Трофей

Женщина с плохо скрытым восторгом стрескала булочку с кремом, а после скромно сложила ручки на коленях и немного опустила голову, переходя в свой незаметный режим. Дизас, лениво слизывая с пальцев сахарную пудру, подумал, что ведь ей явно приходилось чуть ли не целыми днями в такой позе сидеть, и с раздражением вздохнул. Ему не нравилось то, что кто-то мучил такое беззащитное создание. Впрочем, ещё ему надо было переодеться во что-то свежее и более комфортное, поэтому он встал и собрался пойти наверх, аккуратно обошел подушку, чтобы не зацепить хрупкую иномирянку. Шади тоже поспешила встать, но он махнул рукой, чтобы не бегала туда-сюда, и она нерешительно опустилась обратно. И необычно прямым взглядом проследила, куда он уходит, заметно расслабившись, когда лев поднялся на второй этаж. Изас завистливо вздохнул, понимая, что она уже так привязалась к Дизасу, что успела за ночь по нему соскучиться. Все, что касалось этой крошечной женщины, получалось спонтанно, быстро и странно, но почему-то очень логично. Заметив на ее щеке пятнышко крема, Сигус протянул малявке салфетку. Она осторожно, с опаской приняла ее, явно не понимая, зачем, и тигр показал себе на щеку, чтобы не пугать ее лишними движениями. Округлив на секунду глаза, Шади стремительно покраснела и опустила голову, спешно вытирая указанное место сразу на обеих щеках. Это было так мило и непосредственно, что здоровяку оставалось только уткнуться лбом любовнику в плечо и обнять его покрепче, пытаясь заменить этим желание потискать кроху. Он ещё толком не касался ее, не обнимал, не брал на руки, как львы, поэтому мог только представлять себе, насколько она лёгкая и тонкая. Дизас вернулся в привычных домашних вещах, плюхнулся на свое место и широко зевнул. Разумеется, он не выспался, но это не играло особой роли из-за ранения Сигуса. Лениво рыкнув в ответ на саркастичные просьбы рассказать, где шлялся всю ночь, он почесал немного зудящие царапки на плече и перевел тему, выпытывая, хорошо ли эти двое голубков вели себя в плане заботы об их своеобразном питомце. Ощутив какое-то прикосновение к колену, он едва не дернулся, но успел подавить это, чтобы не навредить нечаянно Шади. Да, это она коснулась его — потому что задремала, наклонилась вперёд и уткнулась лбом ему в бедро, явно нечаянно. На ней тоже сказывался недосып, к тому же, после плотного завтрака и сладкого перекуса не могло не потянуть в сон. Лев даже затаил дыхание, понимая, что сейчас ему оказали серьезнейшее доверие — она настолько расслабилась, что смогла заснуть с ним рядом. Ну, ещё с двумя котами рядом, но их в расчет он предпочел не брать. — Вы так сблизились, — хмыкнул Изас, в качестве ответной меры подгребая к себе ближе покладистого любовника. — Завидуй молча, — в тон хмыкнул Дизас, понизив голос, чтобы не разбудить женщину и не нарушить такой интимный и милый момент. — Ещё чего, вслух буду, — прищурился языкастый младший, собираясь припомнить все хорошее, — не замечал раньше за тобой таких нежностей. Было очевидно, что ни в каком возрасте у них с братом не было такой разницы в росте и сложении, как с этой микроскопической иномирянкой, никогда и Изас не был таким послушным, покорным и открыто беззащитным. Дизас не особо умел и хотел заботиться, считал, что выполнил свой долг уже тем, что его подопечный одет, обут и ходит в школу с некоторым количеством карманных на булочку, мамочкой притворяться не собирался. Они оба были, фактически, подростками, когда остались вдвоем, старшему пришлось бросить увлечения и гулянки с друзьями, чтобы заработать на жизнь сразу двоим, а младший не смог сразу отпустить мысль о том, что нянчиться с ним, как мама, никто больше не будет. Множество ссор отдалило братьев друг от друга, но они, больше по привычке, жили вместе, пошли вместе в рейдеры, когда получили предложение. И, в целом, взрослея, успокоились, уже по-взрослому накрепко сблизились, хоть и сохранили манеру переругиваться вместо нормальных разговоров. — Ну так я, в отличие от тебя, не лижусь при посторонних, — фыркнул Дизас, скрестил руки на груди. Его всегда раздражала манера младшего при всех обжиматься со своим полосатым любовником, демонстрируя всем и каждому эти нетрадиционные отношения, создавая поводы для драк и мешая жить ещё и не причастному Дизасу. Но, когда они несколько лет назад приняли в команду Сигуса, именно старший лев первым заметил, что происходит, даже раньше, чем сам Изас. Раньше времени оторванный от любящей семьи молодой лев просто