laurel and god's gift

      В «Три метлы» всегда было людно и достаточно шумно, чтобы не слышать даже собственные мысли, а значит и не слышать Драко Малфоя и Асторию Гринграсс, мило обжимающихся в метре от Пэнси Паркинсон, которая вынуждена раз за разом оказываться в их компании. Строить из себя лучшую подругу, притворяться будто всё как раньше. Будто вся боль и обида давно прошла. Притворяться, что всего несколько месяцев назад на месте Астории в его крепких объятиях стояла совсем не она, а Драко не шептал ей нежности на ухо и от его дыхания по телу не проходили сотни мурашек.       Сейчас ей было невероятно больно видеть такую картину. Пэнси лишь недавно научилась жить с тем, что Драко просто использовал её в личных целях. Что она была лишь вещью, его аксессуаром, делающим Малфоя авторитетнее в глазах общества. Пэнси лишь недавно научилась без слёз быть рядом с ним в общей компании, находиться в одной комнате и даже сидеть за одной партой и рядом за столом в Большом Зале.       Но теперь, когда Драко нашел ей замену, которая ко всему прочему уже давно была его невестой, что-то вновь надломилось, а волна боли снова накрыла её с головой. Вернулись бессонные ночи, истерики в укромных местах Хогвартса, где раньше она проводила время с Драко, растворяясь в его поцелуях и уходя от реальности, утопая в приятных ощущениях.       И прямо сейчас, когда Драко прижимал к себе Асторию, стоя около барной стойки у всех на виду и что-то рассказывая своим друзьям, она ушла далеко в себя, пытаясь сдержать новый приступ слёз и унять дрожь в руках.       Пэнси любила Драко. Всего и без остатка. Искренне, как никогда не любил её он. — А ты что думаешь, Пэнс? — спросил Драко, явно желающий узнать её мнение по поводу своего рассказа. Все обернулись к ней, но проблема была в том, что Пэнси ничего не слышала.       Она поджала нижнюю губу, которая начала трястись, предвещая истерику, а глаза защипало. — Мне... мне нехорошо, я, пожалуй, пойду, — произнесла Паркинсон дрожащим голосом и, не дожидаясь одобрения со стороны друзей, выбежала на улицу.       Уже темнело. Зимой всегда было так. Ночи приходили быстро и незаметно, а после последнего занятия, ученики возвращались уже в темноте. Лишь в некоторых местах факелы светили достаточно ярко, чтобы ненароком не споткнуться о собственную мантию.       Пэнси пробежала немного по дорожке, ведущей в Хогвартс, а после, когда Хогсмид перестал быть виден, а до школы было ещё далеко, Паркинсон свернула в сугроб, пробираясь прямо по нему, подальше от дороги.       Глаза давно жгли слёзы, которые она была не в силах остановить, шерстяные безвкусные варежки, которые когда-то купил ей Драко, стали совсем мокрыми. То ли от слез, то ли от того, что Пэнси разгребала себе дорогу руками, идя всё дальше. Наконец, она упала в сугроб, спотыкаясь о собственный ботинок и разрыдалась, переваливаясь на спину.       Сейчас будто весь мир был против неё. Съехавшая на глаза шапка, непроглядная темнота, опускающаяся на Хогвартс и жгучие слёзы, из-за которых она не видела звёзд. Единственное, что она считала прекрасным во всей необъятной Вселенной.       Пэнси никогда не любила свою жизнь. Строгие родители, фальшивые друзья, фальшивый парень, сумевший разбить её окончательно.       Лишь звезды были с ней постоянно. Она часто смотрела на них по ночам, стоя на балконе, ёжась от пробирающего до костей ветерка. Загадывала желания, на каждую падающую звезду. Было в них что-то завораживающее и прекрасное, что заставляло Пэнси каждый раз обращаться к небу, несмотря на то, что происходило в её жизни.       Но даже это испортил Малфой. Его назвали в честь созвездия, и Паркинсон всё чаще стала вспоминать об этом, смотря на звёзды. Она вспоминала об этом, строя в своей голове созвездия, вспоминала, что однажды поведала о том, как любит проводить время наедине с собой, где-нибудь на Астрономической башне, вспоминала, как тогда он посмеялся над ней, говоря, что девушка напрасно нарушает правила ради чего-то настолько обычного.       