Трофей

Женщина, похоже, решила, что может доверять Дизасу, поэтому ходила за ним хвостиком. Но при этом умудрялась выглядеть робко и обеспокоенно, как будто все равно боялась. А Дизас продолжал говорить с ней, как будто она может понять, но особо ни на что не надеялся и дублировал все просьбы жестами. А вечером, укладываясь в постель немного уставшим от непривычного внимания к кому-то, он понял, что волнуется. Волнуется, удобно ли ей на диване в кабинете, не сбежит ли она, будет ли ей тепло под пледом, не голодная ли она, если пугливо отказалась от ужина, сможет ли поспать, не будет ли опять сворачиваться в боязливый комок, не болит ли у нее от этого спина, как и от ночёвки в сумке. Проблему он и в этот раз запил небольшой дозой алкоголя, а потом уже более-менее спокойно задремал. Зато утро началось рано — с вызова всех провинившихся и нечаянного трофея, принесённого в их мир против воли. Правда, немедленного прибытия никто не требовал, беседа была взаимно вежливой и спокойной, поэтому Дизас решил, что наказывать их не будут. Женщине предстояло отправиться в свой мир, а ему предстояло как-то ей это объяснить и попрощаться. С одной стороны, он испытывал облегчение, потому что избавлялся от хлопот. С другой — ему было ее жалко. Ведь она снова попадет туда, где ее, как вещь, перевозили в сумке. Туда, где ее десятки раз ранили, потому что шрамы на теле не взялись бы из воздуха. Но лев не позволял себе думать о таком, решительно не позволял. Сигус оставался дома, как раненый, да и не хотел идти, попросил только купить по пути домой каких-нибудь фруктов. Изас собрал в кучку сумки с деньгами, кое-что переложил, потому что они не были плотно набиты. А Дизас перерыл все шкафы в доме, пытаясь найти что-нибудь для их нечаянного трофея. Если уж с футболкой в роли платья можно было смириться, то на ноги надеть было нечего. У женщины не было подушечек на ногах, только такая же тонкая, как на всем теле, кожа, поэтому она явно быстро бы расцарапала стопы. Но ничего подходящего не нашлось, поэтому Дизас решил просто взять ее на руки. Тем более, с ее крохотным ростом так было бы даже безопаснее, ведь явно затоптали бы в центре, где много народу. Женщина доверчиво подошла, когда ее поманили, и сразу зажмурилась и втянула голову в плечи, когда к ней протянули руки. Дрожала и явно старалась даже не шевелиться, пока Дизас усаживал ее к себе на предплечье, стараясь не задеть когтями. Прихватив ещё и одну сумку с добычей, он вместе с братом вышел из дома. Иномирянка осторожно, из-под ресниц рассматривала незнакомые улицы, робко придерживалась тоненькими бледными пальцами за куртку Дизаса и не шевелилась. Он нес ее, чуждую и странную на вид, и старался не думать о том, что она маленькая, просто микроскопическая, худенькая, а потому казалась совершенно беззащитной. Вот так, сидя у него на руках, эта женщина выглядела ещё меньше, а ведь привязалась к нему всего за день, позволяла нести себя в неизвестное место и неизвестно зачем. Ее, испуганную, но все равно немножко любопытную, хотелось погладить, чтобы расслабилась, открыла глаза, хотелось защитить. Уж точно не хотелось отдавать обратно мучителям. На бесшерстное создание оглядывались, но не обращали слишком пристального внимания, потому что иномиряне не были такой уж редкостью здесь. В этом мире была прекрасно развита сеть порталов, поэтому процветала торговля. Да и для наемников были условия отличные, здесь они заключали контракты, пользуясь налоговыми льготами. И здесь же они зачастую искали то, что было украдено у них во время легального рейда, который даже не считался грабежом по местному законодательству. Дизас волновался, что им предстоит какое-то заседание комиссии, придется оправдываться и все такое, но им только выдали предписание о штрафной выплате. И от суммы у него просто глаза на лоб полезли. — Мы же не знали, что она будет в сумке! — прорычал он, встряхивая несчастной бумажкой. Сидящая у него на руке женщина вздрогнула, поэтому пришлось немного сбавить тон. — И мы ведь не против ее вернуть. — Это и так самое мягкое взыскание, — хмыкнул гепард, скрестив руки на груди, — мы даже не стали применять коэффициент, положенный за взаимодействие с человеком, — видимо, это название ее расы. Звучало немного странно, хотя и выглядела она не лучше, — их мир закрыт для посещения из-за агрессивности и опасности этой расы. Агрессивности и опасности? Дизас посмотрел на женщину у себя в руках, она заметила этот жест и посмотрела на него в ответ снизу вверх. Полтора метра ростом, хрупкие конечности, глаза большие и влажные, реснички пушистые, странный маленький носик и узкий рот, ни клыков, ни когтей — агрессивная и опасная. Верилось с трудом. Но просто так миры к посещению не закрываются, так что… — Неплохо заработали, — довольно поделился Изас, возвращаясь из кассового отделения, где обменял валюту мира