Трофей

Дни медленно тянулись, пока рейдеры отдыхали в ожидании новой наводки. Благодаря наличию трофея, который все время хотелось то покормить, то приласкать, то отвести куда-нибудь в интересное место, их размеренная жизнь, казалось, стала более активной, что, впрочем, не мешало им проводить дождливые дни за бессмысленным разглядыванием экрана телевизора. Погода надолго испортилась, поэтому им пришлось купить в детском магазине теплую непромокаемую курточку, белую и аккуратную, которая, пусть и висела мешком на тоненькой женщине, хотя бы подходила по длине подола и рукавов. Они понемногу приучились даже понимать, сколько ей нужно еды, и теперь накладывали порции гарнира и мяса размером с ее кулачок, буквально по ложке. Это казалось ужасно маленьким объемом, но зато она спокойно все съедала без страданий над тарелкой. Когда пришло время повторного визита к врачу, львы собрались ехать оба. Вечером пришло уведомление, что успешно завершилась оценка ювелирных украшений и бриллиантов, которые они принесли в качестве добычи из мира энтом, теперь можно было получить денежный эквивалент в кассе. Им и так досталась не худшая сумма после обмена валюты, но золото все равно стоило больше, как ни крути. Дизас немного нервничал, потому что все предписанные доктором аптечные штучки, разумеется, сразу купил, но не контролировал, исполняет ли Шади рекомендации. Потому, конечно, что она послушная и вряд ли бы стала лениться или саботировать лечение, но больше потому, что самые неприятные ранения у нее были в очень интимной области, ему не хотелось и самому смущаться, и ее пугать вниманием к этой части тела. К тому же, она перестала вздрагивать и дергаться от резких движений, уже вполне нормально сидела. Но ведь он числился хозяином, а потому нес ответственность за ее здоровье. В целом, с рабами в мире котов можно было делать почти что угодно, но только не применять заметное физическое насилие, за это существовали серьезные штрафы, а если комиссия приходила к выводу, что хозяин слишком жесток, раба и вовсе могли конфисковать и выставить на аукцион. И ему точно не хотелось никому… Ну, в общем, не хотел он претензий от доктора по поводу неправильного лечения. Женщина послушно перебирала ногами, держалась за его палец и поглядывала по сторонам на улице. Но заметно напряглась и занервничала, оказавшись в коридоре перед приемной врача. В прошлый раз ей явно было неприятно на осмотре, она даже плакала, и Дизасу не нравилась перспектива снова заставлять ее через это проходить, но описанные в бумагах серьезные травмы нельзя было оставлять без внимания и недолеченными, так что, вздохнув, он повторил себе, что надо просто потерпеть, пока все не заживет. Они пришли немного заранее и устроились на стульях, но, когда пришло время приема, ягуар в белом халате выглянул в коридор. – Добрый день, – вежливо улыбнувшись, он поманил человека, – осмотр займет около получаса, можете отойти, я с вами свяжусь. Дизас хотел было сказать, что подождет здесь, ведь все равно в кассу за оплатой пошел Изас, не было смысла создавать там толпу, но его внимание привлекло другое. Маленькая иномирянка покорно пошла к врачу, как и позвали, но на полпути с самой несчастной моськой несмело обернулась. Это до неприятного живо напомнило ее взгляд при виде лизардов, которые должны были забрать ее обратно в кошмар, в мучительную жизнь, где ее били и перевозили, как вещь, и лев вскочил. – Если она нервничает, может, я побуду в кабинете, – предложил он, тоже сделав пару шагов. – Такое разрешается только для буйных пациентов, тем более, травмы достаточно интимные, – с сомнением протянул ягуар, сунув руки в карманы халата, – понимаю, лечиться никто не любит, но надо просто потерпеть. Это, в целом, сочеталось с мыслями самого Дизаса, так что он со вздохом коснулся макушки малявки, надеясь ее немного подбодрить, и вернулся на свое место. Опустив голову, она послушно прошла в кабинет, дверь закрылась, тихонько щелкнул замок. Он хотел было возмутиться, но потом подумал, что ей ведь придется раздеваться, конечно, никто не должен случайно зайти. Снова тяжело вздохнув, он скрестил руки на груди, откинулся на спинку стула и приготовился ждать. Из-за ее нервозности он и сам разволновался, ведь она даже не сможет сказать, что ей больно или неприятно. И дело не в языковом