Любовь к себе (Мэк/Данил)

      Weibo Thailand, аналог Twitter, начал свою экспансию на родине Мэка не так давно, но в нем уже можно было насчитать около двух миллионов активных аккаунтов. Мэк зарегистрировался в нем по просьбе друзей, но практически не использовал для связи с кем-либо. Также, он плохо разбирался в самом приложении, так что очень скоро Мэк просто перестал пользоваться им. Зная об этом, его друзья писали ему в Twitter… До тех пор, пока однажды ночью, им не пришло уведомлении о новом посте от Мэка.       В нем не было ничего особенного. Он даже ничего не написал, а просто выложил свою фотографию без фона. Но не столько Мэк привлек внимание пользователей сети, сколько одежда, что была на нем.       Его пальто, стоимостью в один миллион долларов, заставило подавиться каждое богатое второе поколение, которому повезло узнать его. На вид оно было обычным, в стиле пэчворк, чуть приталенный, с простым английским воротником, вот только до этого поста считалось, что пальто от модельера Силке Варо находилось в музее города Бреда…       Конечно же, погуглив, им удалось выяснить намного больше, например то, что пару дней назад это пальто было честно выкуплено неким инкогнито для коллекции. После этого, пальто нигде не появлялось.       Кто бы мог подумать, что его хозяином окажется кто-то вроде Мэка? Парень, который любил тусоваться и доставлять неприятности как себе, так и окружающим, и вдруг стал настолько баснословно богат, что мог позволить себе такую дорогую вещь?       Кто бы мог сдерживаться в таком случаи? Конечно же, все молодое поколение тут же начало заваливать его личными сообщениями… Безрезультатно. Мэк игнорировал все, начиная от комментариев людей восхваляющих его красивое лицо и заканчивая сообщениями полными удивления, любопытства и неприкрытой зависти. Когда через пару часов никто так и не удостоился его ответа, второе молодое поколение в панике побежало к своим родителям, тыча им в лица телефонами и беспокоясь, что семья Мэка вдруг стала богаче всей королевской семьи. Тогда уже телефон господина Китча начал разрываться от звонков. Он, который ничего не знал, был удивлен, когда его бизнес-партнеры и старые друзья сперва восхищались его доверием к сыну (дать ребенку такое большое количество денег не решился бы никто из них), а затем предлагали пропустить по рюмашке в субботу вечером, а заодно и обсудить пару совместных проектов.       За одну ночь, господин Китча получил столько предложений, что у него даже не нашлось минутки, чтобы набрать сына и попросить его разъяснить ситуацию…       Между тем, Мэк, который проснулся с сильным похмельем, ползал от унитаза к кровати желая лишь одного — умереть. Он сильно сожалел, что в какой-то момент повелся на тупой развод от русских и начал пить с ними на спор.       Все началось с того, что он, желая немного расслабиться, пошел с ними в бар. Как и всегда, выпивать в одиночку ему было скучно, поэтому он легко подбил на это дело своих сопровождающих. Захмелев, он взбунтовался, когда один из них посмеялся над тем, как мало ему надо, чтобы напиться. Конечно, как прославленный повеса (и как мужчина), Мэк почувствовал себя униженным и, поспорив, что он сможет перепить каждого из них, открыл новую бутылку водки…       Все, что с ним было дальше, Мэк не помнил. Когда он пришел в себя, то был уже в отведенной ему комнате, а у его кровати стоял тазик. И как бы Мэк не брезговал рыгать прямо в него, именно это он и сделал. Дальше, поднабравшись сил, он стал самостоятельно ползать в ванную.       — Боженька, я больше никогда не буду пить, — молился Мэк, — Пожалуйста, только сделай так, чтобы мне было хорошо…       И словно Бог действительно существовал, в комнату вошёл Саша.       Отвратительно бодрый для того, кто пил вчера вместе с Мэком.       Разозлившись, Мэк тут же бросил у него подушку, которую Саша легко поймал.       — Что ты пил, что все еще жив?! — превозмогая тошноту и головокружение, воскликнул Мэк.       — Тоже, что и вы, — спокойно отвечал ему Саша, — Только на пол канистры больше.       Мэк закрыл рот руками, не желая извергать из себя рвоту при постороннем. Заметив его испепеляющий взгляд, Саша примирительно поднял руки перед собой.       — Простите нас за вчерашнее, господин Мэк, — повинился он, — В следующий раз, клянусь, мы не будем пить при исполнении. А теперь позвольте вам помочь.       Мэк чуть не раскрошил свои зубы в труху, когда в комнату вошли женщины в серой униформе. Они поприветствовали его и представились. Как оказалось, они были массажистками. Вслед за ними вошел еще кто-то. В руках у него был поднос с едой.       — Это суп от похмелья, а так же чай из красного женьшеня, — объяснил Саша, — Прошу, поешьте, а девушки пока приготовят для вас ванну.       Поняв, что ему хотят помочь, Мэк расслабился. От него не требовалось многое — просто получать удовольствие, поэтому очень скоро он смог почувствовать себя лучше.       Ему понравилось все, начиная от еды, до нежных, но сильных рук девушек, что мяли его спину и шею, а также аккуратно массировали кожу головы. Момент обертывания горячим полотенцем был одним из самых запоминающихся для Мэка.       Благодаря этому, уже через пару часов Мэк чувствовал себя расслабленным и в приподнятом настроении, так что он решил немного подышать свежим воздухом. Вот только отпускать его не торопились.       — Простите, господин Мэк, — повинился Саша, — Но Андрей не хотел бы, чтобы сегодня вы покидали этаж.       — С моим делом возникли какие-то осложнения? — насторожился Мэк.       Саша успокаивающе улыбнулся.       — Дело вовсе не в этом. Просто сегодня приезжает господин Иван. Он здесь по делу и мы все не хотели бы, чтобы вы чувствовали себя неудобно.       Мэк не понимающе уставился на него. Разве не было немного странно, что о нем заботились люди, которых он знал от силы два дня? С чего бы вдруг им делать это? Как бы они не были благодарны за помощь Данилу, они явно переходили черту.       — Отведи меня к своему господину.       Саша с трудом сдержал разочарованный вздох. В отличии от Мэка, которого выходили, он все еще мучился от головной боли, которую не демонстрировал. Он хотел прилечь и отдохнуть, когда Мэк вернется к себе в комнату, но, неожиданно тот, кто был послушен, начал бунтовать.       — Как пожелаете, — ответил Саша, лишенный всякого выбора.

***

      Со вчерашнего дня Данил не находил себе места. Когда стало известно об Иване, он тут же начал приготовления к его приезду. Это помогло ему ненадолго забыть о Мэке, который упорно напоминал о себе сообщениями из банка. Удивительно, но, глядя на баснословные цифры с припиской минус, Данил не чувствовал злобы или разочарования. Напротив, он был счастлив, что Мэк не замкнулся в себе и продолжил принимать его помощь. Если он тратил его деньги без зазрения совести, значит он почти принял его, ведь так? Эта мысль помогала Данилу все то время, пока они не виделись. Он думал, что пройдет еще много времени, прежде чем Мэк придет к нему и совсем не ожидал, что этот день наступит так быстро.       Мэк явился к нему во всем своем великолепии. Он и правда не жалел чужих денег, поэтому и выглядел соответствующе. И первое, что бросилось в глаза, это серый пиджак с заострёнными лацканами, который особенно хорошо смотрелся с широкими штанинами брюк. При его росте следовало избегать подобного образа, но Мэк предусмотрительно выбрал обувь на высокой подошве, благодаря чему теперь мог смотреть на Данила не задирая головы.       И если сначала Мэк казался возмущенным, то, столкнувшись с Данилом один на один, уверенности в нем заметно поубавилось. Мэку было странно чувствовать себя перед кем-то неловко. Особенно перед человеком, с которым, пусть и спонтанно, но он уже был близок. Поэтому, прежде, чем войти в кабинет, он спросил:       — Можно?       Всем своим видом он словно извинялся за то, что помешал чужой работе. Данил не мог не улыбнуться, считая, что такой Мэк очень милый.       — Для тебя здесь нет закрытых дверей, — указывая на диван, сказал Данил, — Могу я сесть рядом с тобой?       Мэк кивнул. На негнущихся ногах он прошел к дивану, куда уже успел переместиться Данил. Про себя Мэк повторял, что нет ничего неестественного в том, что они будут сидеть рядом друг с другом… Но как же ему самому было трудно в это поверить!       — Данил, — сев как можно ближе к подлокотнику, начал Мэк, — Я помню, как ты дал мне понять, что я могу делать все, что захочу.       — И подтвердил это не так давно, — согласился он.       — Тогда почему твои люди запрещают мне выходить? — спросил Мэк.       Данил мгновенно напрягся. Эйфорию от их встречи как рукой сняло.       — Не знаю, как у вас, — продолжил Мэк, — Но в моем доме принято, что работники не вмешиваются в личную жизнь своих нанимателей, что, между прочим, предусмотрено и трудовым кодексом. По крайней мере в нашей стране. Так как это единичный случай, я не буду просить тебя наказать их. Но ты должен знать, мне не подходит такое обращение. Я буду благодарен, если ты скажешь им, чтобы они держали дистанцию.       