В последний год бегства

      Проснувшись от того, как первые солнечные лучи осветили спальню, Злата лениво потянулась и посмотрела по сторонам. Всё те же высокие стены из итальянского ореха, арочные окна и пустые книжные шкафы до потолка. И, увы, всё та же головная боль и слабость в теле. Единственными изменениями со вчерашней ночи стали лишь пара капель крови, оставшиеся на подушке, и волчий голод.       Поёжившись от бодрящей прохлады, Злата с припухшим после непробудного сна лицом выбралась из кровати и, пряча в ладонь зевок, заметила у двери свою сумку. Поспешив к ней, чтобы сменить натёршее за ночь полотенце на первую попавшуюся под руку чистую футболку и штаны, Хьюз быстро переоделась. А после, захватив лекарства и средства личной гигиены, отправилась в соседнюю ванную комнату, чтобы привести себя в порядок.       — Чего и следовало ожидать, — недовольно пробубнила она, смотря через зеркало на копну спутанных волос и расплывшийся на пол лица синяк.       Хоть её внешний вид и оставлял желать лучшего, Злата утешила себя мыслью, что, по крайней мере, за минувшую ночь шишка на лбу заметно спала, а общее самочувствие улучшилось, благодаря чему её больше не шатало, а перед глазами не плыло.       Только когда Хьюз умылась и разобралась с утренним кошмаром на голове, она взялась за раны на лице. Вспоминая последовательность действий Дориана, она повторно дезинфицировала и нанесла новый слой мази на уже покрывшуюся коркой рану, которую после скрыла свежим пластырем.       — Какое же это всё дряньство, — сердито прошептала она, понимая, что, несмотря на все старания, на её лице всё равно останется безобразный шрам.       Покрутившись с раздосадованным видом перед зеркалом ещё лишних пять минут, Хьюз по итогу приободрилась от размышлений о не стоящей на месте косметологии, после чего отправилась на поиски еды.       Оказавшись на светлой кухне в стиле джапанди, которая была такой же необжитой и неуютной, как и другие комнаты дома, Злата с надеждой распахнула дверцы громадного холодильника. Но вместо изысканных яств и разнообразнейших закусок, она обнаружила пустые полки и лотки. В кухонных тумбах и шкафчиках также не нашлось ничего съестного. Даже кухонная утварь и столовые приборы полностью отсутствовали, отчего Хьюз с грохотом захлопнула дверцы из натурального дерева и пошла за Дорианом.       Борясь с усиливающимся голодом, Злата распахивала каждую дверь, которая попадалась ей на пути, и нетерпеливо выкрикивала имя парня. Она была решительно настроена на то, чтобы согнать Де Бурга с его постели и отправить за покупками в ближайший супермаркет. Однако стоило ей отыскать занятую им спальню, как она резко выругалась себе под нос, ибо его кровать была пуста. В других комнатах его определённо не было, что значило — он уехал завтракать, а её бросил одну страдать от голода в доме, в котором не было даже банки с кофе.       — И чему я вообще удивляюсь? — проворчала она и пнула ногой одну из его открытых сумок, из-за чего из неё выпала стопка одежды и начатая пачка сигарет.       С минуту понаблюдав за лежащими у её ног вещами, Злата повторно огляделась по сторонам, после чего подняла из кучи чёрную толстовку с сигаретами и пошла на задний двор, не забыв при этом захватить с собой найденный в гостиной тёплый плед. Натянув на себя краденную кофту, от которой исходил головокружительно-приятный запах Дориана, Хьюз уселась на плетённое кресло и, подпалив сигарету найденной в пачке зажигалкой, сделала первую за много лет затяжку. Её глаза устремились в сторону идиллического пейзажа, который воплощал собой умиротворение, спокойствие и тишину, и в груди защемило от тоски по отобранной свободе.       Но вкус сигаретного дыма довольно быстро отвлёк её внимание от насущных проблем. В памяти всплыли тошнотворные воспоминания о горьких поцелуях, которые ей дарил её бывший парень, и она, скривившись, потушила сигарету. На языке появился едкий табачный привкус, часто остававшийся после того, как только что покуривший парень прижимал её к стене и неуклюже вылизывал ей рот.       