Любовь к себе (Мэк/Данил)

            — Люди реинтерпретируют несправедливое событие, связывая его с поведением или свойствами жертвы, и тем самым одновременно обвиняют и принижают её, — объяснял психолог, стараясь говорить так, чтобы Мэк его понял, — Восхищение тем, кто одерживает верх и производит впечатление «справедливого отношения», также лежат в основе суждения виновности жертвы. Иными словами, человеку проще думать, что каждый пожинает то, что посеял. Мэк, — пожилой мужчина снял очки, аккуратно кладя их на столик, — вы не должны обвинять себя в том, что с вами произошло. В данной ситуации вы — жертва насилия. Независимо от причин, то, что те люди сделали с вами — жестокость. Нельзя спровоцировать насилие и я хочу чтобы вы хорошо это запомнили. Вы правильно сделали, что не стали идти по пути жертвы и обвинять себя в том, в чем не виноваты. По хорошему, вы должны были заявить на них в полицию…       Мэк покачал головой, давая понять, что не готов к этому разговору. Он уже два месяца ходил к этому специалисту и должен был признать, что тот любил повторятся. Каждый раз, прежде, чем Мэк начинал говорить, этот пожилой мужчина хвалил его, а затем пытался убедить написать заявление на своего насильника. И если сперва это раздражало Мэка, то очень скоро он привык. В хорошие дни он даже считал это немного забавным.       — Вы относитесь ко мне так, словно я ваш ребенок, — расслабляясь на кушетке, заметил Мэк, — Разве вы не должны быть беспристрастным?       Психолог кивнул:       — В ваших словах есть истина, но вы забываете, что я такой же человек, как и вы, — ответил он, — Разве не поэтому вы все еще здесь? Признайтесь, Мэк, вам нравится, когда о вас заботятся.       Мэк улыбнулся. Терапия, как и посоветовал ему Данил, действительно ему помогала. Придя к психологу в первый раз, Мэк не рассчитывал на успех, но по крайней мере он мог выговориться и точно знать, что это не будет придано огласке. В своей стране он бы не решился на подобное, но в Америке он был не лучше муравья, поэтому его беспокойство из-за огласки не было таким сильным. Тогда, специалист лишь поприветствовал его и пригласил на кушетку. После этого они молчали. Психолог просто смотрел на него, словно ожидая чего-то. В тот момент, когда Мэк больше не мог терпеть тишину, он открыл рот и… Заплакал. Именно так, сквозь слезы и всхлипы, он рассказывал о том, что с ним произошло. Специалист внимательно слушал и не перебивал. Выговорившись, Мэк выпил стакан воды, который ему любезно предоставили. И неожиданно для самого себя он действительно почувствовал себя лучше. Не так, как когда осознал, что он не импотент, а иначе… Душевно.       — Как вы проводите время? — спросил психолог, — Я заметил, что вы в отличной форме. Начали ходить в спортзал?       Мэк кивнул, скрещивая руки на груди:       — Не только. Еще я хожу на курсы самообороны и помимо этого ищу себе безопасное хобби. Например вчера это была каллиграфия. Редкостная фигня. Быть перфекционистом и запрещать себе ошибаться… Это не по мне.       — А что на счет ваших походов в клуб? — что-то записывая, продолжил спрашивать специалист, — Вы как-то говорили, что хотели бы вернуться к прежней версии себя. Как вы считаете, прежний вы стал бы так стараться найти что-то, что было бы ему по душе?       — Я не настолько ленивый, — поморщившись, отвечал Мэк, — Раньше у меня тоже было хобби. Мне нравились гонки и вообще я любил копаться в машинах. Но не думаю, что вернусь к этому. Даже если это значит, что прежний я сможет воскреснуть из пепла, сейчас это определенно не для меня. Я хочу, — он замялся в попытке правильной формулировки своих мыслей, — Чего-то страстного. И я надеюсь найти это в чем-то, что в последствии станет продолжением меня. Предмет, идея или человек не важно. Думаю поэтому я так стараюсь. Я тороплюсь каждый день узнавать что-то новое, но как только чувствую, что это не то, что мне нужно, сразу оставляю это. Можете осуждать, если хотите, но помните за что я вам плачу.       