лизардов на местную. — Да? — Дизас передал ему предписание. — Э-э-э… — потрясённо протянул младший, сглотнул, неотрывно глядя на сумму штрафа. — Ну, почти вышли в ноль. Старшему оставалось только вздохнуть. В принципе, это был не худший вариант — выйти в ноль. Учитывая, что могли и лицензию отобрать, и срок впаять, и что угодно ещё сделать — даже увеличить штраф. — За ней уже прибыли, — вмешался гепард, взмахом ладони позвал их к двери, — оказалось, вы украли наложницу какого-то аристократа, они почти сразу за ней примчались. Конечно, коты водились только в одном мире, так что найти, куда смылись через портал рейдеры, было бы нетрудно. Претендовать на украденные деньги было бесполезно, теперь они принадлежали этому миру и этим котам, но потребовать назад наложницу вполне можно было — учитывая, что они не были против ее вернуть. Как только открылась дверь, и женщина увидела лизардов, ее крохотное тельце будто окаменело от напряжения. Дизас покосился на нее и сжал зубы, увидев, что она плачет. Только что была куда более спокойной, вчера полакомилась йогуртом, спала эту ночь явно лучше — а теперь видит тех, кто ее мучил, и просто плачет, без единого звука, без слов, просто зажмурилась и плачет. Он чувствовал ее мелкую дрожь, и отчаянно не хотел отдавать эту женщину чертовым лизардам. Зубастым, когтистым, шипастым и холодным тварям, которые оставили на ней столько шрамов. Но и в этом мире ей не было места, поэтому Дизас присел и поставил ее на пол. Женщина опустила голову, пугливо съежилась и дрогнула всем телом, когда один из лизардов явно позвал ее. Это шипение вообще не походило на дружелюбный звук. Но послушно пошла, едва переставляя босые ноги. Изас наблюдал за сложной гаммой эмоций на лице обычно довольно холодного к чужим переживаниям брата. Он возился с этой малявкой весь вечер, да и, вообще-то, она миленькая, хоть и выглядит странно, ее хотелось жалеть и кормить вкусненьким. — Вообще-то, это наша законная добыча, так что без выкупа не отдам, — сказал Изас, чтобы немного подтолкнуть сомневающегося старшего. Дизас с возмущением уставился на него, но сразу понял, к чему это было сказано. Сделал шаг вперёд и осторожно потянул женщину за рукав футболки. Она чуть не подпрыгнула от испуга, обернулась, прижимая руки к груди. Лев присел на корточки и протянул ей руку, предлагая остаться. Да, она была их законной добычей, их собственностью, потому что не имела статуса в этом мире. И он мог принимать решение, отпустить ее, продать или оставить себе. Но не хотел быть тем, кто пленит ее, а потому дал выбор. Ведь всегда могло оказаться, что робость — просто свойство расы, и ей там было хорошо, в том мире, в роли наложницы аристократа, а шрамы просто объяснялись бы по-другому. Так что, если бы она захотела — могла бы уйти с этими лизардами и вернуться к привычной жизни. Женщина зажмурилась и вцепилась обеими крошечными ручками ему в палец, как в последнюю соломинку. Этого было достаточно. — Мы оставим ее себе, — сообщил Дизас, подхватывая иномирянку на руки и прижимая к себе. — Ты не слышал, что я сказал про агрессивных и опасных? — поморщился гепард, но получил в ответ только небрежную отмашку. Теперь ему предстояло объясниться с недовольными лизардами. — Идите пошлину за раба платить. Львы синхронно вздохнули, потому что опять платить. Но, поскольку женщина человека не представляла ценности ни в плане физической работы, ни в качестве украшения или востребованной сексуальной игрушки, пошлина была невысокой — как за декоративного питомца. Как раз получилась такая сумма, что добытых в рейде денег как будто бы и не было никогда. — Хорошо хоть, что она вряд ли много ест, — хмыкнул Изас, придирчиво выбирая на прилавке фрукты для своего раненого любовника. Дизас знал, что это не претензия, у них не было срочной потребности в деньгах, так что время на выздоровление Сигуса и планирование следующего рейда ещё оставалось. И да, эта кроха физически не могла бы много есть, но ее хотелось побаловать. Ещё предстояло сходить поискать подходящий магазин иномирной одежды, чтобы купить ей обувь и что-нибудь по размеру. И, наверное, расчёску, потому что гребни для гривы явно были бы слишком редкими для ее тонких волос. Тигр с удивлением, но и с радостью принял то, что львы вернулись вместе с человеком. Спросил, что получилось с остальной добычей, и в ответ получил только тяжёлый вздох. Дизас отнес женщину в кабинет, поставил ее на пол. Только отвернулся, чтобы убрать разложенное на диване одеяло и сесть, потому что хотел хотя бы попытаться поговорить, а обернувшись увидел уже обнаженную женщину. — Ты что делаешь? — пробормотал он, поспешно отворачиваясь. Она стояла посреди комнаты, смешная и лысая, тихо плачущая, как будто для заклания себя приготовила. Может, подумала, что и здесь будет наложницей. И Дизасу отчаянно не хватало возможности поговорить с