Любовь к себе (Мэк/Данил)

      Открыв глаза, первое, что увидел Мэк, был белый потолок. Господин Китча сидел на стуле около него. Его руки были сжаты в замок, а голова опущена. Цвет лица господина был желтым, а волосы от корней седыми…       Тогда Мэк пришел в ужас от вида отца, постаревшего на несколько десятков лет.       Он хотел протянуть руку, желая разбудить его, но вдруг почувствовал, что не может пошевелить даже пальцем. Не понимая, что происходит, Мэк начал осматриваться. Его руки были перебинтованы до локтя. Место, где он находился, было не его комнатой, а просторной палатой…       — Пап… Папа, — попытался дозваться родителя он, — Папа…       Его голос был очень слабым, почти хриплым, но этого хватило, чтобы господин Китча резко подорвался, опрокидывая стул. Увидев сына, что смотрел на него своими большими, невинными глазами, он попытался что-то ему сказать, но все слова потонули в его слезах.       Видя отца таким, Мэк не мог не тревожиться. Он хотел было сесть, но без рук это оказалось не так-то легко. К тому же, стоило ему пошевелить ногами, как он зашипел от боли, подобно той, как если бы по оголённой коже прошлись языки пламени.       — Что со мной? — чувствуя, как истерика подкатывает к горлу, спросил Мэк, — Папа, почему я не могу двигаться?       В таком положение Мэк был очень уязвимым, поэтому его отец больше не мог плакать. Кому-то из них требовалось быть сильным.       Господин Китча позвал врача. С тех пор, как Мэк попал в больницу, его лечащий врач не покидал ее стен. Он вздохнул с облегчением, когда пациент очнулся и с энтузиазмом принялся его опрашивать. Однако в самом конце ему было не до улыбки. В отличии от пары отца и сына, он имел медицинское образование и прекрасно понимал, что у его пациента большие проблемы с головой…       Но неприятную новость он все же был обязан сообщить:       — Думаю, нам лучше перевести вас в психиатрическое отделение, — подытожил он, — Молодой господин, поверьте, так для вас будет лучше.       Из того, что узнал Мэк, многое было шокирующим. Например, он и предположить не мог, что тем, из-за кого он был весь перебинтован как мумия, был он сам. Как оказалось, вместо того, чтобы использовать бритву как защиту, он использовал ее… Чтобы резаться. К счастью, его мозг на тот момент не ставил перед телом задачу убить себя, лишь приглушить паническую атаку. Мэк не потерял много крови, но повреждённые участки тела на некоторое время онемели. И второй шокирующей новостью стало то, что он сошел сума. Точнее впал в депрессию, но для Мэка одно от другого мало чем отличалось.       Господин Китча не зря столько лет был его отцом. Он прекрасно знал своего ребенка и, не смотря на то, что Мэк ни о чем его не просил, он строго отказался от этой затеи.       Врачу пришлось уступить. Уже хотя бы ради возможности вернуться к своей жене и детям…       — Не хочешь говорить о том, что довело тебя до этого — не нужно, — сказал господин Китча, когда врач покинул палату, — Но ты больше никогда, никогда, слышишь, не должен причинять себе вред! Если ты сделаешь это, я откажусь от тебя! Ты меня понял?!       Не смотря на то, что он кричал, тем, на кого злился господин Китча, был не Мэк. В конце концов, как он мог в чем-то обвинять собственного ребенка? Что бы не сделал Мэк, он в первую очередь был его сыном. Он мог ругать его, но он никогда бы не отказался от него.       И если бы в тот момент в глазах его отца снова не стояли слезы, Мэк, возможно, даже и не понял бы этого…

***

      Быть ребенком в богатой семье значило, что вы можете в любой момент бросить все что вам не нравится и начать жизнь с чистого листа.       Господин Китча сделал все возможное, чтобы защитить репутацию сына, поэтому никто не знал о случившемся с ним. Как только его выписали, Мэк вернулся домой…       Но лишь для того, чтобы забрать свои вещи.       — Возвращайся в Америку, — сказал ему господин Китча, не позволяя сыну даже допустить мысли о том, чтобы остаться, — Закончи учебу, стань зрелым и сильным. А затем… Живи так, как тебе хочется. Что бы ты не выбрал, я соглашусь с этим. Если та жизнь будет делать тебя счастливым, я не буду заставлять тебя перенимать мой бизнес. Забудь об этом и просто живи. Живи Мэк. Ты слышишь? Живи…       Господин Китча выплакал все глаза за все то время, что провел с сыном. Они задержались в больнице, так как Мэк переживал, что у него останутся шрамы. К счастью, его лечащий врач не только согласился скрыть факт психологических проблем своего пациента, но и провел для него процедуру по удалению шрамов лазером. Господин Китча не желал оставлять своего ребенка в такой трудный период. Поэтому, он перевез свой кабинет в его палату на некоторое время. Мэк не мог вспомнить, когда отец так много уделял ему внимания, но он был так растроган его участием, что просто наслаждался моментом.       К удивлению его лечащего врача, психологическое состояние Мэка улучшалось вместе с физическим. Не смотря на то, что Мэк так и не рассказал отцу о своем унижении, он не мог оставаться напуганным рядом с ним. Благодаря этому, господин Китча и принял решение отпустить Мэка. А точнее, отправить его обратно в Америку.       В этот раз ему не пришлось плакать, чтобы сын понял его. Мэк кивнул, безропотно соглашаясь с решением старшего и собрал свои вещи. Если раньше он относился к отцу без уважения, принимая от него все как данность, то теперь он был уверен в его искренности. Уже у самой машины, Мэк не выдержал и обнял отца, так крепко, словно они прощались на всю жизнь.       — Ну-ну, — похлопывая его по спине, говорил господин Китча, — Мы расстаёмся не навсегда. Звони мне каждый день, ты понял? Если пропустишь хоть один, я выпишу тебя из семейного реестра и ты проведешь остаток жизни в нищете.       Господин Китча знал, что его сыну было плевать на наследство. Отнюдь не это управляло его ребенком. Да, Мэк был зависим от больших денег, но они не стояли у него на первом месте. Все же господин Китча смог воспитать его со знанием семейных ценностей. Пусть на некоторые Мэк и закрывал глаза.       Как бы там ни было, а Мэк все же вернулся в Америку. Покидая родной город, он не знал, что сейчас было с Иттом и Дэем, и уж тем более он не хотел думать о Нане и о том, что они сделали с ним. Мэк боялся, что в ином случае, он снова… Может причинить боль себе и отцу. Не столько, сколько собственная жизнь, его беспокоил господин Китча, что несмотря ни на что, продолжал поддерживать его.