Чарльз Вилсон был для Златы не только её первым, но и единственным парнем, с которым она встречалась. На последнем курсе университета он привлёк её внимание своим вызывающим и шумным поведением, и она, несмотря на все старания, так и не смогла выкинуть его образ из головы. Будучи заядлым гулякой и интриганом, он часто оказывался в эпицентре нешуточных скандалов, и лишь благодаря покровительству богатеньких родителей ему удавалось выходить из любой передряги невредимым.       Одним словом, он был точной копией юного Дориана, но Злата строго-настрого запрещала себе в этом признаваться.       С их самых первых свиданий Хьюз говорила себе, что в этом романе нет места чувствам. Она считала себя слишком прагматичной, чтобы быть одурманенной подобной чушью, как любовь. Она даже не верила, что её душа вообще была способна трепетать от чьего-то взгляда.       Именно поэтому Злата была так уверена, что сможет охмурить Чарльза, да так, что в течение года он заползёт под её каблук, из-под которого не осмелиться ей даже пикнуть. С её стороны это было самонадеянно и дерзновенно, но она была опьянена одной лишь мыслью об успехе. О беззаботной и лишённой сердечных мук жизни.       Но ожидаемо всё пошло не по плану уже в первый месяц их романа. Охваченная мнимым успехом, именно Злата стала невольно идти на поводу у Чарльза, и это обернулось тремя долгими месяцами пьянства и разгула. Неконтролируемые вечеринки, сигаретный дым и лёгкие наркотики заполнили все её дни и ночи, и парень был этому всецело рад. С ней стало в разы веселее прожигать дни юности, и ему чрезмерно льстило, что строптивейшая и неприступнейшая девушка всего университета была в его абсолютной власти.       Однако долго так продолжаться не могло. Никогда не отличавшаяся лёгким и компанейским нравом Хьюз вскоре вконец измоталась и, одумавшись, стала деликатно избегать шумные вечера. Она сосредоточилась на учёбе и перестала поддаваться на уговоры парня вернуться к губительным привычкам. И с каждым новым отказом крах их отношений приближался всё сильнее.       Они стали реже видеться. В их разговорах исчезла прежняя искра и лёгкость. Попытки Златы вернуть его угасший интерес каждый раз оборачивались полной катастрофой, и они только сильнее отдалялись.       Но всё же решающий момент в их неминуемом разрыве настал, когда Злате стало ясно, что Чарльз к своим годам так и не сумел понять простую истину: если ты надеешься построить стабильные, доверительные отношения, то пора бы уже научиться держать себя в штанах.       Ведь когда твоя девушка застанет тебя в одной постели со своей подругой, она будет мстить.       Безжалостно и метко.       — Золотце, тебя разве не учили, что нельзя рыться в чужих вещах? — неизвестно откуда взявшийся Дориан беззлобно спросил у Златы, которая от прозвучавшего вопроса оцепенела.       Хьюз с затравленным видом плавно повернулась в сторону Де Бурга, стоявшего в дверях, и настороженно взглянула на него. На нём была надета лёгкая куртка и ботинки, а значит он только что вернулся из города и сразу пошёл её искать.       — Не извинишься? — поинтересовался он, разглядывая девушку в своей толстовке, которая была ей очевидно велика.       — На том свете извинюсь, — неуверенно буркнула она, уже готовясь, что за это он отберёт пачку сигарет и грубо стянет с неё свою толстовку.       Но вместо этого он покачал головой и, заметив, как сильно покраснели её уши и кончик носа от мороза, натянул ей на голову капюшон. После чего ушёл, оставив сконфуженную Хьюз на веранде совсем одну.       — Завтрак будет готов через пятнадцать минут. Если голодна, можешь присоединиться, — только и прокричал он великодушно из недр дома, тем самым ещё сильнее сбив с толку оторопелую девушку.       — Ну и чудак, — пробормотала она себе под нос и, вспомнив его вчерашнюю обходительность, невольно задалась про себя вопросом: «А не приложился ли он часом крепко головой об асфальт, раз так внезапно стал вести себя участливо и любезно?».       