барьере, доктор должен дать ей ретранслятор, скорее, дело в том, что она будет просто терпеть и молча страдать. Время тянулось медленно, уже пришел и следующий пациент, какой-то пернатый с крыльями вместо рук, таких раньше даже побывавший много где рейдер не видел. Он тоже был небольшим, даже меньше человека, спокойненько сидел на колене у своего хозяина-тигра, покачивая птичьими лодыжками и прикрыв глаза, наверное, дремал. Из обещанного получаса оставалось еще целых десять минут. В коридор заглянул гепард из комиссии, заметил Дизаса и целенаправленно к нему подошел. – Вы еще здесь, – присев рядом, он покосился на сидящего в отдалении тигра и понизил голос, – я хотел обсудить условия содержания вашей рабыни, – лев приподнял брови, потому что мог ручаться, даже при свидетелях, что условия у нее были прекрасные, – я понимаю, ваша собственность, все такое, но учитывайте, все же, особенности телосложения. – В смысле? – он замолчал, так что рейдеру пришлось задать наводящий вопрос. Они учитывали, как могли, и вещи для других видов подбирали, и обувь заказали, ела она обычную еду и не показывала симптомов отравления или плохой перевариваемости. – Как вы знаете, комиссия строго относится к телесным повреждениям, – формально и явно с большой неловкостью намекнул эксперт. Дизас не понимал, – может быть, вы это насилием не считаете, может быть, и она соглашается, но последствия же есть, серьезные, – Дизас все еще не понимал, повисла натянутая пауза, – я имею в виду, что ее тело не приспособлено для физических контактов с нашей расой, ясно? Лев не сразу за собой заметил, что просто таращится на него. Он не то что намекал, он прямо сказал, что микроскопическую лысую иномирянку трахает здоровенный лев. И только знание, что знаковые травмы получены ей еще от лизардов, помогло ему удержаться от мгновенного перехода к мордобою. – Это от прежних хозяев, – сухо сказал он, стараясь не раздражаться сильнее. – Я осматривал ее первым, – цыкнул гепард, явно недовольный такой неправдоподобной отмазкой, – совсем цела она не была, но мне передали результаты прошлого осмотра, пожалейте девчонку, там же все чуть ли не в клочья, – Дизас даже не знал, что сказать, не представлял, как такое могло получиться, кто это мог сделать, ведь не Изас же с Сигусом, в таком он ни на секунду не сомневался, – если я приравняю это к физическому насилию, штрафом не отделаетесь. Шади никуда не ходила без них, никак не могла получить травмы из-за нового изнасилования, ведь ни с кем не оставалась наедине. У него практически слышимо щелкнуло в голове, когда сложилась картинка из ее слез, взглядов и заметной боли при движениях. И результат ему очень не понравился. – Я сейчас выбью дверь, – спокойно предупредил он, неторопливо поднимаясь. – Что? – переспросил эксперт, не понимая, к чему вообще это было сказано и реальная ли это угроза. Взяв разбег в пару шагов, крупный натренированный лев едва ли не играючи снес с петель обычную межкомнатную дверь всего одним ударом плеча. Ягуар, теперь уже снявший свой чертов белый халат, отпрыгнул от кушетки, запутался в спущенных до колен штанах и сверзился на копчик. – Ну ты и мразь, – с присвистом прорычал Дизас, не в силах оторвать взгляд от худого лысого тельца, испуганно сжавшегося на коленках на кушетке, как она всегда съеживалась, пытаясь уничижительно извиняться. И от натекшей на клеенчатую обивку лужицы крови, – какой же уебок! Он позволил себе всего один раз ударить его, только один, помня, что рейдеров судят строже в случае связанных с насилием правонарушений, это было давно просто вбито ему в подкорку. Но это был серьезный, поставленный удар, полный безвыходной злости. Стянув с себя теплую рубашку, которую еще дома накинул, на всякий случай, он поднял на руки маленькую женщину, завернул ее в ткань и прижал к груди. Хотелось рвать и метать, убить этого пятнистого засранца, потому что ведь он сам, сам привел ее сюда, сам это допустил, а раболепное бессловесное создание даже пожаловаться не могло. – Карис, ты ненормальный? – потрясенно воскликнул от дверей гепард. – С ума сойти, ты какого хера натворил? – Как уж удержаться, – так печально хмыкнул ягуар, придерживая челюсть, будто это он был тут несчастной жертвой, – такая милая малявочка, кожа гладенькая, глазищи влажные… – от этого мечтательного перечисления