Любовь к себе (Мэк/Данил)

      Мэк проснулся с ощущением, что хорошо выспался. Улыбаясь, он потянулся. Тут же упираясь рукой в чью-то щеку…       Замерев, Мэк не сразу решился посмотреть на человека в своей постели. Отчасти, потому что был шокирован, отчасти из-за страха, КОГО он мог там увидеть.       Мэк четко помнил, как засыпал на террасе. Пока он спал, ему снился один из тех снов, которые он привык считать приятными.       Но осмелившись повернуть голову и посмотреть не только на комнату, но и на мужчину, что лежал рядом, он выпрыгнул из кровати, как напуганный заяц… Тут же прикрываясь рубашкой, так как штанов, впрочем как и белья, на себе он не обнаружил.       Густые брови мужчины в постели слегка нахмурились. Его красивое лицо исказила гримаса недовольства, когда он провел рукой по тому месту, где только что лежал Мэк. Обнаженная, крепкая грудь, взволнованно вздымалась.       Данил!       В постели Мэка был никто иной, как хозяин дома!       — Мэк, — сонно позвал его Данил, не открывая глаз, — Давай полежим еще немного.       Но вместо того, чтобы поддаться чужому желанию, Мэк трусливо дал стрекача. Сделал он это настолько стремительно, что ударился бедром о стол. Впрочем, даже боль не смогла остановить его на пути к мнимой свободе.       Заперев дверь ванной изнутри, Мэк опустился на пол, прижимая к себе ноги и борясь с желанием биться головой о стену. Ведь чем больше он думал о том, что произошло между ним и Данилом, тем больше стыда он испытывал. В какой-то момент голова Мэка стала тяжелой, а в глазах потемнело. Его руки и ноги ослабли на столько, что когда он попытался встать, его тело просто отказалось двигаться. Ему бы не стоило так много волноваться…       Но тем, кто потянулся к Данилу был он.       Тем, кто просил и желал большего так же был он.       Что Данил, человек, чей образ он хранил в своей памяти, мог подумать о нем?!       И пока Мэк был занят самобичеванием, Данил проснулся из-за шума. Не обнаружив своего любовника в комнате, он немного расстроился. Кому понравится просыпаться в одиночестве после секса с небезразличным тебе человеком? Впрочем это чувство быстро оставило Данила, так как он заметил закрытую дверь в ванной и немного съехавший коврик. Вспомнив про шум, он предположил, что, возможно, Мэк поскользнулся.       Беспокойство заставило Данила резко встать с постели и за пару шагов преодолеть расстояние между ним и ванной комнатой. Дернув ручку, он нахмурился. Дверь, очевидно, не поддалась.       — Мэк? — позвал его Данил, — Я проснулся, так как услышал шум. Ты в порядке? Тебе нужна помощь?       — Уходи! — неожиданно даже для самого себя крикнул ему Мэк, — Я не хочу тебя видеть!       Обычно Данил был вспыльчивым человеком, о чем его окружение хорошо знало. Если бы на месте Мэка был кто-то другой, он бы тут же потребовал объяснений, выражаясь эмоционально и даже грубо. Но помня, как его маленький любовник реагировал на обычный стук в дверь, он придержал свой темперамент.       Не желая напугать Мэка, Данил попытался поговорить с ним:       — Если не хочешь выходить, тогда не нужно. Просто скажи, ты не ушибся? Мне показалось, что ты ударился. Или ты спрятался от меня? Я сделал что-то не так?       Мэк хотел крикнуть: «Да, сделал, но не ты, а я», но вместо этого лишь прикусил губу и спрятал лицо на коленях. Ему всегда было трудно признаться в своих ошибках… И еще труднее было извиняться за них.       — Мне позвать кого-нибудь, чтобы помочь тебе? — не в силах справится с нарастающим беспокойством, продолжал спрашивать Данил, — Ты вдруг заперся там… Я волнуюсь за тебя.       Из-за этих слов, Мэка стала грызть уже не только чувство стыда, но и вина.       — Я… — попытался выдавить из себя он, — …в порядке. Просто… Мне надо подумать над тем, что произошло между нами. Прошу… Ты можешь… Умоляю, уйди сейчас.       Данил с трудом расслышал его тихий голос.       Он хотел ворваться к нему и поговорить с глазу на глаз.       Хотел обнять, позаботиться и, если нужно, утешить.       Но Мэк прогонял его. Вернее, умолял уйти… И почему?       «Потому что я, мудак, не смог удержать себя в руках!»       Таким образом, оба мужчин испытывали вину за чувства друг друга…       — Я уйду, — так и не решившись пойти против его воли, согласился Данил, — Но, прошу, позаботься о себе. Мой дом и мои люди в твоем распоряжении. Если ты хочешь куда-то выйти, они последуют за тобой. Я… — он помолчал, прежде, чем продолжить, — …подожду и не побеспокою тебя, если ты сам не позовешь. Тебя это устроит?       Мэк угукнул, не рассчитывая, что его воспримут всерьез.       Следующее, что он услышал, это удаляющиеся шаги…       Поняв, что он остался один, Мэк так сильно прикусил губу, что та начала кровоточить. Не сразу, но боль помогла ему очистить разум и глубоко вздохнуть. Благодаря этому, он смог подняться на дрожащих ногах и принять холодный душ.       