С застывшим на лице выражением задумчивой меланхолии Хьюз сильнее укуталась в плед. И только когда холод пробрал её до костей, она зашла в дом, думая о совместной трапезе с Дорианом. Неторопливо шагая в сторону кухни, она представляла себе, как привыкший к непозволительному расточительству парень накрыл стол позолоченными тарелками и столовым серебром. А после поставил упаковку хлопьев и галлон молока, ибо он очевидно был всё также туп как пробка, когда дело касалось готовки даже самых элементарных блюд.       Однако стоило Злате зайти на кухню и подойти к столу, она с искренним изумлением обнаружила, как сильно ошибалась. Перед ней стояли две обычные керамические тарелки с дымящимся омлетом, парой тостов и лёгким салатом, а на плите остывала использованная сковорода.       — У какой несчастной домохозяйки ты всё это отобрал этим утром? — с картинным удивлением произнесла она, разглядывая приготовленную еду и возвышающуюся в углу комнаты гору пустых коробок из-под новой посуды.       — Продолжишь ехидничать, и я отправлю тебя завтракать в сарай, — Дориан не оценил её подкол и, надувшись из-за отсутствия малейшей признательности, с ворчливым видом выдвинул для себя стул. — И к твоему сведению, Хьюз, слово «Спасибо» не такое уж и труднопроизносимое.       — А может мне сразу тебе в ноги броситься? Ну чтоб не мелочиться.       — Было бы весьма кстати.       — Перебьёшься, — только и произнесла она, заняв место напротив него, и они приступили к молчаливому завтраку.       Не евшей целые сутки Хьюз пришлось сильно сдерживаться, стоило первому кусочку омлета оказаться у неё во рту. Голод подталкивал её накинуться на свою порцию еды и расправиться с ней за считанные секунды, словно ненасытная дикарка. Но нежелание выслушивать колкие и насмешливые замечания Де Бурга об отсутствии её манер за столом было сильнее, поэтому она делала вид, будто её внутренности не стягивало в тугие узлы, а желудок не требовал немедленной добавки.       Дориан же, в свою очередь, неторопливо потягивал сладкий кофе, украдкой наблюдая за девушкой. За последние пару лет он отвык завтракать, поскольку запах еды по утрам вызывал у него сильную тошноту. Но поскольку он не мог позволить Злате догадаться, что только ради неё он проснулся в такую рань, а затем после долгого пути за покупками встал у плиты, ему пришлось через силу давиться омлетом и сразу же запивать его большими глотками кофе.       Любые неудобства, лишь бы она не узнала о проявленной им заботе, ведь иначе ему придётся вечность выслушивать её нещадные насмешки.       — Что это за дом, в котором мы скрываемся сейчас? — вдруг спросила Злата, стоило ей съесть не только свою, но и часть порции Дориана, которой он был только рад с ней поделиться. — Ты ведь не вломился в чужую собственность? Опять.       — Нет, не вломился, — он не смог не заметить её намёк. — Этот дом принадлежит Кайлу. Он купил этот участок пару лет назад. В то время он активно готовился к тому, чтобы отойти от дел. Надеялся, что, когда Элисон поступит в университет, он сможет переехать сюда вместе с Лаурой. Но за последний год он столкнулся с некоторыми проблемами, из-за чего строительство приостановилось, а его планы пришлось во многом изменить.       — К слову о Лауре и Кайле, — с любопытством протянула Злата, и Дориану тут же не понравился лукавый блеск в её глазах. — Что происходит между этими двумя? Очевидно, что они не в браке, но я не раз видела, как они между собой общались. Столько нежности и доверия друг к другу, что просто невозможно не задаться вопросом о том, насколько они на самом деле близки.       — Они спят в разных спальнях, если твой вопрос об этом, — дал он спешный ответ и невольно состроив брезгливую гримасу, словно его вынудили обсуждать интимную жизнь его родителей.       — Но всё же они живут в одном доме. И не хочу прослыть расистской, но родственничками их вряд ли назовёшь.       — Так, давай-ка сменим тему, — дёргано попросил он и, собрав грязную посуду со стола, подошёл к раковине.       — Ну надо же, смущаешься, как мальчишка, — насмешливо улыбнулась Злата, тайно разглядывая взвинченного парня, который закатывал рукава тёмно-синей облегающей кофты.       