Bad ideas make the best memories..

      Ен открыл глаза.       Комната, в которой он находился, показалась ему очень знакомой. Кажется, он бывал в ней раньше, но недолго, поскольку не помнил деталей – ни расположения мебели, ни куда выходят окна, ни в целом обстановку. Однако, комната точно была женская – здесь много ярких красок, большое зеркало, цветочные узоры и свет. Много света - Ену резало глаза. Только он попытался закрыть их снова, как вдруг прямо перед ним появилось сосредоточенное, хмурое лицо Хонджу.       «Хонджу?.. – думал Ен, пытаясь прийти в себя, но все еще сохраняя состояние «между». - Ты тоже умерла, Хонджу? Ну, не удивительно – столько времени испытывать терпение Тигра. Конечно, он не выдержал и убил тебя. Я бы тоже тебя убил, но уж точно не Мечом Горного Духа. А ты меня не пожалела – подруга детства – насквозь пронзила! Хотя, куда тебе… Чувство жалости неведомо столетней Сове…».       Ен едва слышно простонал, попытался глубоко вздохнуть, и тут же боль разлилась по телу, словно лава – огненная, тяжелая, не позволяющая нормально дышать. В комнате послышались легкие шаги, чьи-то голоса… Ен снова потерял сознание, а когда очнулся, перед лицом вновь была Хонджу, и это ужасно раздражало.       «Что ты шепчешь мне? Не слышу… - думал он. - И вообще – зачем так низко склоняться? Я не собираюсь целоваться с тобой!.. О, Боги! Уйди, Хонджу! И после смерти не оставишь меня в покое…»       Хонджу долго внимательно вглядывалась в лицо Ли Ена, и лишь убедившись, что тот окончательно пришел в себя, отстранилась, отошла как можно дальше от его постели, и встала у окна, сложив руки на груди.       Ен чувствовал холод: ему казалось, что в комнате никогда не топили…       - Х-холодно, - шептал он, кутаясь в одеяло и дрожа всем телом.       - Ен? Как ты? – спросила Хонджу, услышав его голос, и приблизилась вновь.       - Не подходи! – прохрипел Лис. - Оставь в покое мертвеца.       - О, Боги Чосона! – воскликнула Хонджу, закатив глаза. - Ты и правда думаешь, что умер?!       - Разве нет? – совершенно серьезно удивился Ен. - Вообще-то ты ударила меня Мечом Горного Духа...       - Му Ен спас тебя, - сказала она и отвернулась. Хонджу явно было неловко.       - Ааа.. Му Ен.. – протянул кумихо.       Вспоминать о деталях «горячей» встречи с другом детства Ли Ену было также тяжело, как и признавать неоспоримый факт, что он-таки выжил.       Чхон Му Ен… Тигр, «повелитель огня»…       Лис помнил, как гордился этой дружбой, как хотел быть похожим на него - молчаливого, уверенного в своих силах и знаниях, как ценил его стремление к справедливости. Жизнь развела их слишком далеко друг от друга, чтобы все еще сожалеть о былом, но так уж сложились обстоятельства, что все трое оказались в одном месте в одно и то же время, и прошлое вспоминалось само собой.       Лис дождался, когда «заклятая подруга», наконец, оставит его в комнате одного и заставил себя подняться с постели. Ему скорей хотелось одеться: обнаженным быть Ен очень не любил, поскольку без одежды чувствовал себя беззащитным. Но проделать простую процедуру оказалось непросто – Ен даже закусывал губы, чтобы не стонать.       Боль и ломота гуляла по телу, словно по проспекту – совершенно беспрепятственно, и кумихо чертыхался от души, радуясь, что никто его сейчас не слышит.       С трудом справившись с застежкой на брюках, он принялся искать свою рубашку, не сразу вспомнив, что она должна быть рваной и в крови и, скорей всего, Хонджу ее выбросила. Однако опечалиться по этому поводу не успел, потому что обнаружил другую – из тонкого хлопка, цвета морской волны.       