Странным образом, вода помогла успокоить его противоречивые эмоции, хотя сознание Мэка все еще не до конца покидало его собственный мир боли.       — Прошу прощения… — раздался знакомый голос за дверью, когда Мэк вытирал волосы полотенцем, — …за то, что мешаю, но господин Данил просил меня передать вам банковскую карту и еще кое-что. Это конверт. Он так же от господина Данила. Мне подождать, когда вы выйдете? Или оставить все на столе?       Серия вопросов привела Мэка в чувства. Он моргнул и его взгляд стал более осознанным.       — Оставь на столе, — решил он, — И принеси мне новый комплект одежды.       Мэк просто не мог заставить себя выйти к другому человеку в одном лишь полотенце, поэтому оставался в ванной до тех пор, пока его условия не были выполнены.       Прислушавшись и убедившись, что в комнате никого нет, он, наконец, вышел из ванной.       На его кровати уже лежала безразмерная одежда и новое нижнее белье. Как и в прошлый раз, оно было одноразовым.       — Сколько еще я буду это носить? — не имея других вариантов, спросил он себя.       Переодевшись, Мэк устало сел на постель, разминая шею. Его голова уже не была такой тяжелой, как раньше. Вместо этого по его вискам словно били маленькими молоточками. Ему не было больно, но это определенно доставляло дискомфорт.       Вспомнив о конверте, на котором был сделан очевидный акцент, Мэк подошел к столу и открыл его. Первое, что он увидел, развернув лист, это четыре цифры, которые явно были пинкодом от карты. Перевернув его, Мэк неожиданно натолкнулся на целое письмо…       Его содержимое заставило его опустится на стул, со смешанными чувствами.       «Ты сказал мне уйти, но не сказал, что я не могу написать тебе. Пользуясь этим, я хочу хотя бы так попросить у тебя прощения, — писал Данил аккуратным почерком, — В то время, когда ты спал, я поцеловал тебя и тогда мне и в голову не пришло, какую душевную боль тебе это причинит. Когда ты ответил мне, когда позволил мне быть рядом, я был на седьмом небе и не думал ни о чем, кроме как о твоем удовольствии. Если ты спросишь меня, сожалею ли я о нашей близости, то нет, нисколько. Но я признаю, что не должен был провоцировать тебя. Все это целиком и полностью моя вина.       Я не успел рассказать, как после нашего расставания не находил себе места. Сколько не пытался, все не мог забыть твои глаза. Я помнил, как в них практически не было доверия и как глубоко в них теплилась надежда, что однажды твоя жизнь изменится к лучшему. В тот вечер ты не просто помог мне — ты спас меня. Прощаясь, я сказал то, что могло бы побудить тебя помочь себе. Я сделал это не из жалости, а потому что верил, что такой человек, как ты, не заслужил жизни в страхе. И то, что ты сделал для незнакомой тебе девушки, стало тому подтверждением. Ты отзывчивый, немного безрассудный человек. Но я рад, что влюбился в тебя.       Если бы я мог, то сейчас стоял бы перед тобой на коленях, вымаливая прощение. Но у меня нет возможности изменить ситуацию. Как и сказал, я не побеспокою тебя, если ты сам не позовешь. Мне больно от того, что больно тебе. Я виноват перед тобой и никакие слова этого не изменят. Если ты дашь мне хотя бы маленький шанс все исправить, даже если ты никогда не простишь меня, знай, как только я обниму тебя, то уже никогда не отпущу. Если раньше я мог греть себе душу мыслями о твоем благополучии, то теперь я мечтаю о том, чтобы каждый день слышать твой голос, целовать твои губы и просто видеть тебя рядом с собой. Если ты чувствуешь тоже самое, прошу, скажи мне об этом.       Я буду ждать твой ответ.       P.S. Пока все дела не будут улажены, тебе лучше не пользоваться своим банковским счетом. Если захочешь куда-то выйти, пользуйся моей картой. Твой телефон был оснащен защитой, так что никто не может проследить твое местонахождения, а уж тем более прослушать.»       Мэк перечитывал письмо до тех пор, пока его глаза не устали. Он не мог поверить, что человек, которого он желал, все это время был влюблен в него! Еще более шокирующим для него было то, что он винил себя за случившееся!       Он и Мэк не виделись около трех месяцев. За это время, Данил никак не пытался связаться с ним, поэтому Мэк решил, что он был единственным, кто вспыхнул симпатией. Не смотря на то, что его «импотенция» прошла сама собой, из-за снов, в которых Данил посещал его регулярно, и из-за того, что он работал над собой, Мэк так и не смог ни с кем сблизится.       То, что произошло между ним и Данилом, было впервые, когда у него получилось кончить с кем-то. Он был смелым, так как думал, что находился в очередном сне… Не удивительно, что его мысли и чувства спутались.       Положив письмо на стол, Мэк натянуто улыбнулся.       Однажды связавшись с Данилом, он обрел уверенность и начал лечение. Если они будут вместе, какой будет его жизнь? Мэк собирался вернуться в Тайланд и перенять бизнес отца. Мог ли Данил поехать с ним? И что было важнее всего — кем был Данил, что мог позволить себе решать дела с полицией чужой страны?