Её пристальный взгляд быстро скользнул с изящных пальцев Дориана на его накаченные руки и мускулистую спину, и она невольно стала завороженно изучать его неожиданно прекрасно сложенную высокую фигуру. До этого дня она видела его исключительно в мешковатых толстовках и штанах, поэтому ошибочно считала, что с помощью такой одежды он пытается скрыть от окружающих свою чрезмерную худобу. Ведь именно таким она его и запомнила — тощим и хилым шестнадцатилетним подростком, который был не в силах поднять даже небольшую тяжесть.       Однако в этот день Злате — как бы сильно ей этого не хотелось — пришлось мысленно признать, что отныне Дориан Де Бург обладал внушительным телосложением взрослого мужчины, у которого, как назло, к тому же были сводившие её с ума стильные татуировки на предплечьях и зачесанные назад ухоженные волосы.       — Дориан, — вопросительно произнесла Злата, желая отделаться от неподобающих мыслей о нём. — И что теперь?       — О чём ты? — он обернулся к ней, когда скрипящие от чистоты тарелки были досуха вытерты бумажным полотенцем и спрятаны на верхней полке.       — Что нам делать дальше? Каков план действий? Или что, мы как пара пенсионеров на закате жизни проведём здесь остаток своих дней?       Дориан с тягостным вздохом опёрся о кухонную тумбу и сложил руки на груди. Ему только стало лучше, после того как тошнотворный запах еды полностью выветрился из комнаты, как вдруг девушка решила завалить его чередой вопросов, ответы на которые он сам пока ещё не знал.       — Боюсь, на данный момент нам остаётся только ждать.       — То есть бездействовать?       — А у тебя есть другие варианты, которые, в случае неудачи, не повлекут за собой гибели десятка людей, включая наши собственные? — он многозначительно взглянул на поджавшую губы девушку, которой очевидно нечего было предложить взамен. — Не знаю, как у тебя обстоят с этим дела, но ко мне удача крайне редко поворачивается лицом. Поэтому я предпочту залечь на дно в этой богом забытой чаще, дожидаясь дальнейших указаний Кайла, чем стану испытывать свою судьбу.       — То есть иными словами, моё возвращение к нормальной жизни снова откладывается на неопределённый срок, — сокрушённо пробормотала Хьюз, драматично подперев лоб рукой. — И опять всё из-за тебя, психованная ты кегля.       — Продолжишь в том же духе, Золотце, и можешь забыть о своём утешительном подарке, который я тебе купил.       — Что? Подарок? — Злата с инстинктивным энтузиазмом подняла на него горящие неподдельным любопытством глаза. — Какой подарок?       — Я оставил его в твоей комнате на кровати. Можешь пойти и посмотреть.       — В чём подвох? — Хьюз с нескрываемой подозрительностью сощурила глаза. Она с самого детства обожала получать подарки, и было совсем неважно от кого и по какому поводу. Однако что-то в его взгляде удерживало её от радостных излияний.       — Никакого подвоха, — простодушно пожал он плечами. — Вчера ты так сильно настрадалась, что я решил тебя порадовать.       — Клянусь богом, Дориан, если там по итогу ничего не окажется, что-нибудь тяжёлое обязательно полетит в твоё смазливое личико.       Сделав грозное предупреждение, Злата направилась в свою спальню, а Де Бург неспешно последовал за ней, чтобы насладиться её реакцией. Оказавшись внутри слабо освещённой комнаты, девушка подошла к кровати, посреди которой лежала небольшая чёрная коробка. На ней не было ни надписей, ни изображений, которые могли бы подсказать о её содержимом. Только название бренда, о котором девушка никогда до этого не слышала.       — Я видел похожий в твоём доме. Так что, думаю, тебе понравится, — Дориан ещё сильнее заинтриговал её, остановившись в дверном проёме. И когда Хьюз наконец открыла свой подарок, кривая ухмылка мгновенно расцвела на его губах. — Когда я увидел его на прилавке, то просто не мог пройти мимо, не подумав о тебе.       — Беги, Дориан, — Злата со смертоносной яростью взглянула на него. — Беги до самого Чикаго.       — Думай обо мне, когда будешь наслаждаться им одинокими ночами, — произнёс он с дьявольским соблазном в голосе, после чего ушёл, оставив дымящуюся от бешенства Злату стоять с чёрным вибратором в руке.