Bad ideas make the best memories..

      Это был один из редких дней, когда Ли Ен мог позволить себе свободное время. Следов человека в маске отыскать пока не удалось, но сегодня он и не планировал заниматься ничем подобным, тем более, что Ран (как показалось Ену после истории с ранением) начал в отношении него понемногу меняться. Причем менялся Лисенок явно в лучшую сторону, и Ен надеялся «поймать удачу за хвост», раз она проявляла благосклонность.       Было ленивое утро, часов одиннадцать, когда хозяйка обители кисен, «дражайшая подруга» Ена – Хонджу, покинула свое заведение, предоставив братьев-лисов самим себе.       - Рана-а…- позвал Ли Ен, сидя в плетеном кресле нога на ногу, запрокинув голову назад, надеясь подобным образом разглядеть, чем занят младший. Ран чистил свое оружие, и на сей раз это была пара острых топориков – любимых лисьих «игрушек». Он сидел позади старшего, привалившись спиной к косяку открытой двери в комнату, и, склонившись, казалось, был полностью поглощен своим занятием. Однако, едва услышав голос брата, тут же оторвался от дел и поднял голову.       - Что? – спросил он, встречаясь взглядом с Еном, явно рискующим свернуть себе шею.       - Предлагаю прогуляться, - быстро проговорил тот, и поспешил принять нормальное положение, пока легкое плетеное кресло окончательно не перевернулось. Заметив это движение, Ли Ран улыбнулся, но тут же спрятал улыбку, старательно делая вид, что занят.       - Далеко? – спросил он так, словно его совершенно не интересует то, что задумал Ен.       - Тут рядом. До цирюльни, - заявил Ли Ен и замер, не поворачивая головы, прислушиваясь к реакции брата.       - Ты считаешь себя недостаточно красивым? – съязвил Лисенок, уже не пряча улыбку.       - О тебе забочусь, - ответил Ен и запустил в брата маленьким яблочком. Ран лениво перехватил его, не давая упасть.       - Не нравится моя мятежная прическа? – вопрос прозвучал слегка угрожающе и яблоко едва не прилетело в голову Ли Ена, но тот ловко увернулся, заметив краем глаза молниеносное движение Рана.       - Нравится, – улыбнулся Ен и, развернувшись запустил яблочко обратно. Ран выбросил навстречу «подаче» руку с топориком, разрубив яблоко пополам.       Ен «удивленно» хмыкнул и отвернулся.       - Это неплохой стиль при условии, если ты согласен, чтобы каждая собака в Чосоне знала, что ты глава разбойничьей шайки, - продолжил Ен.       - Собаки в Чосоне и без того прекрасно знают, кто есть кто, - парировал Ран, заинтригованный донельзя, при этом продолжающий прикладывать все возможные усилия, чтобы брат об этом не догадался.       Но у Ена, судя по всему, была определенная цель.       - Вставай, идем, - мгновенно оказался он рядом, и потянул Рана за руку.       - Отстань, - «недовольно» отбивался Ран, вновь сдерживая улыбку.       - Пойдем, тебе понравится – обещаю, - Ен снова тянул его на себя, и тот наконец поднялся, нехотя подчиняясь.       Они уже шли по улице, но Ен как будто и не планировал отпускать ладонь Рана. Он держал ее настолько надежно, чтобы у «сопротивляющегося» Лисенка не было шансов вырваться. Но Ли Ран и не стремился к этому, поскольку происходящее казалось ему настоящим чудом: Ен зачем-то хочет заботиться о его внешности!       Нет, не так: Ен почему-то хочет заботиться!       Ран шел, стараясь не сбиваться с шага, и взглядом буквально «дыру сверлил» в рыжем затылке Ена. Он невольно любовался развевающимися от быстрой ходьбы волосами брата и сердце его замирало от страстно желанного осознания нужности старшему.       Ран ни за что не признался бы самому себе в том, что готов сейчас на что угодно (даже если его обреют налысо), лишь бы снова и снова испытывать пьянящее чувство значимости в глазах брата.       Весь путь до цирюльни Рана переполняло счастье. И если бы ему сейчас кто-то сказал, что он в очередной раз является «инструментом» для реализации одной из эгоистичных идей Лиса, Ран бы отмахнулся, потому что поздно было: он уже «попался», уже снова верил в то, во что верить ни в коем случае нельзя.       Они буквально вбежали на крыльцо лавки цирюльника. Ен улыбнулся двум миловидным девушкам, что их встретили, жестом указал на младшего и они тут же занялись Раном. Они во всю щебетали, стараясь по максимуму угодить клиенту и растерянный Ран бросал умоляющие взгляды Ену, в надежде быть спасенным из непривычной ему, непонятной суеты.       - Ен, это плохая идея, - нервничал Ран, не сводя с него тревожного взгляда.       Но тот лишь улыбался в ответ и пожимал плечами: ничего поделать не могу, терпи. И Ран смирился, однако мысли о том, что его в чем-то обманули, не оставляли его.       Пока Ран был занят, Ен вышел на крыльцо, прислонился к перилам и задумался, как отреагирует брат на то, что он планировал дальше: Лис собирался приодеться сам и приодеть младшего в швейной мастерской.       