Я пытаюсь вспомнить твои глаза

Это было ошибкой. Чёртовой ошибкой, которая обошлась Курапике слишком дорого. Глупый дурак. Как он вообще мог подумать, что это поможет? Что мимолетное самоласкание заменит чужие тёплые руки. Непозволительно, позорно. — Мерзко. — тихо прошептал Курапика, едва пошевелив губами. Затем продолжил медленно расстегивать свою рубашку. Пора было пойти дальше. Сжечь все мосты, ведущие обратно и заткнуть разум, который кричал ему о совершении ошибки. Ошибкой было бы оставить всё как есть. Продолжать цепляться взглядом и вымышлять различные сценарии в голове, пока реальность не предоставляла возможности для чего-то большего. Это мешало, как же сильно это мешало. Чертов Леорио, чертов корабль, чертовы обязательства, которые заставляли Куруту забыть о том, чего он жаждал. Точнее кого. Мысли уже было не остановить. Вот Леорио перед ним. Смотрит своим привычным жалобным взглядом, выражающим искреннее сочувствие. Садится на колени, а руки наглеца ползут вверх, огибая чужие бедра, намереваясь схватить. Курапика вздрагивает, но не отстраняется. Позволяет касаниям быть, потому что в них успокоение. Единственная возможность забыть обо всем тревожащем. Пальцы Леорио ведут выше. Проникают под рубашку, ведут линии по позвоночнику, заставляя кожу покрываться мурашками. — Прекрати… — шепчет Курута, а сам прикрывает глаза, чтобы нечаянно не встретиться с другом взглядом. Тот тихо смеется, но руки убирает. Убирает лишь затем, чтобы потом уложить их Курапике на грудь. Нагло расстегивает пуговицы, но Курута и не шелохнется. Лишь тихо с придыханием твердит, чтобы Леорио прекратил. Но на деле и думать об этом не желает. Хочет, чтобы тот его не слушал. Паладинайт и не слушает. — Я тебе больно не сделаю, ты же знаешь, — бормочет в ответ Леорио. Голос полон ласки и нежности. Противовес развратным рукам, которые уже, кажется, обтрогали Курапику всюду. — Знаю, но ты не должен, не так… — всё ещё противится, хотя сердцем понимает, что это единственный вариант, позволяющий не слететь с катушек. Желание слишком сильное, а руки Курапики уже ему не принадлежат. Перед глазами только лицо друга. Его нежная, слегка глуповатая улыбка и полные заботы глаза. Интересно, могло бы всё быть иначе? Будь у них другая жизнь, получилось ли что-то? Курапике остается лишь гадать, пока он вновь и вновь предается ласкам, вымышляя перед собой друга. Имитирует его нежные прикосновения своими собственными руками. Тихо произносит его имя, прикусывая язык, чтобы точно никто не услышал. Но в какой-то момент он теряется. — Леорио… — голос становится громче и переходит в томный стон, стоит только ему приблизится к концу, — Ле… — он прерывается, сглатывает, наконец поняв, что он совершает. Но остановиться не получается. Тело требует ласки, требует любви, которую Курапика недополучает. Любовь. Что вообще такое любовь? Это явно не грязные фантазии о лучшем друге, которые позволяют протянуть чуть дольше. Это нечто другое. Если бы только Курапика больше в этом понимал, было бы лучше. Он снова осторожно коснулся себя, пробрался сквозь расстегнутую ширинку и обвёл руками член. Из глотки так и рвался стон, но Курута стойко его подавлял. Наружу вышло лишь жалобное: «Леорио». Крик о помощи, просьба поддержки. Он уже не справлялся. Давно перестал справляться. Потерялся в мечтах, пока совсем рядом бродило чувство долга, скрывающее за собой скорую кончину. Курапика прекрасно знал, к чему вел этот путь. Он был готов, просто иногда ему требовалась передышка. Момент, чтобы остановиться и убедить себя в том, что это верный путь, а затем заново слепо следовать за местью, окунаясь в её пучины. Курапика был готов пожертвовать своей жизнью. Запросто. Только не сейчас. Не в момент бессилия, когда успокоением могут быть только фантомные касания и тихие вздохи. — Будь ты проклята, Вайсе, — тихо произнёс Курута и откинулся назад на подушку, прикрыл глаза, стараясь пережить только что вырвавшееся освобождение. Все эмоции мигом куда-то испарились, не оставляя за собой чувство вины, стыда, желания мести. Всё будто померкло, и не существовало ничего