Судя по всему, Хонджу приготовила ее заранее, уверенная, что Лис выживет – рубашка была новая, старательно выглаженная, но висела так, будто была небрежно наброшена – прямо на углу большого зеркала. Лис улыбнулся и покачал головой: старые чувства Совы по-прежнему живы, несмотря на их полную безответность. Ену всегда было неловко перед ней за свое молчащее сердце, а сейчас было неловко вдвойне.       Рю Хонджу любила его всю жизнь с такой страстью, что в гневе могла и убить. И вот же – едва не убила! Ен рассмеялся своим мыслям, но боль мгновенно заставила его согнуться, прижимая ладонь к груди, к тому самому месту, где не так давно еще торчало мощное лезвие меча. Он выругался, сделал два глубоких вдоха, медленно выпрямился и потянул рубашку за рукав. Она легко скользнула в руки.       В этот момент Лис увидел свое отражение в зеркале и застыл, оглушенный навалившимися воспоминаниями: вот именно в таком виде – полуобнаженным, он любил подобраться к Джи А после бурной ночи и обнять ее со спины, прихорашивающуюся у зеркала. Он любил захватить в плен ее руки, а после - долго, нежно целовать теплую со сна шею, плечи и изящные ушки, вдыхать аромат ее волос, слушать неубедительное: «Ена-а, мне бежать надо… я опоздаю…», улыбаться, пряча улыбку в ее волосах, и целовать снова и снова, ловя мгновения счастья.       Сейчас, глядя в зеркало, он видел свое исхудавшее тело, усталый взгляд и думал о том, что все счастье в его жизни уже было, и вряд ли когда-нибудь вернется. В эту минуту мысли о Лисенке пришли сами собой, поражая своей парадоксальностью: Ран и счастье???       Ен улыбнулся, вспоминая момент преображения брата после похода в цирюльню, и подумал, что Джи А и Ли Ран – два совершенно разных счастья. Джи А была хозяйкой норы, олицетворением спокойствия, тепла и дома, а Ран…       А Ли Ран в каком-то смысле был отражением того же мятежного духа, что всегда жил в сердце Ли Ена, его жизненной силы, страсти, азарта борьбы, и любви. Это странное, щекочущее в груди ощущение сопричастности, единения с братом, словно тело младшего состояло наполовину из его – Ли Ена – плоти и крови, преследовало кумихо почти все время с тех пор, как он оказался в 1938.       Это было что-то такое, что никогда не хотелось отпускать от себя, и надолго терять из виду. Ни объяснить, ни понять эту связь Ен не мог, он ее просто чувствовал.       Да, он очень скучал без Джи А, но без Рана…       Ен приходил к мысли, что без Рана не умеет жить. У него была потребность помогать, оберегать, спасать, учить младшего. Здесь, в сложную для Кореи эпоху, это удавалось Ену как нельзя лучше: Ран прислушивался к нему, понимал, и те отношения, которые должны бы быть между братьями, Ен как-будто смог создать.       Лис был глубоко благодарен брату за то, что происходило между ними сейчас, и был счастлив каждому дню без ссор, каждому теплому взгляду Рана, рассудительной фразе, сильному, или просто адекватному поступку.       Возможно, от осознания скоротечности отведенного ему времени, чувства его с каждым днем становились сильней и менялись в неожиданную сторону. Он гнал их от себя, но они возвращались снова. Это сильно волновало Ена, и даже пугало своей откровенностью, но почти ничего с этим поделать он не мог. Ен с ужасом ждал того дня, когда ему придется оставить Лисенка и вернуться в 2023, где брата уже нет и никогда не будет больше.       Ен внезапно так сильно затосковал по ушедшему брату, что зажмурился и зажал себе рот ладонью, чтобы не закричать: неокрепшая от тяжелого ранения душа кумихо была слишком уязвима. Торопясь и всхлипывая, он принялся надевать рубашку, стараясь в зеркало больше не смотреть.       