Любовь к себе (Мэк/Данил)

      Мэк не был ангелом. Отец — господин Китча, растил его избалованным, из-за чего Мэк с самого детства считал, что ему все позволено. Он был высокомерным, раздражительным, жадным… И одиноким.       Но он никогда не был сумасшедшим.       По крайней мере до того дня, как один ублюдок отдал приказ второму ублюдку, и его, накаченного наркотиками, не изнасиловали.       Независимо от пола, подобное оставляет свой отпечаток на каждом.       Мэк ненавидел все. Себя, свою жизнь, Дэя, Нана и даже Итта, чье положение в его сердце, когда-то, было непоколебимо. В тот раз Итт сказал ему смириться… Смириться с тем, как с ним поступили? Был ли Итт в своем уме?       Но не смотря на количество вопросов, Мэк был единственным, кому он мог их задать. Лежа в постели, сжимая подушку, Мэк оставался наедине с тишиной своей комнаты. Иногда, за дверью, кто-то спрашивал, в порядке ли он. Мэк нервно дрожал, отвечая, что все хорошо, после чего снова погружался в себя, чтобы хоть как-то чувствовать себя в относительной безопасности.       С того дня как он вернулся, шторы в его комнате не раздвигались ни на день. Он не ходил в душ, поэтому запах в помещении стоял не приятный. Он старался не спать — как только Мэк закрывал глаза, ему казалось, что он снова попадает в тот дом, а его насильник сидит рядом, поджидая момент…       Но ничто не могло длиться вечность.       Однажды господин Китча постучал в его дверь и потребовал, чтобы сын вышел к нему. Мэк, который к тому времени ослаб настолько, что даже не мог самостоятельно встать, просто застонал в ответ что-то невразумительное.       Не смотря на то, что среди родителей господин Китча отличался редким потаканием своему чаду, отказ разозлил его настолько, что он велел кому-то принести запасные ключи от комнаты сына.       Услышав это, Мэк в ужасе сполз на пол. Все его тело болело. Он желал лишь одного, чтобы дверь разделяющая его и тот жестокий мир, в который его окунули, как в дерьмо, оставалась закрытой.       Но злые требования отца и звук шагов слуг становился все громче. Понимая, что ему не избежать своей участи, Мэк, вопреки здравому смыслу, начал ползти к ванной. Он точно знал, что ключей от этой комнаты у отца нет. И ему в голову не приходила мысль, что дверь могут выломать…       Он успел как раз вовремя. Дрожащими руками защелкнув замок изнутри, Мэк кое-как дополз до умывальника. Он слышал, как ругался его отец. Как слуги звали его, говоря, что беспокоятся о нем. Но Мэк отказывался понимать их. Даже Итт был жесток к нему, с чего бы этим людям оказаться лучше?       В какой-то момент голос отца стал тише. Мэк помнил, как тот пытался уговорить его, кажется поняв, что с сыном происходит что-то неправильное. Но его гнев оказался сильнее, и когда он ударил по двери, психика Мэка больше не могла этого выдержать.       Он запомнил лишь то, как тянулся к ящику под раковиной в поисках чего-то.       Он просто хотел защитить себя…