кроме эйфории. Курапика впервые мог ни о чем не думать и лишь прислушивался к шуму волн, доносившемуся из приоткрытого окна. Приятная пустота, которой он хотел насладиться хоть ещё один миг, прежде чем вернуться в реальность, где приходилось прятать все свои настоящие чувства под замок. В нём же было гораздо больше, чем просто месть. Он не был машиной для убийств, верным телохранителем, не ведающим милосердия. Курапика умудрился сохранить то человеческое, что было в нём на протяжении всей жизни. Воспоминания об экзаменах на хантера не давали ему забыть о том, какой он настоящий. И Леорио, который был с ним сейчас на корабле был маяком. Проводником к его истинной душе, которую он закрыл для всех. Никаких друзей, никакой любви, никакого будущего. — Я не такой… Я не монстр… Я тоже могу чувствовать. — Курапика медленно поднялся с кровати, чтобы дойти до душа и смыть с себя следы своего преступления. Ноги были ватными после только что пережитого оргазма и Курута, сделав неудачную попытку встать, снова приземлился обратно на белые простыни. Решил немного подождать, пока тело успокоится. Ему помешали. Сначала это был тихий ненавязчивый стук. Сразу следом за ним раздался стук настойчивее, повторяющийся несколько раз. Курапика наивно понадеялся, что после этого человек по ту сторону успокоится, но этого не произошло. Дверь приоткрылась и Курута даже не успел сориентироваться. Единственное, что он смог сделать — это накрыться белой простыней целиком, высунув лишь часть лица, чтобы осмотреть внезапно прибывшего гостя. — Наконец-то я узнал где ты живешь. Прикинь, я неделю просил Чидол, чтобы она попросила Мизайстома сказать номер твоей каюты. Курапика, ты чего? — тот, кого Курапика хотел видеть меньше всего, но чьих прикосновений жаждал настолько сильно, что решил себе их вообразить стоял прямо в дверном проёме. Леорио будто не решался зайти дальше. Либо его напугал такой необычный вид друга, либо он всё понял. — Ты… проходи… Леорио… Только дверь закрой. — нервно пробормотал Курута, стараясь придумать как быстро замести следы и не вызвать подозрений. — А, да, конечно, — Паладинайт шагнул вперед, прикрыв за собой массивную дверь. Сделал шаг вперед, замечая, что его друг всё сильнее вжимается в кровать и прикрывает тело простыней. К несчастью Курапики, Леорио слишком долго простоял перед дверью, прежде чем постучать в неё. А звукоизоляция тут была на редкость паршивой. — Разве у тебя нет дел в медицинском отделении? Чидол наверняка строгий учитель, — Курута судорожно пытался придумать как отвлечь Леорио, заставить отвернуться и быстро одеться, не вызывая подозрений. Хотя вся ситуация кричала о том, как всё это было странно. Леорио же не заметил? Не догадался? Если он узнает, это разрушит всё. Их дружбу, репутацию Курапики, его уверенность. Стыд и вина обовьют его ещё сильнее, насильно стискивая в своих объятиях. Какой же позор. Какой он идиот. — Иногда она делает мне мозги, но в целом, она очень хорошо обучает меня и дает мне много знаний, — Леорио облокотился и стену, не спуская с друга взгляда. Ждал, пока тот признается и скажет правду. — Понятно. — Курута коснулся края рубашки и застегнул одну пуговицу. Это не прошло мимо глаз Паладинайта. — Неужели ты улёгся спать прямо в рубашке? Я так и знал, что ты слишком сильно насилуешь свой организм, что у тебя даже сил не остается, чтобы переодеться. — Я не занимаюсь таким непотребством, — Курапика мигом выпалил, прежде чем успел подумать, — в плане… — он поспешил оправдаться, — я просто прилёг на минуту. У меня нет времени на переодевания и отдых. — его голос сбился и задрожал. Он не умел врать, хотя всегда мечтал научиться. Его попытки выглядели жалко. По глазам друга было ясно, что он уже давно всё понял. — Всё нормально, мы обсудим это как только ты оденешься. — ровно проговорил Леорио, стараясь своим тоном успокоить Куруту, но не вышло. Тот ещё сильнее вжался в кровать, натягивая одеяло на самую голову. Паладинайт в спешке отвернулся, — ох, точно. Ты же тот ещё скромник. Прошу, — он уставился в стену, давая Курапике возможность одеться. — Слушай, Курапика, могу