Трофей

Вечером, пока Дизас собирался на свидание, малявка ходила за ним по пятам и заглядывала под руку. Поскольку встреча была назначена в кофейне, он снова не стал особо наряжаться, просто накинул кожаную куртку на футболку, пригладил немного гриву. Впрочем, когда он вышел в холл, Шади, кажется, догадалась, что он уходит один, и заметно расстроилась. Но ни слова не сказала, как и всегда, послушно подошла обниматься и прикрыла глаза, подставляя лоб под немного щекотный поцелуй. И от такой покорности, а особенно от неприкрытого сожаления, льву почему-то захотелось все бросить, отменить встречу и остаться с ней, потискать, подержать у себя на руках, может быть, снова расчесать ей волосы. Но такой жалостливый порыв пришлось подавить, он же не засядет с ней дома навеки, будет уходить и по делам, и на свидания. Поэтому, чтобы не расстраивалась сильнее и не питала ложных надежд, тяжелый вздох он себе позволил только на улице, подальше от дома. Чтобы немного ее отвлечь, сердобольный Сигус взялся готовить ранний ужин. Услышав возню на кухне, женщина сразу вышла из своего режима ожидания и притопала смотреть, что такое там делают без нее. Этой своей чертой она сильно напоминала любопытного питомца, вот только питомцы обычно не ищут, чем бы помочь и как бы пригодиться. Тигр поручил ей почистить картошку, показал, что нужно снять тонким слоем кожуру, и оставил в покое, занялся нарезкой и маринованием мяса, стараясь не волноваться о ее крошечных тонких пальчиках. А потом только удивлялся, потому что срезанная кожура буквально просвечивала. Как можно было самым обычным ножом сотворить такое чудо, похожее больше на искусство, он не представлял, но еще он понимал, что это последствия жесточайшего обучения на грани с издевательствами. Не все, далеко не все миры заботились о защите прав рабов, потому и мучили лизарды это бесправное создание, хотя она ни в чем не была виновата, кроме рождения в другом мире и принадлежности к расе, которая не может постоять за себя. Дизас, конечно, передал им предупреждение о жестокости и агрессивности человеков, но верилось в это с трудом, потому что крошечная женщина с ручками-спичками едва доставала макушкой им до поясов, что бы она могла сделать такого опасного? Ну, разве что, внезапно напасть с вот этим маленьким ножиком, во что верилось с трудом, потому что на такое тоже нужны навыки и физическая сила. Или, например, подсыпать отраву могла бы, потому что всегда рвалась помочь с приготовлением еды, но где бы она ее взяла? Ведь пришла, вернее, была принесена в их мир буквально в чем мать родила, не считая кандалов, здесь никуда одна не выходила, да и вряд ли бы кто-то вообще продал ей, иномирянке, а значит, почти обязательно рабыне, даже лист салата. – Ты отлично справилась, – похвалил Сигус, стараясь сделать голос мягче, чтобы понимала, что это заслуженная похвала, аккуратно погладил ее по собранным в простенькую прическу волосам. Шади вздрогнула и втянула голову в плечи, поспешно опуская глаза к полу, – молодец. Такой свободной тактильности, как с ее любимым хозяином, видимо, нужно будет терпеливо добиваться. Он вполне мог и чмокнуть ее в этот несуразно большой лоб без шерсти, обнять и не получить никакого сопротивления. Но таких грубостей он себе позволить не мог, нет и нет, только не с этим маленьким раболепным существом. Из-за отсутствия Дизаса, который все это время был подставкой для коротышки, им пришлось ужинать на диване, перед телевизором. Коты развалились со своими тарелками в руках, причем Изас не стеснялся таскать у своего любовника кусочки мяса – точно такого же, какое лежало у него самого в тарелке. А потом, наевшись, сгрузил все, что осталось, ему, получив вполне равноценный обмен, цель которого явно была в самом простом баловстве. Женщина тихонечко жевала, сидя на своей подушке, и им отлично было видно, что последние кусочки она в себя с усилием буквально запихнула. Они положили ей едва ли детскую порцию, но, выходит, стоило давать еще меньше, чтобы она не мучилась и не переедала, раз уж не могла по какой-то причине просто оставить то, что не понравилось или уже не хочется. – Может, пойдем погуляем? – сонно предложил лев, удобнее пристраиваясь и сильнее откидываясь на Сигуса, чтобы как следует после плотного ужина вздремнуть. – Можно, – зевнул тигр, обнял его покрепче, укладывая к себе на грудь. Совсем уж домоседами они не были, частенько ходили куда-нибудь выпить или просто посмотреть интересные места, просто на фоне ранения и заботы о нежданном трофее это немного отошло на второй план. А еще это был неплохой шанс сблизиться с пугливой крохой, как раз рядом не было Дизаса, к которому она непрерывно липла. Спустя час бессмысленного валяния они все же поднялись, потянулись, переоделись и двинулись на выход. Шади за ними не ходила, но начала встревоженно зыркать и немного ерзать на своей подушке, когда они