Данил открывал и закрывал рот не веря в происходящее. Он доверял своему окружению, как самому себе. Вместе они прошли через многие трудности и они всегда прикрывали его спину. Для них было необычно действовать у него за спиной…       — Что они тебе сказали? — спросил Данил севшим голосом.       Мэк без труда пересказал все, что передал ему Саша. Лицо Данила стало бледным. Он нахмурил брови и тут же вызвал Андрея к себе. Мэк, который не ожидал, что все произойдет так быстро, мог только смотреть на то, как взрослый мужчина, опустив голову, молча выслушивает своего начальника. И хотя Мэк не понимал, о чем они говорят, так как весь разговор был на русском, по тому, как кланялся и быстро отвечал Андрей было ясно, что его отчитывали. Красивый профиль Данила был холодным и ледяным, когда он становился серьёзным, поэтому, какой бы неловкой не была ситуация, взгляд Мэка был прикован к ним.       — Господин Мэк, — когда они закончили обратился к нему Андрей, — Я прошу у вас прощения и заверяю, что подобного больше никогда не повторится.       Мэк удовлетворенно кивнул.       — Надеюсь на это, — сказал он, глядя прямо в глаза человека, что весь словно сжался перед ним, — Не держи на меня зла, Андрей. Просто у меня есть личные границы. И ты, и остальные, явно не те, кому я бы позволил их переступить. Не отрицаю, вы помогаете мне и за это я вам благодарен, но на этом все. Мне не нужно ни ваше сочувствие, ни ваша забота. Все, чего я хочу, это получить то, что вы мне обещали. Возможно случившееся вчера ночью послужило тому, что вы решили, будто мне нужно ваше расположение, но это не так. Я всего лишь не хотел пить в одиночестве, не больше этого. И я буду благодарен, если ты донесёшь это до других.       После того, как Андрей заверил его в том, что он все сделает правильно, Мэк не возражал против его ухода. Оставшись наедине с Данилом, он было поднялся, чтобы уйти, но Данил опередил его, снова сев рядом.       — Мне жаль, — повинился он, опустив голову так же, как это совсем недавно делал Андрей, — Я не хотел, чтобы ты чувствовал себя неудобно. Это все моя вина. Я плохо руковожу своими людьми…       Мэк согласно кивнул:       — Ты и правда дрянной руководитель, раз другие считают, что могут думать за тебя. Они сделали это, потому что не хотели, чтобы мы чувствовали себя неловко из-за наших отношений… Твоя вина, что ты не разделяешь личное и работу.       — Ты прав, — согласился Данил, — Но все не так легко… Я… Моя семья они…       Данил замялся, не совсем представляя, как он должен был донести эту информацию до Мэка. Не то чтобы он не доверял ему… Просто между ними до сих пор не было ничего ясно. И, так как он пообещал, что не будет навязываться, все, что ему оставалось, это ждать ответа Мэка.       Поняв это, Мэк снова смутился. Он отвел взгляд, но его рука, вопреки всему, сжала ладонь Данила.       — Все в порядке, если ты чего-то не можешь мне сказать, — успокоил его он, — Мы не то, что не пара, даже не друзья. Так, переспали один раз…       — Я надеялся, — подхватил эту тему Данил, — Что мы могли бы попробовать быть вместе.       Мэк шумно сглотнул, чувствуя, что за эти пару минут он испытал больше волнения, чем за всю жизнь. Ему понадобились силы, чтобы прямо посмотреть на Данила и сказать:       — Не торопи события. То, что между нами была близость, еще не значит, что я прыгну к тебе в объятья. В тот раз, я очень сильно испугался, когда проснулся и понял, что произошло. Мне казалось, что все это было сном… — он сделал небольшую паузу, чтобы перевести дух, после чего продолжил, — Ты мне понравился, еще тогда, когда я ошибочно принял тебя за бомжа. Тебе я рассказал то, что не говорил никому до тебя… Твои слова побудили меня стать тем, кто я есть сейчас и, знаешь, иногда, я даже фантазировал о тебе по ночам, но это не значит, что ничего о тебе не зная, я соглашусь быть с тобой. Для себя, я уже выстроил свое будущее. Но вот будешь в нем ты или нет, уже будет зависеть от тебя.       Данил, увидевший проблеск надежды, оживился:       — Значит, я могу ухаживать за тобой?       — Да, — ответил Мэк, — Но не напирай на меня слишком сильно. Я… Чувствительный. Данил, мне очень легко сделать больно.       Его глаза стали влажными от неожиданного, для него самого, признания. Мэк не любил показывать эту свою сторону другим. Увидев, как его это беспокоит, Данил успокаивающе накрыл его руку своей, после чего сказал успокаивающим голосом:       — Я все понимаю. Даже если ты думаешь, что это не так. Я постараюсь сделать все, что в моих силах, чтобы не обидеть тебя.       Мэку понадобилось все его мужество, чтобы не заплакать.       Не слишком ли он торопился?