я спросить? — Леорио продолжал гипнотизировать стену, — ты же… ты не отдыхал, да? Ну, в плане, ты отдыхал, но необычным способом, верно? Курапика съежился от такого вопроса. Он не знал, что ответить. Соврать? Но он не умел. Леорио быстро его раскусит. Сказать правду? Ни за что. Нужно было срочно что-то придумать. — Не понимаю о чем ты говоришь, — он покачал головой и встал с кровати. Поправил ворот рубашки и прошёл мимо друга, продвигаясь к ванной комнате, услышав по пути смешок. Леорио всё ещё смотрел в стену, не оборачиваясь, чтобы лишний раз не смутить друга. Будто это помогало… Его слова смущали Курапику не меньше. Курута не успел дойти до ванной комнаты. Только лишь протянул руку, как его, словно громом, ошарашили очередным вопросом. — Ты ведь дрочил, да? — Леорио наконец повернулся. И взгляд у него был понимающий. Даже немного сочувствующий. Такой, какой обычно. Такой, каким Курапика его себе и представлял, пока терялся в глухих стонах. — С чего ты взял? — Курута шумно выдохнул, притягивая руку обратно к себе. Сжал кулак настолько сильно, что костяшки пальцев побелели. — На меня. — это был даже не вопрос. Животрепещущая правда, которую Курапика не хотел признавать. В этом было сложно признаться самому себя. А признаться Леорио было практически невозможно. Но он всё понял. Осознал, что друг догадался. И скрывать больше не было смысла. Повисло неловкое молчание. Курапике было нечего сказать. Поэтому Леорио решил, что стоит повторить своё утверждение. — На меня же, да? — С чего такие выводы? — Курута ощетинился, начав защищаться. Это было бессмысленно. — Я слышал кое-что, прежде чем вошёл к тебе в комнату. — Что ты слышал? — такой же твердый холодный тон. Курапика до последнего старался держать лицо и не утопать предательски в алой краске. — Своё имя. Провал. Полный провал. Пути назад нет. Он всё знает. Что он теперь будет о нём думать? Скажет ли, что их дружба закончится или же сочтёт Курапику извращенцем. Глаза Куруты заметались, а дыхание сбилось. Спустя секунду молчания он всё же сумел из себя выдавить вопрос, заданный больше с претензией и с надеждой, что друг опустит эту тему. — Зачем тогда уточнять? — Просто хотел удостовериться. — Паладинайт безразлично пожал плечами и скрестил руки на груди. Взгляда не отвёл, продолжая смущать Курапику своим присутствием. Тому стало не по себе, но он решил держать оборону и продолжил язвить в ответ. — Или решил пристыдить меня лишний раз. Я и так в довольно неловком положении. — он решил сесть обратно на кровать, чтобы Леорио был как можно дальше. Отвернулся, начав изучать стену взглядом. Он не мог смотреть на друга сейчас. И не особо то и хотел. — И в мыслях не было, — Паладинайт развёл руками и, как назло, подошёл ближе. Курута машинально отодвинулся чуть дальше, не желая сокращать между ними дистанцию, — просто интересно почему именно я. — он развёл руками, — допустим, ты по мальчикам, но мог бы выбрать кого нибудь, не знаю, получше. Курапика поджал губы. Ему не нравились такие нравоучения. Что вообще значит лучше? Как можно выбрать лучше? Как можно вообще выбирать, что чувствовать? Если бы он мог выбирать, то выбрал бы ничего не ощущать. Так было проще. Тогда бы ему не пришлось скрывать ото всех свои настоящие мысли и эмоции. Постоянно убегать, уверяя при этом друзей, что так будет лучше. Он бы не закрывался от Леорио, не позволяя тому проникнуть глубоко под кожу, ведь тогда прятать было бы нечего. Абсолютная пустота и никаких лишних мыслей. Лишь цель и сопутствующие методы для её осуществления. Так было бы проще. — Знаешь, сердцу не прикажешь. — тихо, но уверенно проговорил Курута и сразу был встречен ответной колкостью, из-за которой больше не мог сдерживать своё смущение. — Как и члену, да? — Леорио, прошу ты и так вогнал меня в эту неловкую ситуацию. — Курапика скрестил руки в замок, продолжая прятать взгляд в серой, ничем не примечательной стене. От такого зрелища у Паладинайта сжалось сердце. Его друг сейчас выглядел таким маленьким и беззащитным, хотя он прекрасно понимал, что это было далеко от правды. Курапика