Помоги мне.

Стояло долгое молчание. Приятная тишина для ушей. Спокойная. Лишь приятный, прохладный ветерок дул в лицо. Рядом со мной стоял человек, обладатель голубых, ангельских глаз, которые в данный момент глядели на меня, с нежной улыбкой на меня. Но вдруг, эта приятная идиллия оборвалась хрупким, звонким от долгого молчания, голосом — Мори-сан Ох, какой же этот рыжик милый. Именно со мной он стал спокойным, разумным, не таким, каким был с другими психиатрами, врачами. Это так приятно осознавать, что я, какой то особенный человек для Накахары. Но, надо ему помочь и найти контакт с другими людьми. – Чуя. Резко, неожиданно я его позвал, сжимая свои руки, в белых, как снег, как смерть, перчатках. У меня была одна идейка. Обладатель этих рыжих волос должен проработать своё прошлое и забыть его. Как я понимаю, он его держит в голове, не отпуская. Держит в голове ту мысль, что все люди ужасны. Ох, я с ним согласен. Нету чистых людей, никому нельзя доверять сейчас. Но надо знать рамки разумного. – Не против ли ты поговорить с одним человеком? Моя ладонь легла на фарфоровую бледную щеку, поглаживая. Рыжеволосый сразу поменялся в лице, руками, хрупкими, исколотыми сжимая мой медицинский халат.* – вы... Вы хотите отдать меня другому врачу? Его слова меня поразили. Я мигом обнял мальчика, лишь бы не сделать хуже. Ведь такое могло его ранить. Его никто не любил по настоящему. Ему не давали должной ласки и любви. Это, это ужасно. Я хочу ему помочь, чтоб он ощущал себя нужным. –Нет, Чуя. Не смей такое говорить. Я никогда тебя не брошу. Чуя отстранился от моей груди, отходя на пару шагов назад. Вновь тишина.

Блаженство испытав в тиши, Меня уже не радуют те звуки, Которые лишь издают шумы И насаждают нарочито слухи. Испробуя возможности свои, Пытаюсь я понять, своим молчаньем, Как достигаю истины души, Приобретая зёрна новых знаний. Они ж,взрастают только в тишине, И пополняют мыслей моих кладезь, Чтоб истинную суть свою познать И подарить мне искреннюю радость.

Потом, через пару минут раздается тихий, обеспокоенный моей, да и в целом потери единственного человека, которому он доверял.* – тогда, к какому? – не против ли ты, сходить к психологу? Он мог бы помочь проработать твои детские травмы. Мой пациент, смотрел на меня, молчал. Скорее всего думал насчёт психолога. Взвешивал все да и нет. Но с его губ, спустя пару минут молчание спал вопрос – вы будете со мной? Этот вопрос меня поразил в самое сердце. Я ему правда нужен? Моя компания ему необходима? Я стал ему близок? Это замечательная новость конечно, но вдруг я сделаю больно? Нет, не сделаю. Поскольку он мне не безразличен. – да. – тогда я согласен.

На мир таинственный духов, Над этой бездной безымянной, Покров наброшен златотканный Высокой волею богов. День — сей блистательный покров День, земнородных оживленье, Души болящей исцеленье, Друг человеков и богов! Но меркнет день — настала ночь; Пришла — и с мира рокового Ткань благодатную покрова Сорвав, отбрасывает прочь… И бездна нам обнажена С своими страхами и мглами, И нет преград меж ей и нами — Вот отчего нам ночь страшна!

Следующий день. Я вновь пришел, уже казалось бы, на любимую, из за близкого человека, работу. Я зашёл в палату. Чуя ещё спал. Я не хотел его будить, по этому сел на стул, рядом с кроватью, смотря на спящего. Такой красивый. Настолько, что смотря на него я сразу впал свои глубокие мысли о Накахаре. О его рыжих волосах, которые сейчас лежали на белой подушке. Его голубые очи, небесные, чистые, как у ангела. Да и сама его натура, как у самого чистого ангелочка, но скрывается, защищается. Его бледная кожа, из за того, что не выходит на улицу, не дышит свежим воздухом, плохо спит по ночам. Так же у Чуи было низкое давление поэтому кожа была бледная. Препараты на него не особо хорошо влияли. Его худые, изящные руки. Такие тощие, да и сам юноша довольно худ, поскольку в психиатрической больнице не дают стоящей, вкусной еды, да и вообще съедобной. По этому он не ел,да и ему никто не приносил, а из палаты не выпускали. Ну ничего, я его накормлю и избавлю от бледной, как у покойника кожи. Вот его глаза потихоньку открываются, пока находился в трансе от его красоты. Я даже не заметил, как объект этой прекрасной внешности толкал меня в костлявое плечо, дабы привести в себя. – Мори-сан! С вами всё хорошо!? От этого звонкого голоса, я сразу покинул свои мысли о Чуе, смотря на него, вновь рассматривая его, а после проговорил. – сейчас принесу тебе завтрак и пойдем к психологу, хорошо, милый мой? Мои руки, опять в перчатках поправили растрёпанную челку, смотря в его глаза. Он в свою очередь кивнул. Я моментально встал со стула и пошёл в ближайшее кофе от больницы. Всё же, у нас хорошая больница и она была не в глуши города, как большинство, а в центре. В кофе я ему взял небольшой кофейный десерт. Он не приторно сладкий, но и не горький. Прям что надо. Так же не особо жирный, то есть Чуе не станет плохо, после его употребления. Ведь юноша пил таблетки и делал уколы и ещё полностью не восстановился. От жирного десерта, его могло бы вырвать. Ещё взял ему кофе и опять вернулся на работу. Вернувшись в палату, я поставил голубоглазому десертик и чашку с кофе. Он с удовольствием начал есть. Мне так нравилось на него смотреть. Не важно, что тот делает. Ест, спит. Он красив в любом случае. Не пойму, почему так с ним обошлись? Когда, Чуя доел, я убрал все за ним от чего тому стало неловко и завел с ним разговор. – Чуя, ты же помнишь? – про психолога? Да. Бледнокожий отвернулся, смотря в стену. Было понятно, что идти он не особо хотел, а по большей части провести время со мной. Но как бы этого не хотелось ему, а мне его заставлять. Это нужно. – Милый мой Я снял перчатку с одной руки и эту обнаженную худощавую руку, где были видны вены, при чём очень хорошо, положил на щеку своего юноши, а тот сразу повернулся ко мне вновь, глядя на меня чистыми глазами. – Я не хочу тебя заставлять, но это нужно. Иначе, тебя отсюда никто не выпишет. Пожалуйста Тот нежно улыбнулся. Какая улыбка... Я просто был шокирован ей. Такой милый...* – Мори, я же сказал, что пойду. Только будьте со мной рядом. После его слов, я убрал руку, взяв ею хрупкое, худое, белое запястье, целуя его. Совершенно едва касаясь губами, будто оно сломается, а я в свою очередь, не хочу вредить Чуе. Только защищать и оберегать, как самое ценное сокровище. – тогда пошли. Я встал со стула и подал ему руку. Он уже с лёгкостью вставал на ноги и, чуть хромая от усталости, ходил. Скоро пропадёт эта усталость. Ведь она у него появилась из-за вечных успокоительных и снотворных. Мы пошли к психологу, который работал у нас в клинике. В психиатрических лечебницах тоже есть психологи, хоть они, конкретно врачами не являются, только специалистами. Но у нас там работала очень хорошая, порядочная, понимающая девушка. Думаю, Чуя нашел бы с ней общий язык. И вот мы уже заходим в кабинет...