не мог не втюхаться по уши в большого, сильного и заботливого, как наседка, тигра, имеющего действительно щемящие привычки. Нарезая для себя яблоко, он обязательно чистил ещё пару, предлагал остальным. Если кто-то себя плохо чувствовал или болел, Сигус помогал, готовил вкусное, бегал за лекарствами, развлекал разговорами, чтобы было не скучно. У него было, конечно же, такое же огромное и теплое сердце, как он сам. А теперь вот недолюбленный подросток с упоением получал свою законную нежность — и только отчасти из-за признания собственной вины в этом Дизас проглотил все свои претензии к геям под одной с ним крышей, только безобидно ворчал иногда. К тому же, парнем Сигус был отличным, бойким, серьезным и надёжным, что очень помогало в рейдах. — Завидуй молча, — ехидно протянул Изас, с долей демонстративности обтираясь виском о плечо тигра, который только укоризненно вздохнул, не одобряя такие дразнилки. За окном немного потемнело от набежавших туч, погода портилась, становилось прохладнее. В такой день буквально сама мать-природа велела валяться и бездельничать. И кто они такие, чтобы идти против ее воли? К тому же, начался довольно интересный фильм, под который они не спеша доедали сладкое, безбожно портя себе аппетит перед обедом. Изас потихоньку засекал, сколько его черствый и не особо сентиментальный братец просидит без движения. За час он несколько раз переложил руки, понемногу двигал свободной ногой, явно ерзал, устав сидеть в одной позе, но все равно старался не особо шевелиться, чтобы не разбудить женщину. Но чистоту эксперимента подпортил неожиданный и громкий треск, после которого сразу же сверкнула молния. Пока Шади вздрагивала, выпрямлялась, потирая глаза, успел начаться ливень — и за его шорохом через приоткрытое окно совсем не было слышно, что она говорит, снова униженно склоняясь к полу как можно ниже. — Ничего, ничего, — Дизас погладил ее по сгорбленной спинке, чтобы не извинялась так. Выпрямившись, женщина не поднимала головы, видимо, стыдилась. И объяснить ей, что все хорошо, ничего страшного не случилось, не вышло бы без слов, поэтому лев просто погладил ее по волосам, заметив, что от давления ткани его штанов у нее на лбу образовалось немного рельефное красное пятно. Ему стало не по себе от осознания, что вот настолько она хрупкая и уязвимая, одним щелчком убить можно. Даже заволновался, стоит ли разрешать ей спать рядом, ведь придавить ее во сне может быть фатально. Хотя теперь, когда бывшая рабыня приняла сон в хозяйской постели за поощрение, не получится ей объяснить, что ее не ради наказания прогоняют, а ради безопасности. Немного поерзав, Шади медленно, проверяя реакцию, встала. Ее никто не останавливал, поэтому она гулко просеменила своими маленькими пятками в ванную и уже через несколько минут вернулась на подушку. И, к слову, стоило бы уже начинать готовить обед, но желания вставать и напрягаться ни у кого не было. — Может, по пивку? — предложил Сигус, обычно весьма прохладно относящийся к алкоголю. Получив одобрительное ворчание, он сам, как инициатор, побрел на кухню. Рана уже все меньше его беспокоила, только при натяжении мышц, если он пытался повернуться или высоко поднимал руку, поэтому повода просить кого-то другого больше не было. Он достал из холодильника три бутылки, приготовил тарелку для закуски, потому что хороший перекус сейчас вполне мог бы сойти за обед. Собрав с полок колбасу, сосиски, сыр, он повернулся со всем этим добром в охапке и заметил, что у него есть наблюдатель. Женщина осторожно выглядывала из-за угла, явно не решаясь подойти ближе. А тигр и не стал ее звать, занялся нарезкой. Было, конечно, немного обидно, что его так опасаются, но он не сомневался, что дело не в полосках на шкуре, не в размерах, не в какой-то его ошибке. Просто она всех боялась и больше тяготела к первому, кто был к ней добр. Он тоже видел шрамы и гематомы на ее теле, очень ее жалел, а потому не собирался навязываться и мучить. На сковородке немного поджарив хлеб со специями, чтобы получились гренки к пиву, как учил его знакомый бармен, Сигус отложил их на блюдо и занялся колбасой. А краем глаза следил, как человек практически подкрадывается, мнется и сверкает настороженно своими необычными глазищами чуть ли не в треть лица размером. Она слишком уж явно колебалась, и он решил, что можно её все же немного подтолкнуть. — Поможешь мне? — попросил он, показывая на стул. Женщина вздрогнула, но поспешила подойти и влезть на стул. Выдав ей маленький нож