легко мог дать ему по лицу или просто выгнать из комнаты, но он этого делал. Настолько силен был его стыд. — Я просто хотел тебя увидеть. Ты молчал всё это время, пока мы плывëм. Конечно, я переживал. Если бы я знал, что ты тут так развлекаешься, то я бы не стал тебя тревожить. — Ты закончил? — Курапика закатил глаза. Ему стало это надоедать. — Я нет, а вот ты видимо да, причем феерично. — Хватит, прошу. — от избытка эмоций, среди которых преобладало смущение, ему пришлось закрыть лицо руками. Но Леорио всё не унимался. Будто специально давил на больное, не подозревая, насколько сильно это вводит в краску. — О, теперь ты просишь. Вот значит какой ты после оргазма. Ласковый и милый, верно? Курапика глубоко вздохнул, пытаясь восполнить в легких количество кислорода.Ему явно было нечем дышать. — Перестань. Это было единожды. Я не буду больше так делать. Я просто запутался, ясно? Я не видел другого выхода, — он и не понял, в какой момент перешёл на оправдания. Вместо того, чтобы выгнать друга, закрыться от него и снова начать играть в молчание, он вдруг решил раскрыться. Может быть виной тому было его уязвимое положение, в котором он находился в данный момент? Курапика был уже полностью одет, но всё равно ощущал себя нагим. Незащищенным, будто бы Леорио мог ему навредить. Паладинайт прочитал в глазах напротив испуг. Его лицо расслабилось, а взгляд стал мягче. Он сделал осторожный шаг вперёд и проговорил тихо, мягко, стараясь больше не выводить Куруту из равновесия. — Я не злюсь, ты не думай, — Леорио присел рядом с другом на кровать. На то самое место, где недавно Курапика предавался своим изощрённым фантазиям, — мне просто непонятно, почему ты скрываешь это. Ты и так всё скрываешь, но если я объект твоих влажных фантазий, думаю я имею право знать. Снова слышать эти фразы напрямую, такими, какие они есть было слишком сложно. И пусть в этот раз Леорио постарался выражаться мягче, это никак не помогало. Наоборот, его ласковый тон очень сильно совпадал с голосом из фантазий. Курута сам не заметил, как покрылся мурашками из-за столь близкого нахождения друга и быстро встал, намереваясь найти уединённое место, где Леорио не сможет больше смутить его. Вариантов особо не было. Каюта сама по себе была небольшой. В комнате стояла большая кровать, с одной стороны от которой была прикроватная тумбочка. С другой стороны был невысокий шифоньер, а через стену позади него была крохотная ванная комната. Прятаться было некуда. Оставался один вариант. Курута медленно, стараясь совладать со своим смещением, начал говорить. — Ты не мог бы оставить меня, я все еще не привел себя в порядок после... — он не знал какое слово лучше подобрать, — этого… — О да, точно конечно, — Леорио быстро среагировал, и, кажется, сам немного смутился, — но не думай, что мы закончили, ясно? иди в душ, я подожду тебя здесь. Сил противиться не было. Курапика уныло побрел в душ. Пытался смыть с себя всё это и выйти уже нормальным человеком. Без дурацкого желания оказаться в чужих тёплый руках и наконец успокоить душу. Таким он никогда не сможет выполнить свою миссию. Это нужно было прятать глубоко внутри. Снова навесить на себя маску безразличия, которая уже трещала по швам. Он закрыл дверь на замок и коснулся ручки, проверяя. Не хотелось, чтобы друг снова застал его врасплох. Включил воду, стянул с себя одежду и встал под горячий душ. Вода неспешными потоками стекала по его коже. Кипяток помог хоть немного прийти в себя. После нескольких минут Курута закрутил кран, переоделся и снова вышел к Леорио, хотя, если честно, ему очень не хотелось это делать. — Освежился? — Леорио встретил его быстрым взглядом, а затем снова отвернулся. Он всё ещё сидел на кровати, но теперь разглядывал вещи на прикроватной тумбочке. К несчастью Курапики там была рамка с их общей фотографией, которую Паладинайт вертел в руках. — Вполне. — Курапика сел на другой край кровати. Леорио отложил рамку и повернулся к нему. — Итак, теперь рассказывай мне всё с самого начала. Курапика вздохнул. Ему не хотелось снова объяснять свои действия. — Что говорить? Я просто