Психолог с готовностью кивнул, соглашаясь. В тот день, когда Мэк стал его клиентом, он будто вытянул счастливый билет. Не смотря на то, что специалист был достаточно квалифицированным, его работа почти не приносила дохода. Из-за этого он снимал маленький кабинет, где даже негде было поставить стол. Будучи человеком старой закалки, психолог честно выполнял свою работу. В то время, как его более молодые коллеги вытягивали из своих клиентов деньги. Если он видел, что в его помощи больше не нуждались, он открыто сообщал об этом.       После первого же сеанса, не смотря на то, что он ни о чем не просил, Мэк подарил ему офис оформленный в стиле модерн. Центральное место в нем занимал письменный стол. В нем так же были расположены кушетка и кожаные кресла с приставными столиками на которых стояли живые цветы. Книжные шкафы у стен и немногочисленные предметы искусства поражали своей дороговизной.       Войдя сюда в первый раз, психолог не мог поверить своим глазам. Он даже протер очки чтобы убедиться, что дарственная в его руках — не липа. Тогда, Мэк объяснил свой странный подарок тем, что он не хотел все последующие дни проводить в той тесной комнате и тогда его слова имели смысл, но теперь… Узнав этого человека получше, специалист не мог не чувствовать к нему жалость. Мэк был лучше, чем сам думал о себе. Даже если это хорошее вытекало из личной для него выгоды.       — Я спросил о клубах, так как хотел предложить вам сходить на танцы, — объяснил психолог.       — С вами? — вскинув бровь, спросил Мэк, — Вы же старый…       — Это было говорить не обязательно, — заметил специалист, — И я имел ввиду не это. Танцы — сальса, бачата, румба…       — …Балет, — закатив глаза, продолжил за него Мэк, — Серьезно, все это… — он неопределенно повел рукой в воздухе, подбирая слова, — Прошлый век. Сейчас такие танцы уже не популярны. Да и исполняют их одни только… Как вы.       — На примере того же танго могу сказать, что этот танец подобен балансированию на грани безумства и высшей точки чувственности, — попытался настоять на своем психолог, — Разве не этого вы хотели? Что-то одновременно страстное и смертельное, но только в образе? Вы все равно ищите себя, так почему бы не попробовать? Что вас останавливает?       Не ожидая натиска, Мэк внимательно посмотрел на человека перед ним. Он мало чем изменился за то время, что они были знакомы, разве что стал одеваться получше, да набрал пару килограмм. Мэк очень старался, чтобы его единственная психологическая опора жила хорошо и не протянула копыта до его «выздоровления», поэтому он сам назначил цену их «лечению», приписав к ней пару нолей. Однако Мэк чувствовал подвох, поэтому спросил, зная, что получит честный ответ:       — Почему вы так хотите, чтобы я пошел на танцы? Что в этом такого особенного?       Поняв, что его раскусили, специалист признался:       — Есть такая практика, она называется танцевальная терапия. В ней тело рассматривается не как субъект или объект, а как единство чувств, мыслей и движения. Признаться, я никогда раньше не прибегал к ней… Но я слышал, как один мой коллега заметил, что его клиент смог таким образом повысить свою самооценку и настроение.       Мэк указал на себя:       — Хотите использовать меня, как подопытного кролика?       — Да, — не стал лгать психолог, — Заметьте, я сразу в этом признался.       Мэк покачал головой, как если бы подловил старика над постыдной шалостью:       — Вам повезло, что я сегодня в хорошем настроении. Выкиньте вы нечто подобное два месяца назад и я бы побил вас.       — Охотно верю, — припоминая некоторые истории из его жизни, сказал специалист, — Так что же, вы согласны попробовать?       Мэк не мог не улыбнуться. Не смотря ни на что, старик перед ним в первую очередь думал о каких-то там терапиях, а не об угрозах своей жизни. Это было и забавно и пугающе, однако Мэк, осознавая свое превосходство, как в силе, так и в социальном положении, ничуть не боялся этой странности.       — Хорошо, — поразмыслив над этим, решил Мэк, — И раз мы это решили, давайте я расскажу вам о новой коллекции Balenciaga, что вышла в этом году. Я ездил туда пару недель назад и вот, что я думаю…       Психолог отложил блокнот и ручку и, откинувшись в кресло, тяжело вздохнул.       «— Я никогда не пойму богатых людей, — подумал он, уставившись взглядом в пустоту.»