Дизас все же выбесился и с размаху пнул его в живот, крепче прижимая к себе свой трофей. Ему казалось, что теперь он вообще никогда, никогда и ни за что ее от себя не отпустит, всегда будет держать за руку, в поле зрения, чтобы никакой больной извращенец не смог ей навредить. И ведь реально больной, неужели думал, что сможет бесконечно ее мучить, прикрываясь старыми травмами? – Не надо насилия, – твердо сказал гепард. Отступил всего на полшага, когда на него с озлобленным рычанием надвинулся здоровый лев, сглотнул и повторил: – следующий удар я засчитаю за нападение на сотрудника комиссии, – в качестве весомого подтверждения своей власти он продемонстрировал небольшой шокер и потрескивающую электрическую дугу, – мы будем разбираться, виновного накажем, а вы – вон в коридор, – оставалось только послушаться. Дизас стиснул зубы, только подумал, что им всем крайне повезло, что у него заняты руки, иначе хрен бы он был таким покорным, – Карис, ты арестован, придурок, даже не вставай. Неужели думал, что никто не узнает? – Так я ей сказал, что это обещанная хозяином плата за лечение, – сипло захихикал ягуар, кажется, совершенно не стесняющийся и не волнующийся, несмотря на ситуацию, в которой оказался, – очень послушная куколка. – Чего! – рявкнул Дизас, резко разворачиваясь уже в дверях. – Какого хрена, ты!.. – его прервал еще один недвусмысленный электрический треск. Чувствуя почти физическую потребность объяснить ей все, оправдаться, он немного переложил кроху в руках и вцепился в плечо гепарду. – Переводчик! У него на ухе была прицеплена клипса, так пусть бы отдал свой, снял с отмороженного врача, да хоть родил – ему было все равно, ему нужно было срочно поговорить с маленькой жертвой его невнимательности. – Тише, тише, – эксперт поморщился, потому что его плечо будто тиски сжали, но потянулся к нагрудному карману и достал небольшой плоский контейнер, – вот, ретранслятор. Вышагнув обратно в коридор, Дизас осторожно усадил Шади на стул, прицепил на ухо ретранслятор. На ее странном витом ушке уже был такой же, поэтому он не стал медлить. – Шади, – опустившись на колени, он наклонился еще, пытаясь заглянуть ей в лицо, – прости меня, – внезапно поняв хозяина, чья речь до сих пор представляла для нее только невнятные рычащие звуки, она вскинула голову, но тут же опустила глаза, – доктор не должен был… Не должен был… В общем, он должен был только полечить тебя, я не знал, что он делает тебе больно. Он даже не представлял, как назвать то зверство, которое мелкий по меркам котов, но все равно гигантский для человека ягуар сотворил с ее телом, пользуясь своей безнаказанностью и их языковым барьером. – Никчемная раба Шади не должна была использоваться по назначению? – тихонечко спросила она, и от формулировки лев на несколько секунд потерял дар речи. – Почтенный господин Дизас, никчемная раба Шади ошиблась и примет угодное почтенному господину Дизасу наказание. Она умудрилась даже на стуле сложиться в комок, гулко стукнувшись в сиденье лбом. – Не извиняйся, – пробормотал Дизас, поглаживая ее по спине и обнимая весь этот несчастный рабский комочек, – он обманул тебя, я бы никогда не разрешил никому причинить тебе боль. – Птенчик, – вдруг раздался незнакомый голос, он невольно глянул на тигра, ставшего свидетелем всей этой криминальной драмы, – доктор ничего странного с тобой не делал? – Я не знаю… – коротко чирикнул пернатый, тоже наблюдавший за происходящим. – Правда, он облизывал мне шею, это было не очень приятно, но мистер доктор сказал, что это для диагностики. Стоящий в дверях гепард душераздирающе вздохнул, мгновенно понимая, что внезапно вскрывшаяся проблема оказалась системной. Во избежание усугубления скандала следовало побыстрее опросить всех недавних пациентов, потому что информация все равно просочится в сеть, и хозяева пациентов могут возмутиться, что при наличии двух эпизодов никто не озаботился проверкой других возможных жертв. А жертвы, несомненно, найдутся, если уж специализирующийся на иномирных видах врач так тщательно скрывал свое пристрастие к гладкой коже без шерсти в течение семи, подумать только, лет работы в комиссии. – Матерь-кошка, что тут случилось? – Изас поспешно прошагал к ним, даже не зная, как понимать выбитую дверь, коленопреклоненного брата и утонувшую в рубашке с чужого плеча