Что-то мокрое упало на нос Пэнси, растворяясь от её тепла, будто и не бывало. Кажется пошел снег. Так странно, она уже не чувствует конечностей, лежа на холодном снегу, но температуры её тела достаточно, чтобы погубить снежинку, соприкоснувшуюся с её кожей.       Уже через минуту начался снегопад. Большие хлопья залепили ресницы. Они быстро таяли, но на них накладывались новые, не давая в достаточности что-либо разглядеть.       Послышался хруст. Кто-то пробирался к ней через сугробы, увидев её неподвижное окоченевшее тело. Пэнси совсем не хотела умирать из-за неразделённой любви к Малфою, но сил встать попросту не осталось. — Пэнси! — крикнула Дафна, быстрее пробираясь к Паркинсон. — Скорее поднимайся, — Гринграсс потянула её за руку, помогая встать на землю, а Пэнси поняла, что собственные ноги совсем не хотят её слушаться. — Удумала умереть? Совсем идиотка?       Наверное Дафна единственная её подруга, которая была рядом не из-за мнения общества, как Трейси или Миллисент. Первая пыталась закрепиться на Слизерине благодаря ей, а вторая комплексовала из-за своей внешности и, находясь в компании Пэнси, никто не говорил обидных слов в адрес девушки. Одна Дафна бескорыстно делила с ней компанию, разговаривая по душам. И Пэнси совершенно не смущало, что именно её младшая сестра сейчас вешалась на Малфоя. — Скажи мне, я правда полная дура?       Дафна в недоумении уставилась на подругу. Ей отморозило мозги? — О чём ты говоришь, Пэнс? Пошли скорее домой, тебе нужно согреться, — Дафна взяла Пэнси за плечи, пытаясь вывести из сугробов. — Я полная дура, потому что всё ещё бегаю за Драко, понимаешь? Он вытер об меня ноги. Наигрался и выбросил, а я до сих пор его люблю.       Дафна похлопала её по плечу. — Давай мы дойдем до гостиной и поговорим. Наверняка кто-то заранее зажёг камин и там теплее, чем обычно.       Через час они сидели около камина в гостиной Слизерина, где всегда было холодно, но лишь огонь спасал заледеневшее тело Пэнси, которое теперь горело и чесалось из-за смены температуры. — А теперь послушай меня, детка, — начала Гринграсс. — Малфой тебя недостоин, да и вообще, я ещё не встречала человека, который был достоин хотя бы твоего мизинца. Ты настолько прекрасная, умная и изящная, что тебя не должен волновать какой-то засранец, разбивший тебе сердце. — Разве это так просто? Взять и разлюбить человека в одночасье? — слёзы вновь потекли по лицу Пэнси, но она вовремя их смахнула, пока Даф не стала заново её успокаивать. Конечно, ей было приятно, что Гринграсс о ней заботится, но этот разговор начинал порядком надоедать. — Нет, конечно. Но стоит попробовать. Тебе нужно отпустить Драко, сосредоточится на чём-то ещё. Занимайся тем, чем любишь. Найди хобби, а может и нового парня. Жизнь коротка, чтобы зацикливаться на таком придурке, как Малфой.       Пэнси нервно хихикнула: — Если он такой придурок, почему ты разрешаешь своей сестре с ним встречаться? — У меня нет выбора. Они давно помолвлены и с этим ничего не поделаешь, но и Тори довольно боевая. Вот увидишь, ещё пару лет и он перестанет называть магглорожденных «грязнокровками». А ещё через пару и вовсе будет общаться с ними на равных. Так что, наш слизеринский принц попал в ловушку, поэтому я особо не беспокоюсь.       Они молчали какое-то время, глядя на пламя в камине. Пэнси задумалась о словах Дафны. В последнее время она и правда думала только о Драко, да все её проблемы крутились вокруг него. Кажется она уже и не помнила жизнь до Малфоя, Пэнси стала от него зависима. Может её любовь переросла в одержимость? — Ладно. Никакого Драко Малфоя. Теперь это имя под запретом. Мне нужно перестать думать о нём и сосредоточиться на своих мечтах. Переживания только мешают мне, я не знаю кто я. Я хочу стать кем-то большим, чем Бывшая-Девушка-Драко-Малфоя. — Ура, за это надо выпить. Кажется, у нового Того-Чьё-Имя-Нельзя-Называть завалялась бутылка огневиски. Пока остальные не вернулись, можно украсть парочку стаканов. — Или всю бутылку. Он мне теперь всю жизнь должен будет.       И развеселившиеся девушки отправились к спальням мальчиков. Это маленький шаг на пути к избавлению мыслей от Малфоя, и Пэнси наконец-то на него решилась.