекратить такое существование будет неплохой идеей, но в этот момент к нему подходит Молли, тычется носом в руку и альфа думает, что ему некому отдать собаку и что он несёт за неё ответственность. Так проходит месяц. Сроки их свадьбы проходят тоже. Юнги сдаёт билеты в Европу и отменяет всё, что было организовано ранее. Проект кафе Хосока Мин замораживает. Он говорит заинтересованным лицам «до лучших времён» и чувствует себя лжецом. Через полтора месяца после того, как Хосок улетает в Тэгу, Юнги тоже решает вернуться туда. Там у него есть квартира. Та самая по соседству с Чимином, которую он сначала снимал, а потом выкупил у хозяина. Там есть и сам Чимин, его близкий друг. Там, в конце концов, его семья и брат. А работать Юнги может из любой точки мира. Альфа пытается не принимать в расчёт, что там же теперь живёт и Хосок, но, конечно, это не может быть сброшено со счетов. Впрочем, какая разница, — они могут быть в одном городе, но ближе от этого не станут. Юнги будет немного не хватать Чонгука и Тэхёна, с которыми он успел подружиться. На прощанье он встречается с ними и лично рассказывает, что произошло. Теперь уже не по телефону. — Значит, так и оставишь эту ситуацию с Хосоком? — спрашивает Чонгук. — А что я могу сделать? — разводит руками Юнги и отпивает глоток соджу из бутылки. — Мне кажется, он любит тебя, — говорит Тэхён, — я видел, как он на тебя смотрел. Глаза не лгут, Юнгия. — Возможно, любил, хён, — отвечает Мин, — но, если подумать, — у него пропала память, а тут объявляется человек и называет себя его женихом. Он полюбил бы любого. — Не так всё просто, — не соглашается с ним Тэхён, — он мог бы в этой ситуации так и чувствовать тебя чужим человеком. Ведь у него пропала память, но всё равно он принял тебя, как своего близкого человека и полюбил. Именно новый Хосок полюбил тебя. — Почему ты рассказал ему? — спрашивает Чонгук, — Доктор Ким говорил тебе, что процент возвращения памяти небольшой. — Я не хотел красть его прошлое и его жизнь. Я, получается, временно сделал это, но не смог притворяться, что всё в порядке. Я не смог бы жить дальше с осознанием того, что у Хосока в Тэгу есть родня, свой дом и друзья. Авария и так забрала у него родителей, брата, память. — Я тебя понимаю, — Чонгук звучит растерянно, — мне жаль, что так случилось. Вы были прекрасной парой. — Да, на редкость гармоничной, — поддерживает мужа Тэхён, — помните, в детстве нашему поколению читали сказки про истинных? Мы, когда были подростками, придумывали эти истории про то, что, может быть, встретим своих истинных, верили в это по наивности. Вот что мне вспоминалось, когда я смотрел на вас. — Это уже в прошлом, — только и может произнести Юнги, закусывая губу и вливая в себя ещё соджу. — А Молли? — вспоминает Тэхён. — Я возьму его с собой. Мы поедем на автомобиле. Конечно, это будет стресс для него, но я буду делать остановки в пути. — Я хочу поблагодарить вас за всё, хёны, — говорит Мин Чонгуку и Тэхёну на прощание, — Вы мне очень помогли, и я рад, что мы с вами познакомились лично. Даст бог, ещё встретимся. — Конечно, встретимся, — с деланным энтузиазмом убеждает Тэхён. Ему грустно, и Чонгук, чувствуя состояние мужа, обнимает его за плечи. Юнги обнимает на прощание их обоих по очереди и садится в такси. Уже завтра вечером он и Молли выедут из Сеула по направлению к Тэгу.

***

Хосок приземляется в Тэгу и звонит брату. Тот встречает его в зале прилётов и машет ему рукой. Чон совсем не узнаёт омегу. Тот кажется ему чужим человеком. Гындже везёт его домой. Ключ от квартиры, где жили родители Хосока, хранился у дяди Минхо, отца Гындже и брата папы Хосока. Дом Чон тоже не узнаёт. Он обходит трёхкомнатную квартиру два раза, но ничего здесь не подсказывает ему, что он когда-то жил здесь. На следующий день Хосок встречается с дядей, и тот ему рассказывает про бизнес отца, про магазин. Омега решает, что пора открыть магазин заново и принимается за дело с энтузиазмом. В сумке с вещами он находит увесистый конверт. Очевидно, его туда подложил Юнги. В конверте деньги и записка: «Понадобится на первое время». Хосок благодарен. Альфа продумал даже это. Пока Чон вступит в наследство, пока магазин снова начнёт приносить какую-то прибыль…ему точно пригодятся эти деньги. Ведь нужно же на что-то жить. Хосок навещает дедушку и деда, а также и дедушку со стороны папы. Они вспоминают родителей Хосока и Чонгю. Омега никого не помнит, но проникается их чувствами. Ему грустно, что вся его семья безвременно ушла. Он едет на кладбище и всматривается в фотографии на трёх могилах. Их лица ему незнакомы, но он видит в их чертах сходство с самим собой. Через несколько дней Хосок встречается с Намджуном и Сокджином. Они явно рады видеть его, а для Чона эти парни-чужие люди. Тем не менее, они вызывают у него симпатию и доверие. Конечно, им любопытно, что происходило с Хосоком после того, как он пришёл в себя, и Чон им всё рассказывает. Удивлению Кимов нет предела. Однако, они не вроде бы не осуждают Мина. — Он был хорошим парнем? — вдруг задаёт Хосоку вопрос Сокджин. — Что? Да, он заботился обо мне. И в больнице, и после. Помог купить мне бизнес. Ну то есть то, что требуется для стартапа. И, получается, всё это время содержал меня, включая оплату дорогих медицинских счетов. — Должно быть, он очень любит тебя, — говорит Намджун. — Он выкрал меня из больницы! Он соврал моим близким, он соврал мне! — Это так, — соглашается Намджун, — но его мотив не был злым или корыстным. — Он обманул меня, — повторяет Хосок, — он хотел украсть моё прошлое, и я чуть не стал его мужем. — Но не стал, — произносит Сокджин, — ты не спросил его, почему он всё-таки сказал тебе правду? При чём до свадьбы, а не после неё? Хосок понимает, что именно этот вопрос он Юнги и не задал. — Какая разница… боялся, что всё всплывёт наружу? Боялся, что память всё-таки вернётся ко мне? Его поступку нет оправданий. — Оправдания есть всегда, — философски подмечает Намджун, — Ведь даже убийцам находят оправдания. Другое дело, какие из оправданий мы готовы принять. Хосок на это ничего не отвечает. Он всё ещё не привык к друзьям. Как и родня, они ощущаются, как чужие люди. По сути, только Юнги для него более-менее близкий человек сейчас. Чон старается загнать эту мысль, куда подальше, и уговаривает себя, что ему просто нужно привыкнуть к родственникам, к Намджуну и Сокджину. И отвыкнуть от Юнги. Навсегда.