очевидно собрались уйти. Но они поманили ее, и она поспешно прибежала обуваться, заметно торопилась, раз уж ее ждали, но бантики из лент на лодыжках у нее все равно получились аккуратные и нарядные. Далеко они не стали уходить, потому что уже вечерело, после захода солнца станет прохладнее, а у них тут лысый человек в одежде с короткими рукавами. Коты прихватили для себя куртки, а вот для нее пока ничего такого не было. – Матерь-кошка, какая же она крохотулечная! – практически выстонал Изас, потому что женщина шла рядом с ним и послушно держалась за палец своей маленькой ручкой, стараясь поспевать своими маленькими шажками за его неторопливым прогулочным шагом. В сквере недалеко от дома они купили себе кофе, но небольших стаканов не было, поэтому вместо напитка малявку угостили сладким батончиком, усадили на лавочку. Застенчиво поглядывая на дарителей, она с усилием справилась с упаковкой и, еще раз проверив, что это точно для нее, откусила кусочек. И по расширившимся глазам и потрясенному вздоху было ясно, что нуга с орешками и карамелью в молочном шоколаде, сладость на сладости со сладкой посыпкой ей очень понравилась. – Нечестно, такая милая, – буркнул Сигус, разглядывая котят на площадке. Возможно, стоило дать ей попробовать покататься на качелях, может быть, съехать с горки, вот только явно не в такой толпе, где многие из мелкотни уже выше нее, к тому же, они только что очень плотно ее накормили, так и плохо могло стать. К слову, она тоже с заметным вниманием и любопытством рассматривала малышей, может быть, потому, что они были тут буквально всех цветов и размеров – от крупных полосатых тигрят и пятнистых еще львят до небольших юрких пум. Был даже один меланист, забавный черныш, постоянно жмущийся к чуть более старшему леопарду, видимо, брату, отчего походил на его тень. Солнце спряталось за низкое облако, и быстро стало прохладно. Заметив, что человек опять вся покрылась мурашками, упорно продолжая по чуть-чуть покусывать батончик, они решили сворачиваться. Изас не выдержал, когда она непроизвольно поежилась от слабого холодного ветерка, стянул ветровку и накинул ей на плечи. Женщина буквально утонула в куртке, растерянно взглянула на него, вцепившись в края, чтобы широкий для нее воротник не соскользнул. И что-то под нос себе прошептала, низко наклоняя голову, ссутуливая узкие плечики. – Сам же замерзнешь, – недовольно пробурчал Сигус и плюхнул своему любовнику на плечи свою тонкую куртку. У него ведь мех был плотнее, да и сам он был больше, меньше мерз. Тигры были единственным видом, у которого северная популяция выделилась в отдельный подвид и заметно превосходила южную в густоте меха и размерах. Сигус даже среди своих считался весьма крупным, а уж приехав сюда, в более южный регион, и вовсе превосходил большую часть местных тигров на полголовы. Неловко перетаптываясь, Шади поглядывала то на него, то на Изаса, явно пытаясь что-то сообразить. И, в конце концов, приняла решение – сняла с себя куртку и с полупоклоном на обеих руках протянула ее Сигусу. Коты не сдержали смех от этой заботы и кругового обмена, и она вздрогнула от этого рычащего звука. – Не нужно, мне не холодно, – присев на корточки, чтобы с ней поравняться, тигр принял ветровку и снова накинул ей на плечи, – но спасибо, милашка. Им было так сложно сдерживать непонятные чувства по пути домой – то ли умиление, то ли веселье, то ли еще что-то совершенно невыразимое. А все потому, что обычная ветровка превратилась в широкий плащ, разве что, краешки обуви из-под нее мелькали, в полумраке между фонарями вообще казалось, что это какая-то самоходная куртка. Изас заснял это и отправил брату, чтобы не думал, что он единственный, с кем их общая рабыня ведет себя мило и наивно. Дома, сбегав в ванную и переодевшись в свою пижамку с цветочным узором, женщина села было на подушку, привычно сложила руки на бедрах и уткнулась взглядом в стол, но вскоре начала клевать носом, к тому же, телевизор работал негромко, пока рейдеры обсуждали, как завтра тащить награбленное и пытались примерно по курсу и весу прикинуть, сколько выручат. Чтобы она не мучилась, наевшаяся, погулявшая и искупавшаяся, а потому объяснимо сонная, Изас решил отправить ее спать, пусть и было рано. – Шади, – тихонько позвал он, и она чуть не подскочила, торопливо вскидывая на него взгляд, – иди спать, – он показал на второй этаж, – он сегодня все равно не придет. Она пошла наверх, то и дело оглядываясь, но ее больше никто не окликал. Позже, когда они и сами уже собрались спать, Изас заглянул в спальню брата, но постель была пуста и даже заправлена, чего сам Дизас, к слову, никогда и ни за что бы не сделал, даже во время уборки комнаты. Шади спала в кабинете, свернувшись комочком на своем диване под пледом, и показалась еще меньше обычного, совсем как диванная подушечка. Тихонько прикрыв дверь, он даже не пытался прятать улыбку.