был слаб и решил что могу позволить себе такой грязный поступок. Я уже извинился, ясно? Этого больше не повторится. — Нет, ты не понял. — Леорио перебил его, — Почему я? — Потому что ты… — Курута притих, не зная, что ответить. Он ведь и сам не до конца понимал. Всё это вспыхнуло так внезапно, будто до этого Курапика не осознавал. Они сразу нашли общий язык. Между ними была симпатия которую Курута строго подавлял, — Не знаю, я не могу сказать. — Но ведь выбор был правда большой, разве нет? — Не особо. — Курапика покачал головой, — Мне просто нужен был конкретный человек. Образ, который для меня надёжен. — Значит я надежный? — Леорио вздернул брови вверх. Он всё ещё не до конца понимал, — Тогда почему ты никогда мне ничего не рассказывал? Курута снова тяжело вздохнул. Почему Леорио был таким? Задавал кучу вопросов, которые всегда были не к месту. — Мы это сто раз проходили, не начинай снова. — он решил оборвать этот допрос. Ведь у него самого толком не было ответов. Он действовал будто по инерции, наивно полагая, что поступает абсолютно правильно. — Ну правда, Курапика, — Паладинайт и не думал успокаиваться. Сел перед другом на колени, заглядывая тому прямо в душу, — Я ничего не знаю о тебе, ты всегда был скрытным, но сейчас… Это достигло предела. Я тебя вообще не знаю, не знаю твои мысли. Почему ты вообще согласился присоединиться к экспедиции по первому моему зову? — Я согласился не из-за тебя, а потому что появилась новая информация о глазах. — Курапика быстро оборвал его. Не хватало ещё, чтобы Леорио думал, что Курута тут только из-за того, чтобы следить за ним. Это было лишь частично правдой. — Но тебе ведь спокойнее от того что я здесь, я ж знаю. Курапика округлил глаза, но быстро проморгался и пришёл в себя. Лишь тихо пробормотал себе под нос. — Чертов Мизайстом… — затем снова обратился к Леорио, — Надеюсь теперь тебе стало ясно, почему именно ты стал объектом. Кхм… М… — Мастурбации? О да, предельно ясно. Каждый мой друг на меня дрочит. Курапика чуть снова не раскраснелся от стыда, но вместо этого решил съязвить. — Ты слишком самоуверен. — Это было сказано в шутку ясно? — обижено произнес он, — Ну серьезно, Курапика, признайся уже и себе и мне. Сердце Куруты пропустило удар. В чем он должен был признаться? Его же уже вычислили. Выяснили его мерзкие потаённые желания. Неужели осталось что-то ещё? — В чем? — спокойно произнёс он, хотя внутри бушевал целый океан из разных чувств. — На просто друзей не дрочат. Снова та же история. Снова Леорио возвращается к этой щепетильной теме, которую легче было просто забыть и больше никогда не вспоминать. Курапика испустил еще один тяжёлый вздох, готовясь объяснять всё заново, с самого начала. — Знаешь, я не особо силен в этих тонкостях. Мне предложили способ расслабиться и я, признаюсь, не подумал и решил, что это хорошая затея. Я жалею об этом. Миллион раз пожалел. — Да в этом нет ничего плохого. Я же уже говорил. — Леорио махнул рукой, но это больше взбесило Курапику, чем успокоило. Он твёрдо произнес. — Прекрати это повторять. Я понимаю как это неприятно. Я был бы не в восторге, если бы узнал, что ты занимаешься чем-то подобным. Это омерзительно. Не пытайся меня переубедить. — Да у меня руки как-то не доходили, знаешь. Слишком много работы. — снова буднично произнёс Паладинайт, от чего у Курапики отвисла челюсть. — Что? — Что? Удивлен? — Леорио встретился с ним взглядом. — То есть ты бы сделал то же самое? — он решил уточнить, потому что всё ещё до конца не понимал. Всё не могло быть так просто. - Ну, если мне нравится человек, иногда фантазии сами прорываются. Это трудно контролировать. — Курапика хотел думать, что все, что сейчас говорит Леорио, его хоть немного смущает. Но нет. Он говорил прямо. И, что самое главное честно. Но Курута всё ещё не понимал. — Что? — он снова переспросил. — До тебя слишком долго доходит, да? — Такое поведение друга его только позабавило. Затем вместо улыбки, на его лице появилось беспокойство. Он осмотрел Курапику, внимательно вглядываясь в его лицо, — Ты вообще когда в последний раз спал? — Позавчера, возможно, — Курута