И вообще – он намеревался сегодня основательно покутить. Зайти, например в ресторан, выпить отличного вина, а вечер провести в душевной компании кисен у подруги Хонджу. Пока раздумывал, прошло немало времени и Ен успел заскучать, однако стук каблуков по деревянным половицам за спиной не сразу привлек его внимание.       - Ну? – спросил Ран, - куда дальше?       Он был уверен, что цирюльня, это лишь один из этапов их вечерней «прогулки», старший явно задумал что-нибудь еще. В этот момент Ен и обернулся.       Тот, кто предстал пред его глазами, оказался настолько прекрасен, что Лис с трудом узнал брата. Перед ним стоял роскошный, уверенный в себе, слегка надменный молодой господин (сын миллионера, как минимум!), слишком красивый для обычного человека, при этом хорошо знающий о том, что он красив.       Возглас восхищения вырвался у Ена сам собой – он и осознать этого не успел. Короткая стрижка на затылке, подбритые виски, открывающие точеной формы уши, и романтичная, слегка удлиненная челка – традиционный мужской «боб» времен японской оккупации, настолько шел и к лицу, и к самой сути характера Рана, что «не в сказке сказать, ни пером описать».       - Выглядишь потрясающе! – воскликнул Ен взволнованно. Ран просиял.       - Пфф, сделал открытие, - я всегда так выгляжу, - фыркнул Лисенок, тут же спохватившись, поздно вспомнив о своем решении не быть с братом слишком открытым. Он преобразился, как истинный лис, легко сбежал по ступенькам и обернулся. Увидев, что Ен по-прежнему не сделал ни шагу, все еще пребывая в легком шоке от увиденного, он смутился, не смог этого скрыть, усмехнулся собственной «слабости» и отвел взгляд.       - Мы домой, или…? – спросил Ран растерянно, и Ен отмер.       - Ннет-нет, - сказал он торопливо, словно очнулся от наваждения - иди за мной. Ран снова шел за Еном, едва поспевая, но в этот раз ни Ен не тащил его за собой за руку, ни сам Ран не изучал пристально рыжий затылок. Они шли молча, оба были в смятении, и оба не собирались подавать виду.       Вернуться к реальности их заставил дверной колокольчик у входа в швейную мастерскую. Ен вздрогнул, услышав тихий перезвон, толкнул дверь, взял Лисенка за руку и втащил внутрь.       В швейном салоне их встретили две дамы: одна постарше, что с профессиональной обходительностью занялась Еном, предложив ему на выбор три костюма, а вторая – миловидная молодая девушка, - сразу, и неожиданно легко нашла способ общения с хмурым предводителем бандитов.       Ладно еще цирюльня, но костюмы! Ран не то, чтобы не любил их, но считал излишне пафосными и пижонскими, предпочитая в одежде тот стиль, что сегодня мы называем «casual».       Однако девушка была настолько мила, и так мастерски заговаривала ему зубы, улыбаясь и осыпая «молодого господина» тонкими комплиментами, что новый стиль одежды перестал казался Рану таким уж невозможным для него. Все то время, пока девушка подбирала костюмы, рубашки и галстуки, Ран осторожно наблюдал за ней, при этом глаза его заинтересованно поблескивали.       Ен не сразу заметил эту скрытую игру, но, когда заметил, насторожился и принялся внимательно наблюдать за девушкой и братом.       Ран говорил очень мало, почти все время молчал, щебетала в основном юная красавица, но Ен видел, что все его внимание адресовано исключительно ей: милому, чуть наивному существу. Это было впервые, когда Ран в присутствии брата сосредоточил свое внимание на ком-то другом... Ен был удивлен и раздосадован, но, как и всегда – старался не показывать эмоций.       Девушку звали Е Хи, и она точно не была человеком, однако ее сущность прочесть в тот момент Ен почему-то не смог, или не захотел, - был очень взволнован. Он вообще не ожидал, что будет как-либо необычно реагировать на пассии Лисенка.       Он предполагал, конечно, что рано или поздно девушка у Рана появится, однако оказался совершенно не готов наблюдать проявления женского внимания к Рану собственными глазами. В добавок его настигло внутреннее противоречие: с позиции личных чувств ему откровенно не нравилось то, что он видел, но с позиции «опекуна-родителя», каким время от времени он пытался быть для младшего брата, происходящее казалось очень правильным, своевременным и необходимым.       Иначе говоря, наблюдая за явно заинтересованной друг другом парочкой, Ен чувствовал, что происходит что-то важное и тревожился. Хотелось поскорей покончить с покупками и увести отсюда Рана… Но как-то все не получалось: сдержанно улыбаясь, Лисенок покорно примерял уже вторую рубашку, четвертый жилет и третий галстук, едва ли не с удовольствием позволяя красавице каждый раз заново завязывать его у него на шее.       «Словно петлю!» - раздраженно думал Ен.       Возможно, в тот момент и проскочила между Раном и Е Хи известная всем искра, но Ен даже предположить не мог, как далеко все может зайти.       Да, они покинули, наконец, мастерскую, отлично приодевшись – два статных элегантных красавца, но Ран, как будто в ней и остался. Ен пытался заговорить с братом, предлагая сходить в кино или ресторан, но тот только пожимал плечами, рассеянно улыбался и почти не смотрел в глаза старшему.       Потерянный Ен не знал, как себя вести: брат был явно не с ним, не рядом. Его мысли витали где-то в районе швейной мастерской, на расспросы он отвечал бессвязно и Ен…       Ен был страшно недоволен таким положением вещей!       «Ну, вот тебе и «сдача», - горько думал Лис. - Вспомни, Кумихо, сколько раз ты оставлял брата наедине с собственными проблемами, болями и тяжелыми думами за чертову прорву лет?.. Вспомнил?.. Вот и получай теперь «по полной», не жалуйся! Почувствуй, как это больно, когда тебя бросают… Как трудно выдержать, когда про тебя забывают, или мечтают о ком-то другом в твоем присутствии… Все справедливо, Ен: «ешь», не подавись!»       И Ен «ел», давился возмущением, скучал, ревновал до слез, но терпел, словно в страдании этом был какой-то высший смысл.       Ран завел возмутительную привычку уходить вечерами без предупреждения и возвращаться за полночь, а то и под утро. Ен «все понимал», старался не задавать лишних вопросов, но каждый вечер ждал брата, и не мог заснуть, пока не учует его запах, не услышит легкие шаги перед входной дверью, пока Ран не снимет обувь и верхнюю одежду, и не устроится на соседнем топчане – спать.       Лис много раз думал, что все происходит как нельзя лучше - братишка взрослеет, а Е Хи милая и хорошо на него влияет: невозможно было не заметить, как Лисенок обретал уверенность день ото дня, и становился легче в общении. Ли Ран теперь внимательно следил за своей внешностью, и никогда больше не спорил со старшим по поводу одежды – костюмы как-то сразу вошли в его обиход. Да и вообще – весь новый облик Рана прирос к нему, как родной.       Казалось бы, радоваться надо таким переменам, и умом Ен очень даже радовался, но душа почему-то вернулась в прежнее тягостно-тоскливое состояние, что не давало покоя Кумихо там, откуда он прибыл.       А еще – запахи!       О, это было, пожалуй, самое сильное мучение!       Девчонка имела в своем арсенале тьму водных и цветочных ароматов. То это было море после дождя, то кувшинки на поверхности озерной глади, то лотосы и тяжеловатый аромат болотной травы, и еще миллионы других вариантов сочетаний не сочетаемого.       Ену казалось, что такие запахи могут лишь раздражать, но Ран носил их на себе с наслаждением.       - Ффффрр! Рррусалка!.. - фыркал недовольно Лис, который раз провожая взглядом стремительно исчезающую в неизвестном направлении фигуру брата и глаза его приобретали янтарный цвет.       А еще – милое создание обожало петь! «Ладно-ладно, стоит признать – голос у нее и правда ангельский!» - раздраженно думал он.       Это-то вот пение в конце-концов и заворожило окончательно Ли Рана. Лисенок часто ходил слушать свою красавицу в один из Чосонских ресторанов и пропадал там до самой ночи, а Ен оставался один, пытаясь занять себя хоть чем-то, лишь бы не думать слишком много.       В одну из таких «чудесных» ночей и появился Чхон Му Ен – «призрак» из далекого детства, и в ту же ночь Ли Ен был едва не убит Мечом Горного Духа («спасибо» дорогой подруге Хонджу!).       Наверное, это был из самых страшных мгновений жизни Кумихо.       Нанизанный на огромный меч, словно муха на булавку, он истекал кровью, а душа металась, и мучили, лихорадочно носились в мозгу тяжелые мысли: «Я ничего не смог сделать… Ни для Рана, ни для защиты Границы миров… Ни для себя… Как нелепо! Кажется, я умру здесь, а Лисенок не знает, не услышит… Хоть бы слово сказать, обнять, глаза его увидеть…Ран! Ра-а-ан! Где же ты?!...»       Он бы и поплакал о себе, глядя в сухие глаза Хонджу, но боль во всем теле была настолько ошеломляющая, что Лис был не в состоянии даже определить себя в происходящем. Он пытался вникнуть в то, о чем переговариваются его «заклятые друзья», но почти не слышал их, - все мысли и сожаления были о невозможности увидеть брата в эти, как ему казалось, последние мгновения.       О своем разбитом сердце Ли Ен не думал, но душевные страдания все равно подтачивали его изнутри с не менее сокрушительной силой, чем удар могущественного меча.       Лис чувствовал, как быстро оставляют его силы. Казалось, смерть смотрит в лицо… Он не хотел умирать вот так, но, кажется, выбора ему не оставили.       - Прости меня, Ран, - прошептал он перед тем, как отключиться, - прости, Лисенок…