Любовь к себе (Мэк/Данил)

      Мэк не был большим поклонникам танцев, какими бы они не были. Но начав ходить на занятия по танго, которое ему предложил психолог, он вынужден был признать, что был хорош в этом. На фоне осенней городской серости, приезжая туда он словно попадал в волшебное место, где все вокруг были увлечены чем-то общим. Чувствуя себя частью чего-то, что у него получалось, Мэк счастливо проводил время в зале.       — Вы всегда танцуете один, — стараясь смотреть прямо в глаза своему самому богатому клиенту, говорил мастер, — Не спорю — вы быстро все запоминаете и, если честно, ваше соло ничем не уступает соло моим давним ученикам, но! Истинное танго рождается между двумя танцорами. Вы понимаете?       — Хотите сказать, что мне здесь не место? — сложив руки на груди спросил Мэк.       Мастер смущенно отвёл взгляд. На самом деле он считал, что у его молодого клиента был определенный талант. Он даже пару раз предлагал ему выступления с кем-нибудь из класса, но Мэк всегда категорически отказывал ему. Натыкаясь на глухую стену, мастер был вынужден выйти на откровенный разговор:       — Боюсь, вы больше не можете продолжать приходить сюда. Видите ли, я преподаю парное танго, а соло мы изучаем лишь в самом начале. Все в классе уже давно разбились на пары и только вы… Один.       Мэк поджал губы. Он не сдержался и выругался, когда мастер, неожиданно, прикрикнул на него:       — Вы забыли, где находитесь?! Вы же знаете правила! Четко было сказано — никаких ругательств!       Мэк стушевался, отчего мастер почувствовал себя еще более неловко. Он привык командовать в зале и неосознанно отреагировал так, как ему было привычно. Чего он не ожидал, так это что Мэк, самый высокомерный человек на его памяти, вдруг сделает шаг назад и опустит голову, избегая его вспышки гнева.       — Я не хотел быть грубым, — извинился мастер, стараясь показать свою искренность, — Давайте не будем спорить. Мне нравилось вас учить, но, как я и сказал, вы больше не можете продолжать приходить сюда. Я прошу вас покинуть класс.       Повторять еще раз мастеру не пришлось. Мэк, что заметно стал увереннее, когда перед ним извинились, не стал опускаться до скандала. Он знал, что их легко могли услышать, а казаться в глазах других хуже, чем он был, ему не хотелось. Поэтому, не смотря на обиду, он собрал свои вещи и покинул класс.       Уже на улице, кутаясь от холода в кожанку, перед ним, помимо людей, проходила его бессмысленная жизнь. Мэк был зол и расстроен не столько из-за того, что ему указали на дверь, сколько из-за потери места, где он какое-то время чувствовал себя хорошо. Он задавался вопросом, почему было так важно быть частью другого человека, для того, чтобы создать чувства. Разве танец не был тайным языком души? Так почему он должен был делить свою душу с кем-то, кого видел от силы два часа по два раза в неделю?       Не желая возвращаться домой с таким настроением, Мэк хотел было зайти в кафе, как его внимание привлекло яркое, на фоне серых зданий, пальто, цвета давленой моркови. Его обладательница, которую грубо вел за собой мужчина в капюшоне, нервно оглядывалась по сторонам. Большой палец ее свободной руки был захвачен согнутыми четырьмя другими пальца.       Это был международный сигнал о помощи.       Мэк стиснул зубы, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота. В любой другой день, он бы бросился бедняжке на помощь, как рыцарь на белом коне, но его ноги словно приростали к полу, как только он собирался сделать что-то противоречащее его безопасности. Но не смотря на сковывающий страх, Мэк все же смог достать телефон и набрать номер полиции, однако до того, как он успел что-то сказать, девушку уже толкнули в переулок.       — Блять! — выругался Мэк.       Он бы хотел бросится за ней, не смотря на то, что они даже не знакомы, но инстинкт самосохранения твердил ему идти своей дорогой. Вместе с этим, в его голове стали всплывать картины пережитого кошмара.       Как его схватили за волосы и заставили встать. Как заставили проглотить наркотик. Как его били, принуждая к подчинению, и приковали к стене, как пришпиленную бабочку.       Сколько раз его изнасиловали? Сколько времени он провел в том подвале, на цепи, как животное, прежде, чем его унизили и снова воспользовались? Он даже пытался покончить с собой…       Разве он заслужил все то, что с ним произошло? Разве он был так жесток хоть с кем-нибудь? Да, у него был плохой характер, но он никогда и никого не похищал и уж тем более не насиловал. Мэк знал, как бы сильно он не был зол или пьян, он бы не опустился до такого.       И эта девушка… Чем она отличалась от него?       — Нельзя… — борясь с головокружением, говорил себе Мэк, — Спровоцировать… Насилие… — он делал неуверенный шаг вперед с каждым словом, — У насилия… Нет оправданий… — Мэку хотелось плакать, но он заставлял себя идти в сторону, где пропала девушка, повторяя все то, что когда-то внушал ему психолог, словно мантру, — Жертва… Ни в чем… Не виновата.!       Постепенно, его шаги стали более твёрдыми и он, наконец, смог сорваться на бег. Не смотря на то, что он практически не различал перед собой ничего, кроме той чертовой подворотни, не смотря на то, что ему было страшно до дрожи в коленях, он просто не мог оставить все как есть.       Он не хотел, чтобы кто-то пережил нечто подобное. Даже если он не знал этого человека, по крайней мере, он мог хотя бы попытаться помочь.       «— Для любого человека вполне нормально защищать других, — как-то раз сказал господин Китча, пользуясь возможностью поговорить с сыном, — Даже если для этого придется пойти на кого-то с кулаками. Но это не значит, что ни один удар не должен оставаться без ответа. Мы, мужчины, должны пускать в ход руки только ради одного — тех, кому нужна наша помощь. Во всех остальных случаях мы не лучше, чем петухи в курятнике.»       Слова отца как никогда придали Мэку уверенности. Только поэтому, остановившись, он смог перевести дыхание, прежде чем вошел в переулок. Конечно же, там никого не оказалось, но Мэк и не собирался разворачиваться и уходить. Вместо этого, он пошел вперед, прислушиваясь, что было не просто из-за шоссе.       Пройдя до конца и так никого не обнаружив, он вышел в редкий сад, что примыкал к бывшему, судя по виду, заводу. Мэк вовремя предположил, что парень мог быть не один, поэтому прежде, чем броситься на поиски, он отправил смс на короткий номер с кратким описанием происшествия и адресом. Он так же включил на телефоне доступ к геоданным и, напротив, выключил звук, боясь, что так спугнет похитителей. Лишь после этого он направился к заводу.       Глупо? Да. Но даже если он не сможет справится со всеми, а свои силы Мэк оценивал вполне трезво, он все еще мог задержать ублюдков, давая девушке возможность сбежать. О том, что с ним сделают в этом случаи он старался не думать. У Мэка был небольшой запас удачи. И он надеялся, что ее хватит на сегодняшний день.       Подойдя к заводу, Мэк сразу же слышал совсем не сдержанные разговоры группы мужчин. Прячась за старым оборудованием, которое видимо было непригодно на столько, что его даже не потрудились перепродать, он пошел на звук.       То, что он увидел, не сильно отличалось от воображения Мэка, но все же повергло его в шок.       Около десяти мужчин выстроились в очередь перед лежавшей с заклеенным ртом девушкой. Она была голой, если не считать ботинок. Кто-то держал ей руки, когда мужчина в капюшоне, тот самый, которого видел Мэк, не подал двум парням из очереди сигнал. Те тут же подошли к ней и стали насильно раздвигать ноги.       Девушка плакала и сопротивлялась, но как долго она могла быть упрямой?       Мэк зажал рот рукой, стараясь сдержать рвоту. Его голова закружилась… Казалось, что еще немного и он потеряет сознание, но, наскребя остатки храбрости, он смог схватится за старую арматуру. Мэк практически не ощутил ее веса, когда выйдя из укрытия, бросил свое единственное оружие прямо в голову мужчины в капюшоне. Не смотря на свое состояние, он вдруг подумал, что правильно будет сперва вырубить того, кто и командовал этими садистами.       А вот о том, что удар арматурой, зачинщик мог и не пережить, Мэку в голову не пришло.       Стоило ли говорить, что после такого его тут же заметили?       Замерли все. Даже девушка, которая до этого захлебывалась слезами, уставилась на него во все глаза.       Первым очнулся тот, кто и держал жертву. Он отпустил ее и бросился на Мэка. Уведя удар, Мэк отошел в бок, на рефлексе хватая чужую руку и давя предплечьем на нее вниз. Мэк оглушил ставшего беззащитным агрессора, про себя радуясь, что не зря предпочел уроки по самообороне простому спортзалу.       Когда второй человек оказался на земле, толпа поняла свое численное превосходства и ринулась к Мэку.       Вовсе не желая оказаться на том свете раньше отведенного ему срока, Мэк побежал к выходу, надеясь, что девушка додумается сбежать.       Но еще до того, как он успел выбежать в сад, кто-то выстрелил впереди него и все, включая Мэка, остановились. Но если ублюдки с криками попадали на пол, обхватывая головы, то Мэк замер, затаив дыхание и готовясь принять смерть.       Он не провел на заводе много времени и очень сомневался что теми, кто пришел сюда, была полиция. Как бы он не верил в силу правоохранительных органов, пары минут явно было не достаточно, чтобы добраться в это богом забытое место…       И он оказался прав. Теми, кто вышел к нему, были люди в черном.       Одного из них Мэк даже узнал.