решил не уточнять при каких обстоятельствах он вырубился и из-за чего потерял четыре года своей жизни. Леорио возмутился. — И ты считаешь это нормально? Ну-ка, иди сюда, — он схватил Курапику, притягивая того ближе, стал расстегивать ему рубашку. Не страстно, буднично. Будто в этом не было ничего смущающего. — Погоди, не трогай, что ты делаешь? — Курута запротестовал, стараясь убрать от себя чужие руки. Леорио тяжко вздохнул, но касания прекратил. Отстранился, не прекращая внимательно и с упрёком смотреть на друга. — То и делаю. Переодевайся давай. — он полез в шифоньер, достал оттуда футболку и штаны и кинул в друга, попутно приговаривая, — Удивлен, что у тебя есть сменная одежда, но это нам на руку. — Леорио, прекрати, — Курапика держал в руках одежду, переминая ткань. Разговор быстро ушёл не в то русло. Всё должно было быть не так. Он должен был уйти. — Отстань, Курапика, дай хоть раз о тебе позаботиться. Дуться будешь потом. — Что делать? — Курута хотел возразить, но его нагло перебили. — И штаны тоже переодень. — увидев ничего не понимающий взгляд Курапики, Леорио поспешил его успокоить. — Давай я снова отвернусь, если ты всё ещё стесняешься. Курапика завис на месте, пока Леорио отвернулся как и обещал. Тот будто почувствовал его смятение и строго произнёс. — Не заставляй меня тебя переодевать. Снова ощущать чужие руки на себе Курута не хотел, поэтому проглотил гордость и стал медленно переодеваться, стараясь попутно придумать достойное оправдание, чтобы прекратить это всё и уже выпроводить Леорио за дверь. — Мне нужно охранять Оито, — сказал он скорее жалобно, чем твердо. И был снова нагло прерван. — Она подождет. Пока что ты тут, а на корабля достаточно спокойно. Не думаю, что что-то случится. — Но… — Давай без твоего упрямства. — Леорио посмотрел так серьёзно, что Курапика послушался. Но не отказался от желания избавиться от друга в своей комнате. Переодевшись, он встал перед Паладинайтом, решительно посмотрел ему в глаза. — Хорошо. Я посплю пару часов, обещаю, ясно? А теперь спокойной ночи. — он подтолкнул его к двери, — Не буду задерживать. — Ты не понял. — Леорио не сдвинулся ни на миллиметр, — Я остаюсь. — Зачем? — Курапика удивленно моргнул, пока друг уже прошёл и сел к нему на кровать, забирая для себя её часть. — Буду следить, чтобы ты вдруг не сбежал к своей королеве, — сказал он язвительно и похлопал по месту рядом с собой. Курапика подошёл и сел с другой стороны. — Она не моя. — Конечно, а оберегаешь ты её лучше чем себя. Курута опустил взгляд, не зная, что сказать в своё оправдание. Леорио продолжил. — Я серьезно, Курапика, ты так долго не протянешь. Ложись спать, а я побуду с тобой. Сил уже не осталось.Курута прекрасно понимал, что друг не уйдет. А дальнейшие разбирательства только убьют их время. Может быть недолгий отдых правда не помешает? Он аккуратно забрался на кровать, чувствуя, как Леорио ложится рядом. Тот осторожно обнял его. Коснулся его плеча так ласково, будто Курапика вот-вот сломается и разобьется на части. — Спи спокойно, я буду здесь, — тихо прошептал он, — У меня через пару часов дежурство, но пока что я здесь. В груди Курапики что-то заболело. Ощущение объятий на себе, которые сдерживали его, не давая сотворить очередную глупость, оказывали успокаивающий эффект. Он захотел чтобы Леорио не уходил. — На самом деле ты не был случайным человеком. И я всё равно прошу прощения за то, что сделал. — прошептал он в ответ, надеясь на то, что Леорио уже уснул и не услышит этого. — Не извиняйся, это даже в какой-то степени льстит, — Паладинайт обнял его крепче, прижимаясь своим подбородком к его макушке, — И мы разберемся с этим потом, пока тебе надо отдохнуть. Ни о чем не думай. — Ты слишком добр ко мне. — ощущение чужого дыхания на коже успокаивало. Курапика почувствовал себя слишком уютно, из-за чего и разоткровенничался. — Как может быть иначе? Ты ведь мой самый лучший друг. — Только друг? — он едва улыбнулся, радуясь тому, что Леорио не может этого видеть. — Спи, дурак. Спокойных тебе снов. — Курапика не увидел, но Леорио улыбнулся в ответ.