женщину. – Шади, – тихонько позвал Дизас, аккуратно приподнял ее за плечи, – пойди оденься, хорошо? – Никчемная раба Шади оденется как можно скорее, почтенный господин Дизас, – прошептала женщина, заторопилась, сползая с высокого стула и придерживая на плечах его рубашку. А он, как загипнотизированный, не мог перестать смотреть на потеки крови, ярко-ярко красные на белой коже ее тонких маленьких ножек. Гепард тоже их заметил и посторонился, пропуская ее в кабинет, а после двинулся следом, чтобы посмотреть, насколько все плохо, и помочь остановить кровотечение. Дизас почти на автопилоте шагнул следом, чтобы не оставлять ее одну с ними, да и вообще не оставлять ее одну. Натянувший на место одежду ягуар сидел все там же, прислоняясь спиной к шкафчику и вытянув ноги, будто ничего из ряда вон и не произошло. Лев сжал покрепче зубы и отвернулся, только подумал, что будет крайне внимательно следить за ходом дела, чтобы комиссия не замяла этот случай, выгораживая своего, а то уж больно он спокойный. И все это произошло только потому, что он не решил сразу проблему с переводчиком, чего-то ждал, собирался копить, как будто это не вещь первой необходимости. Ведь, если бы мог, он бы сразу спросил, почему Шади только после визита к врачу стала вздрагивать, садясь и вставая, а она бы сразу сказала, что он с ней сотворил, и второго раза бы не случилось, просто не случилось и все. – Так он напал на нее? – рыкнул Изас, почти правильно сходу разобравшись в ситуации. – Не понимаю, как я мог не заметить, – прошептал Дизас, до тревожного бессмысленным взглядом уткнувшись в плакат о важности мытья рук на стене. И решение пришло ему в голову почти само собой, – побудь здесь, я схожу в банк. Вокруг, в деловом районе, было множество банков, у него при себе был паспорт, так что уж где-нибудь кредит бы и дали, а там он бы разобрался, имея некоторые сбережения и вкладывая рейдовую добычу в погашение долга. – Чего? Зачем? – Изас ухватил его за локоть, останавливая, и по несчастному выражению морды все понял. – Слушай, погоди, я… Ты же не собираешься один его покупать? – Дизас сперва не понял, зачем ему компания, не выбирать же, в самом деле, все переводчики и ретрансляторы были только одного, достаточно утилитарного дизайна. – Мы с Сигусом тоже хотим, она ведь и наша тоже. У старшего льва до этого и мысли не возникало поделить покупку переводчика на троих, но, раз уж они сами предлагали… Пока Шади осматривал эксперт, они быстро проверили свои счета. Оказалось, что выплаты от рейда в мир энтом и накопленных ранее денег почти впритык хватало на переводчик, самый простой, бытовой, поддерживающий всего два языка, но больше им и не было нужно. Оставалось немного, на жизнь-то хватило бы, а вот на хорошую наводку могло бы уже и не хватить. Впрочем, знакомый брокер, с которым они работали уже давно, неохотно, но соглашался иногда постоянным и надежным рейдерам выдать наводку авансом, а оплату получить уже после рейда, пусть и с существенной надбавкой, так что они вполне могли вывезти эту ситуацию, не влезая в долги. Необходимость обзавестись теплой обувью и одеждой для мерзнущего человека они пока решили отложить. Сигус без лишних вопросов перевел свою часть Изасу, как и Дизас, так что младший был отправлен за важной покупкой, а старший остался присматривать за той, кому она предназначалась. Краем глаза наблюдая, как человек скупыми движениями натягивает одежду, лев стискивал зубы до скрипа. Она ведь даже извинялась за то, что ее изнасиловали, что-то сказала про предназначение, всю жизнь терпела боль, а теперь и здесь ей подверглась, да еще и такой мучительной, в таком месте и с таким кровотечением просто не могло не быть мучительно. Как можно было вообще, будучи в здравом уме, не обратить никакого внимания на ее боль и кровь? Насколько же больными фетишами надо страдать, чтобы сделать подобное с беззащитным и таким во всем покорным маленьким существом? И ведь даже Дизаса в этом подозревали, он знал, что примерно так о нем и думают посторонние. Но он испытывал к ней только жалость, умиление, желание позаботиться и совершенно неизъяснимую нежность, какой никогда не испытывал к котятам, даже к брату, единственному члену его семьи. Когда женщина робко приблизилась к нему, поглядывая из-под ресниц, будто проверяла, не злится ли он, лев