В последний год бегства

      Когда над одиноко стоявшим в глубине леса домом сгустились сумерки, тишина окутала освещённую огнём камина гостиную. Устроившись на ковре, Злата прижала колени к груди и подавленным взглядом стала следить за танцующими языками пламени. Жар обжигал её лицо, но она едва ли это замечала. Все мысли крутились вокруг подсчёта дней, проведённых в неволе, и от этого на душе становилось безмерно тоскливо и гнетуще.       — А не пора ли сдаться? — Злата прошептала одной себе, когда безутешное отчаянье вцепилось в неё кровавыми когтями, вырывая из груди последнюю надежду.       Долгие недели она жила лишь верой, что однажды ей удастся вырваться на волю, оставив ужас пережитого позади. Но каждый раз на её пути вставало непреодолимое препятствие, о которое разбивались её медленно угасавшие надежды.       Злата пыталась не падать духом и, несмотря ни на что, продолжать бороться за свою свободу. Но за всё время она не смогла справиться даже с такой, казалось бы, простой задачей, как усыпить Де Бурга и не навлечь на себя его подозрения. Поэтому следовало признать, что пришла пора трезво оценить свои возможности, пока последствия её неудач не стали разрушительными.       Пришла пора признать поражение.       Однако как? От одной лишь мысли, что ей придётся броситься к ногам Дориана с мольбами пощадить и отпустить, её изнутри сжигало презрение и стыд за саму себя. Ведь не могла она положить свою гордость к чужим ногам. Не могла и не умела. И честно признаться, не хотела.       С детства Злата видела последствия того, что бывает с женщинами, которые добровольно отдавали свои сердца и души на растерзание недостойным их мужчинам. В памяти всплывали истошные крики отца за закрытой дверью спальни и последующие дни оглушительной тишины, когда мать с застывшей на лице неестественной улыбкой прятала на шее чёрные синяки от удушья и убеждала дочь, что всё в порядке.       Поморщившись от нахлынувших чувств, Хьюз уткнулась лбом в колени и до боли прикусила нижнюю губу. Она всегда боялась повторить судьбу матери, которая за годы брака так привыкла к пусть и редким, но всегда страшным вспышкам ярости супруга, что со временим начала считать их чем-то естественным, почти нормальным.       Поэтому Злата всегда бежала от мужчин. Поэтому она никогда и никому по-настоящему не открывалась. Никогда не любила и не была любима. Ведь каждый раз, как кто-то пытался пробиться сквозь возведённые вокруг её сердца ледяные стены, перед внутренним взором невольно возникал образ замученной матери, которая убеждала встревоженных родственников и соседей: раз он кричит и по пьяни бьёт — значит любит. Значит, переживает и дорожит.       Значит, ему не всё равно.       Звук открывшейся двери вернул в реальность взвинченную воспоминаниями девушку, и она посмотрела на вошедшего в гостиную Дориана с такой враждебностью, что воздух вокруг них вот-вот готов был заискриться.       — Чего припёрся? Тебе мало других комнат в доме? — проворчала Злата, смерив его холодным взглядом.       — А где же мне ещё быть? — хмыкнул Дориан, с ленцой облокотившись перед ней на каминную полку. — Вечер клонится к концу, а я так и не услышал дневную норму твоих раздражённых причитаний о том, как тебя здесь всё достало. Как и положенную к ним дозу яда, которая отправит меня вне очереди на тот свет.       Злата не стала утруждать себя ответом. Она лишь упёрлась невидящим взглядом в абстрактные узоры на бежевом ковре и, поджав губы, сделала вид, будто не расслышала очередной намёк о подсыпанном ему в еду снотворном. Но выходило у неё, откровенно говоря, неважно. Нервозность сжала горло, а в голове застучала фраза: «Он всё знает. Пора выпрашивать пощаду».       Хьюз нехотя подняла глаза на Дориана, который слегка склонил голову набок и с таинственным любопытством рассматривал её мягкие черты лица и нежные изгибы тела, и глубоко вдохнула. Она больше не могла молчать. Настал момент для первого шага в неизвестность, и будь что будет.       Но вместо отчаянной мольбы и раболепных упрашиваний у неё вырвалось спокойное и уверенное:       — Я сделаю всё, что ты захочешь. Всё. Только отпусти меня.       — Да неужели? Прямо-таки всё, что захочу? — недвусмысленно промурлыкал Де Бург, усмехнувшись её наивности. — А не боишься, что после этого тебе самой потом не захочется уходить, и ты потребуешь ещё?       Посмотрев с угрожающей решимостью в горящие дьявольским огнём глаза Дориана, Злата сделала глубокий вдох, чтобы не вспылить. А затем с очаровывающей грацией выровнялась и, не отводя от него взгляда, сделала шаг вперёд. Она понимала, какие неудачные выбрала слова, и на что именно ей сейчас бесстыже намекал Де Бург. Но что-либо менять было слишком поздно. Обстановка в комнате уже накалилась, и они в одночасье ощутили, как их окутал жар обоюдного запретного влечения.       «Поиграть со мной решил? — мысленно произнесла Хьюз и, раззадоренная его дерзостью, зловеще улыбнулась. — Не на ту напал.»       — Дориан, милый, — игриво начала она, с каждой секундой подходя к нему всё ближе. — Ты правда думаешь, что сможешь совладать со мной, при этом сохранив лицо?       Де Бург даже не успел придумать достойный ответ на её самоуверенную колкость, как вдруг он был неожиданно и резко прижат к стене. Твёрдая рука Златы опустилась на его широкую грудь, которая от внезапности её выходки с каждым вдохом судорожно вздымалась.       — Ты ведь знаешь, я не из тех, кто станет имитировать, чтобы парень не чувствовал себя ущербным неудачником, — продолжила она, невесомо пробежав кончиками пальцев по пуговицам расстёгнутой светло-голубой льняной рубашки вниз. — Не боишься опозориться, показав мне своего «малыша»?       — Я готов рискнуть, — он принял вызов и с этими словами неожиданно притянул к себе вздрогнувшую Хьюз за талию, отчего её сердце затрепетало, а тяжёлое дыхание участилось. — Однако, — его шёпот обжёг её чуть приоткрытые чувственные губы, от которых он не мог оторвать жадный взгляд. — Сама-то не боишься, что твои неуклюжие и корявые приёмы обольщения вызовут у меня лишь смех?       — Смешно слышать это от того, кто о женском оргазме знает разве что из порно.       — Всё напрашиваешься, чтобы я доказал тебе обратное?       — Дориан, даже если бы у тебя под рукой была анатомическая карта, ты бы всё равно не понял, что нужно делать, чтобы добиться от меня хотя бы стона.       — Забавно, — сладко рассмеялся он, — учитывая, что вчера…       — Вчера, — Злата поспешила его прервать на полуслове и, сжав его белую футболку, дёрнула на себя, — ты был последним, о ком я думала.       — Но ты всё-таки думала обо мне.       — Только чтобы не кончить слишком быстро.       Хьюз смотрела в его глаза, искрящиеся охотничьим азартом, и не могла понять, как её откровенная провокация превратилась в опасный флирт, грозивший ей последствиями, к которым она не была готова. По изначальному замыслу она должна была спугнуть его своей железной настойчивостью. Но внезапно именно она оказалась во власти этого беспощадного мужчины, который в любой момент мог заставить её капитулировать и бежать.       — Вот как, — с напускным смирением протянул Дориан, и через мгновение ахнувшая Злата была крепко прижата им к стене.       Он с обманчивой нежностью заправил мешающую прядь волос ей за ухо, вызвав волну предательской дрожи по всему телу. Широкая ладонь коснулась её горящей щеки, а большой палец, скользнув вниз, вынудил её посмотреть ему в глаза.       — В таком случае, — приблизился он к её лицу, оставив между их губами всего один жалкий сантиметр, — тебя не сильно ужаснёт то, что я собираюсь с тобой сейчас здесь сделать.       — Нет — ответила Злата, уже начиная задыхаться. — Меня просто затошнит от отвращения.       — Отлично. Значит, я буду не одинок в этом чувстве.       После чего, игнорируя здравый смысл и сокрушительные последствия сиюминутного порыва, они набросились друг на друга, слившись в яростном, безумном поцелуе, и мир вокруг исчез. Всё, о чём они могли думать — это то, как неправильно и в то же время идеально ощущался этот поцелуй. Их сердца бились в унисон, а языки переплелись в беспощадном поединке, где каждый из них даже и не думал уступать. Руки Дориана уже вовсю блуждали по разгорячённому и податливому телу Златы, пока сама она, отказываясь верить в происходящее, упивалась моментом и чувственно откликалась на каждое его прикосновение.       Наблюдая за ней через полуприкрытые глаза, Де Бург гадал, понимала ли она, как сильно льнула к нему всем телом, как напрашивалась на новые поцелуи и с какой жадностью на них отвечала.       Вероятно, нет.       — Ублюдок, — с ненавистью прошептала ему в губы Хьюз, обвиняя в том, что он пробудил в ней чувства, о существовании которых она даже не хотела знать.       — Мне остановиться? — горячо спросил он, но Злата, не различая его слов, потянулась к его губам за новым поцелуем. Если бы не гордость, она бы молила его продолжить. Однако Дориан, желавший словесного подтверждения её капитуляции, отпрянул и резко вжал её грудью в стену. — Кажется, я задал тебе вопрос.       Его слова опалили покрывшуюся мурашками кожу шеи, и Злата зажмурила глаза, презирая саму себя за слабость.       — Скажи мне, Золотце, чьё имя ты стонала этой ночью? Кого звала и в то же время проклинала?       Она дёрнулась в его руках, не желая отвечать, и Дориан хрипло рассмеялся, чувствуя как её тело дрожало от внутренней борьбы.       — Не хочешь признавать?       — Даже не мечтай, что мне был нужен ты, — наконец-то она нашла в себе силы ему ответить. — Мой бывший был единственным, о ком я грезила всю ночь. Только о нём, и ни разу о тебе.       — И снова лжёшь, — усмехнулся он вопреки тому, что мысль о её теле в руках другого пробуждала в нём яростное, доселе незнакомое чувство собственничества, которое подталкивало его немедля доказать ей, что он единственный настоящий мужчина в её жизни. — Но ничего. Я знаю, как добиться своего.       Злата порывалась швырнуть в Дориана очередную ложь, которая взбесит его своей едкостью. Но стоило его руке опуститься на низ её живота и начать плавно скользить вниз, как перед глазами потемнело, а в голове раздался гул тысячи ударов, не позволяя ей трезво мыслить. Из горла вырвался судорожный шумный вздох, а ноги подкосились, когда его умелые пальцы скрылись под тканью нижнего белья и начали ласкать её уверенными движениями.       Чёртов мерзавец знал, как свести её с ума всего за несколько секунд, и её тело предательски выдало это ему без слов.       — Думаю, я получил свой ответ.       Распалённый Дориан упивался своей властью над трепещущей Златой, которая, к его удивлению, оказалась гораздо чувствительней и отзывчивей, чем он мог подумать раньше. Если бы он не прижимал её к стене, то она непременно рухнула бы прямо к его ногам.       — Кто бы мог подумать, что строптивая Злата Хьюз окажется в числе тех, кто слабеет в моменты страсти, — продолжил издеваться он и, не удержавшись от соблазна, нежно ввёл в неё средний палец.       — Ненавижу тебя, — прошептала она и, сгорая от стыда, потёрлась задницей о его внушительную выпуклость под ширинкой штанов.       — Не сильнее, чем я тебя.        После чего завладел её губами с жадной, неконтролируемой одержимостью, от которой она таяла в его руках. Его свободная ладонь забралась под объёмный нежно-розовый свитер, и он с силой сжал её упругую грудь, под которой бешено колотилось сердце. Злата дёрнулась и недовольно замычала, но Дориан добавил второй палец, и все протесты стихли, уступив место жалобным, коротким стонам, о которых он так долго грезил.       — Уже готова кончить? Всего-то и требовалось, — протянул Де Бург с глумливой улыбкой на лице.       Он не хотел звучать жестоко или грубо, но от вида стонущей Златы, которая выгибалась, льнула и активно двигала бёдрами ему навстречу, он терял остатки самоконтроля. Ему хотелось немедля сорвать с неё одежду и, не отпуская, яростно овладеть ею у стены. Доказать ей, что неважно, сколько лживых оправданий она найдёт случившемуся — от правды ей всё равно не убежать. Не тогда, когда его пальцы были глубоко в ней, а она, задыхаясь и дрожа от удовольствия, текла ему на ладонь.       Короткие минуты отделяли Дориана от фатальной ошибки, способной перевернуть их жизни вверх дном, и казалось, ничто уже не могло удержать его от этого. Однако телефонный звонок, который прозвучал словно из другой реальности, заставил их мгновенно остановиться и, замерев, вовремя осознать, что они творили. Два глубоких вздоха, и они в одночасье отпрянули друг от друга, бросившись в противоположные углы комнаты. Дориан дрожащими руками достал из кармана телефон, на экране которого горело имя Кайла, а Злата, прижав ладони к распухшим губам, уставилась широко распахнутыми глазами себе под ноги.       У Хьюз было всего два пути — смерить Де Бурга ядовито-насмешливым взглядом и с напускным спокойствием вернуться в спальню, где она погрязнет в самобичевании и ненависти к себе. Либо же выкинуть его телефон в камин и прямо здесь и сейчас доказать ему, что стоит ей только захотеть, и на этот раз уже он падёт к её ногам — ослеплённый и покорённый.       Злата обернулась через плечо, чтобы украдкой взглянуть на Дориана, который, прочистив горло, неуверенно ответил на звонок. А затем, мысленно отвесив себя десяток отрезвляющих пощёчин, бросилась в прихожую, чтобы натянуть на ноги первую попавшуюся под руку обувь и выйти на свежий воздух, чтобы очистить мысли.       Кое-как нервно зашнуровав ботинки из светлой кожи, Злата выровнялась и потянулась за своей курткой. Но стоило ей только к ней прикоснуться, как она почувствовала на себе испепеляющий взгляд холодных глаз и неосознанно оглянулась. На лице окаменевшего Дориана, который стоял посреди гостиной и смотрел на неё в упор, мелькали сотни тяжёлых эмоций, и Злата, не успевая их распознать, озадаченно застыла.       — Ты сказал, его звали Эндрю Вуд? — с ледяной яростью переспросил Де Бург, сжимая телефон в руке, и от упомянутого имени Злата побелела.       — О нет, — прошептала она одними лишь губами.       А после с оглушительным грохотом распахнула входную дверь и рванула вперёд, в сторону дремучего леса, так, словно её жизнь зависела от каждого шага в темноту.       Ведь так оно и было.