и мини-сосиски, тигр очистил первую от оболочки, чтобы она поняла, что надо делать, ну и сразу кинул ее в сковородку, чтобы немного обжарить, потому что любил горячие закуски с пивом. Шади послушно старалась над очисткой сосисок, пока он возился с колбасой и сыром. А потом вдруг начала сосиски резать. Сигус сперва хотел было ее остановить, но заметил, что она целенаправленно делает что-то конкретное, и передумал. В конце концов, замученная иномирная наложница только начинала делать первые шаги к самостоятельным решениям, не стоило запрещать ей это в самом начале. Сгрузив все с доски в сковороду, он разложил нарезку на блюде, помешал быстро поджаривающиеся на масле с остатками специй сосиски. Пахло уже вкусно, но и начинал раскрываться замысел Шади — причем буквально. Она порезала и без того маленькие сосиски пополам, а потом на концах сделала надрезы крестиком, и теперь просто сосиски превращались в подобие тех осьминожек, которые мама делала ему в детстве. Сигус не мог не улыбнуться этой мысли. Что ж, женщина проявила креативность и инициативу, постаралась помочь с наведением красоты в закусках, а теперь заглядывала в сковородку, проверяя, как получается, и ему в лицо, проверяя реакцию. — Здорово получилось, — похвалил тигр и, не давая себе сомневаться, просто положил руку ей на макушку. Женщина вздрогнула, замерла, втянув голову в плечи, но не пыталась сбежать, только зажмурилась. А у него даже дыхание перехватило от мягкости ее чрезвычайно приятных на ощупь волос. Хотелось погладить ещё, взъерошить, что-нибудь заплести, но он ограничился всего парой секунд. — Зятек! — позвал Дизас из гостиной, вмешиваясь в интимный момент. — А? — отозвался Сигус, возвращаясь к перемешиванию сосисок. — Пока ты там, прихвати ещё арахис! К пиву бы прекрасно подошёл соленый арахис, но он был почти уверен, что его нет. Впрочем, в шкафчике с крупами, где они держали и снеки, обнаружился пакет арахиса в карамельной глазури, видимо, львов потянуло на сладкое. Когда все было готово и разложено, Шади протянула ручки. Ему не хотелось ее нагружать, поэтому он вручил ей вилки и пакет с орешками, а сам взял закуски и пиво. — Ого, прям барный вариант, — усмехнулся Дизас, когда увидел все это великолепие, — помогала, да? Женщина зажмурилась, немного наклонила голову, когда ее погладили по волосам, но уже реагировала в тысячу раз спокойнее, чем раньше. Пива ей и не предлагали, а за едой она сама, как и раньше, не тянулась. Поэтому Дизас взял ее вилку, наколол фигурную половинку сосиски и просто дал ей в руки. А потом, когда доела, повторил это с сыром и колбасой в три слоя. Но больше настаивать не стал, потому что она с явным трудом доела и это. Им стоило бы узнать, сколько вообще для нее нормально есть, чтобы не объедалась из-за неумения отказать, но все это было дело десятое. По крайней мере, она уже ела, не отказываясь. А ещё лев заметил, что на ее голых руках периодически проступали какие-то пупырышки. Сначала подумал было, что это непонятная сыпь, но она то пропадала, то появлялась снова. И только с очередным раскатом грома до него дошло, что это от холода — ее тело пыталось распушить отсутствующую шерсть, потому что вдоль пола довольно сильно тянуло холодом и сыростью от окна. И ведь сидела, мёрзла и не жаловалась, а он своими ногами в шерсти не мог почувствовать такой небольшой перепад как серьезную проблему. Вставать и идти за пледом ему не хотелось, да и вряд ли бы она закуталась. Поэтому он поманил женщину и, когда она встала, ухватил ее за бока, хотел усадить на диван — правда, точно хотел. Само собой как-то вышло, что посадил к себе на колено, больше по привычке. Шади не сопротивлялась, замерла, как птичка на проводе, поглядывала в телевизор и больше этими странными пупырышками не покрывалась. Вскоре у Дизаса затекла нога, он попытался пересесть, не потревожив малышку, но поджал под себя одну ногу, передвинул ее, чтобы не сползала. И вышло так, что женщина оказалась прижатой к его животу. Не пыталась показать недовольство, послушно сидела, откинувшись на него спиной, ноги подобрала и превратилась в компактный комочек, который отлично помещался в руках и не мешался своим скромным весом. Изас упоенно наблюдал за этой возней и, когда они все же уселись, не сдержал тихий хмык. — Я ласковый и нежный, как котенок, ты понял меня? — огрызнулся Дизас, невольно цитируя свою новую знакомую. Сейчас он и был похож на котенка, сидящего в обнимку с любимой игрушкой — но произносить это вслух не стоило.