протянул ей руку. И снова разозлился на конченного изврата, когда ее крошечные пальцы без когтей и подушечек ухватились за его палец. Ну как, как можно было такое вытворить? Изас ждал их у входа, сидел на скамейке и щурился на низкие облака, вот-вот грозившие холодным дождем. Ему хотелось обо всем подробно расспросить брата, но он точно знал, когда к нему не следует лезть, чтобы не получить за всех виноватых разом. В минималистичной и стильной коробочке были документы на прибор, инструкция к нему и утопленные в мягкую пенку клипсы – одна побольше, основная, и четыре ретранслятора, стандартный набор. Поскольку это был бытовой переводчик, радиус действия у него был невелик, но им вполне должно было хватить. Аккуратно прицепив на мягкую часть неожиданно плотного ушка человека основную клипсу, Дизас надел себе ретранслятор, как раз туда, где до этого был арендованный приборчик и где теперь ощущалась некая пустота. – Теперь мы сможем понимать друг друга, Шади, – сообщил он, стараясь помягче, чтобы она не думала больше, что он злится на нее, – хочешь, я понесу тебя? – Никчемная раба Шади не смеет обременять почтенного господина Дизаса, – тихонечко ответила иномирянка, взволнованно сцепив свои крохотные ручки. Определенно, им еще стоило обсудить, как к кому обращаться. Не хотелось ему слышать, как она сама себя никчемной называет, да и раболепного почтения к себе не было нужно. – Ничего, мне не тяжело, – почти привычным жестом взяв ее на руки, лев неловко попытался усадить ее как-нибудь так, чтобы не бередить свежие травмы промежности, – тебе не больно? – Никчемная раба Шади вынесет подобное, – скромно и слегка пафосно пообещала женщина. Изас только поглядывал на них, но лезть не решался. Позже, когда Дизас переварит ситуацию, перебесится, сам все расскажет, а сейчас только лишнее раздражение вызовут расспросы. Все же, он знал, что его брат очень колючая и местами вредная личность, но и обходить острые углы тоже неплохо умел. Дома, не опустив даже человека на пол, Дизас поднялся в свою спальню. Ему хотелось просто немного побыть в тишине, приласкать настрадавшуюся малышку и просто отдохнуть, подумать. Осторожно опустив ее на кровать, он обнаружил, что до сих пор нес на сгибе локтя окровавленную рубашку, смотрел на нее пару секунд и решил просто выбросить, чтобы не напоминала о таком мерзком дне. – Никчемная раба Шади просит прощения! – залопотала женщина, снова складываясь в свою извиняющуюся позу. – Никчемная раба Шади посмела испачкать грязной отвратительной кровью вещь почтенного господина Дизаса, никчемная раба Шади просит прощения! – Ничего-ничего, – бросив рубашку у шкафа, он присел рядом и снова погладил ее по спине, – ты не виновата, это ерунда, не волнуйся. Слышать, как она столь беспощадно к себе извиняется, оказалось даже хуже, чем видеть эти ее жуткие поклоны, полные раскаяния, будто бы самого настоящего. Чтобы хоть немного отвлечься, он улегся, как был, в одежде, притянул кроху к себе в объятия и прикрыл глаза. Так было спокойнее. Она всегда часто дышала, как маленький зверек, была такой тепленькой и беззащитной. И оттого только сильнее грызла вина, потому что он не понял, не заметил, не защитил ее, даже будто бы сам подтолкнул сегодня в тот страшный кабинет. Наверное, в тот момент она уверилась, что хозяин в курсе, хозяин одобряет и вообще правда расплатился ей. Хуже всего ему было от осознания, что она все время думала – он знает и сам такое разрешил, даже, наверное, сам предложил, сам ее ему отдал, зная, какая именно будет оплата. От этой мысли он беспокойно поерзал и решил, что теперь может оправдаться более подробно. – Я бы никогда не позволил никому сделать тебе больно, – прошептал Дизас, поцеловал ее в лоб, маленькую и тоненькую, – и в будущем тоже не позволю, обещаю. Желая как-нибудь пожалеть ее, он поглаживал ее по волосам, а потом не удержался и начал вылизывать. Длинные волосы неудобно цеплялись за язык, приходилось размашисто двигать головой, поэтому он придержал их ладонью на макушке, чтобы не поднимались, даже если цеплялись за крючкообразные сосочки, и вылизывал только над лбом. Возможно, такая немного слюнявая ласка была неприятной для лишенной шерсти иномирянки, но она закрыла глаза и подставляла лицо, даже будто бы улыбалась самыми уголками губ, и он просто не мог остановиться.