ней. Вздохнув, он подошёл, наблюдая, как она снова сжимается, хотя ведь ещё утром ходила за ним, как привязанная, и не боялась так сильно. Подняв с пола футболку, он встряхнул ее и надел на глупую женщину, которая неожиданно стала его собственностью и ответственностью. Она не сообразила сразу поднять руки, они оказались внутри футболки, и он воспользовался этим, чтобы подвести ее к дверце шкафчика из темного стекла, в которой они неплохо отражались. Показал на себя, на нее, чтобы увидела, насколько они разные. Не то чтобы он готов был объявить ее страшной или уродливой, просто… Она была другой. Без шерсти, маленькой, с непривычным строением лица. Может, кого-то такое и заводило, но он-то был не из таких. А она снова плакала, как будто у нее внутри был бесконечный запас воды. Сказала что-то, скорее даже всхлипнула, и это были высокие, немного певучие и мягкие звуки, но увы, в слова они не складывались, хотя интонация была вопросительная. Лев просто погладил ее по голове, чтобы не думала о плохом, вспомнила, что ее тут угощали вкусным, не обижали. И решил, что не скажет своим напарникам о том, что эта мелочь себя пыталась ему предложить, чтобы избежать скабрезных шуточек. Когда он пошел к двери, человек пошла за ним. Поспешно просунула руки в рукава и потопала следом, перебирая короткими ножками часто и торопливо, чтобы не отставать. И его вполне устраивало, что она сама решила держаться рядом, не отстранялась и не боялась, что набросятся и изнасилуют. Или сожрут. На кухне Изас и Сигус порезали фрукты, достали йогурт и приготовили кофе. Женщина снова робела подойти к столу, да и ей было бы неудобно, поэтому Дизас просто посадил ее к себе на колено. Так ему было немного тесно есть, зато она оказалась на нормальной высоте перед столом и никуда не могла сама уйти, пока не поест. Осторожно поглядывая на котов, она взяла ложку, медленно и аккуратно, как будто боялась, что запретят или окрикнут, хотя вчера уже могла убедиться, что никто не против, если она что-то попробует. Пока Изас рассказывал, как они сходили на возврат трофея, новый хозяин наблюдал, что человек ест только йогурт, но даже не пытается потянуться к блюду с фруктами, которое стояло практически у нее под носом. Подхватив одну дольку, он просто сунул ее в баночку с йогуртом, ощутив, как женщина вздрогнула от неожиданного движения рядом. Видимо, ей на все нужно отдельное разрешение — и он потрудится его дать. После импровизированного сладкого перекуса Дизас решил помыть посуду. Обычно они делали это раз в день, ну и без особого желания, а сейчас он мог ополоснуть пару тарелок и кружек и весь день считаться внесшим свой вклад в уборку, так что вечером точно будет освобождён от очереди на мытье. Едва только он включил воду, рядом поспешно протопали маленькие пяточки. Женщина приподнялась на носочки, заглядывая в раковину, и осторожно потянула его за руку. — Хочешь помыть? — по привычке обратился вслух лев, но она ничего не ответила, только смотрела на него снизу вверх. Он поставил перед мойкой стул, подождал, пока она на него взгромоздится, и наблюдал, как крошечные ручки усердно натирают губкой большие тарелки, хотя на них были только фрукты, можно было просто ополоснуть. Ему стало немного спокойнее. Трофейная трусишка снова смотрела на него, открыв глаза, а не жмурилась от ужаса или ожидания боли, даже сама первой его потрогала. Проявила какую-то инициативу, сама подошла и попросила помочь. Это обнадеживало, позволяло думать, что со временем она тут освоится. Ради интереса заглянув на биржу, Дизас глянул, сколько стоят кристаллы-переводчики, хотя бы бытовые, на два языка. Сглотнул, убрал коммуникатор и подумал, что пока что и жестами перекантоваться можно. Закончив с мытьём и вытиранием рук, он пошел в гостиную. Конечно же, на диване уже было лежбище, в котором ему вполне нашлось место. Женщина некоторое время робко терлась рядом, но все же села на подушку у стола, которая так со вчерашнего дня там и валялась. — Надо было, пока переводчик был рядом, хотя бы имя ее спросить, — заметил Сигус, млеющий от почесываний по затылку и потому не особо желающий открывать глаза. — Разберемся, — старший из львов немного наклонился, привлекая внимание иномирянки, и показал себе на грудь, — Дизас, — показал на брата, — Изас, — ну и показал на тигра, — Сигус. Отличить их будет просто, даже если она никогда раньше не видела львов и тигров. Даже львы были не особо похожи, старший был чуть выше, шире в плечах, хотя, конечно, не настолько, чтобы сравняться с тигром, самым крупным видом котов. — Шади, — тихонечко, почти на грани слышимости шепнула женщина, повторив указующий жест. — Шипяще, — усмехнулся Сигус, хотя было трудно ожидать другого имени от наложницы лизардов. Им всем предстояло привыкнуть друг к другу и освоиться — с новым местом жительства, новыми соседями и новыми обязанностями.