Прогоняя от себя мысли о Ране, он сосредоточился всеми мыслями на том, что ему нужно поговорить по-возможности откровенно с Му Еном и Хонджу – может быть не все так страшно, как кажется. И, если есть хотя бы малейший шанс что-то исправить между ними троими без Меча Горного Духа, Ли Ен был готов это сделать.       Он оделся, вышел из комнаты, а затем и совсем из дома. Му Ена он увидел издалека и остановился в арке главных ворот Меенгака. Тот тоже его заметил, но не сделал с места ни шагу.       - Надо поговорить, - сказал Ен, и кивком позвал его за собой. Чуть помедлив, Му Ен отправился следом.       Они остановились рядом друг с другом на одной из террас под крышей-козырьком, защищающим от солнца. Наверное, с минуту молчали, не рискуя начать разговор, финал которого мог стать каким угодно, но наконец Ен разрядил напряжение, решившись.       - Должен ли я благодарить тебя за спасение? – спросил он, не глядя на друга.       - Хонджу ударила в спину. Я такое не люблю, - ответил Му Ен.       - И все-таки, спасибо, - сказал Ен, и впервые повернул голову к собеседнику.       Му Ен кивнул и улыбнулся в ответ.       - Не ожидал встретить тебя здесь, - сказал он, пытаясь угадать – знает ли Ен, что-нибудь о его планах.       - Я тоже, - улыбнулся Лис, в противоположность Му Ену стараясь слишком глубоко не думать.       Пока Чхон Му Ен рассказывал историю своего воскрешения, Ли Ен читал «между строк»: кроме желания до конца освободиться из камня, явно существовало что-то еще, о чем Тигр умалчивал. Ен понимал, что встретить живым близкого друга, которого много лет считал умершим, да еще и воссоединиться с Хонджу здесь, в далеком 1938-м - слишком невероятное стечение обстоятельств, чтобы быть случайностью.       Но сейчас все это не казалось важным. То, что было так дорого сердцу в далекие времена, когда все трое были детьми и верными друзьями, Лис не хотел так быстро разрушать, пусть и понимал всю неизбежность этого.       Ен умел откладывать сложные задачи «на потом» – слишком хотелось сейчас побыть немного в иллюзии тепла и доброй дружбы.       В этом желании он был не один: Тигр также был искренне рад разговору с Еном наедине. Он был счастлив возможности поведать хотя бы часть своих несчастий и злоключений тому, кто (он был уверен!) будет слушать, и даже сочувствовать. Да и Хонджу - «подруга-убийца» - заметно радовалась воссоединению «боевого трио». Во всяком случае, идея сходить в кино втроем (не важно на какой фильм!), пришла в голову именно ей.       Поход в кино стал самым теплым и светлым событием для кумихо за все время пребывания в этой эпохе, - несколько часов, когда он почти не думал и не тосковал о брате и том времени, что ему здесь осталось. Сожаления и тоска ушли на второй план, давая душе столь необходимый отдых.       Он с наслаждением дурачился с Му Еном и Хонджу в темном зале кинотеатра, они смеялись друг над другом словно дети, а потом, держась за руки, бежали домой под проливным дождем. Вместе, как раньше, как будто так теперь будет всегда…       Словно не было ничего, что могло бы разделить их: ни личных интересов, ни скрытых замыслов, способных сделать врагами друг для друга.       Словно Хонджу никогда не ударяла Ена Мечом Горного Духа…       Словно Му Ен ничего не скрывал…       Однако, «каникулы» оказались слишком короткими - с появлением Подражателя сказка закончилась. Все вернулось на круги своя: Ен снова преобразился в героя-кумихо, всесильного Горного Духа, готового рисковать жизнью для спасения околдованной демоном подруги и чуять надвигающиеся неизвестные проблемы от друга детства.       Когда все поняли, что Хонджу была похищена Подражателем, и всю свою жизнь влюбленный в нее Му Ен начал сходить с ума от беспокойства, Ен принял решение отправиться на поиски вместе с ним. Казалось бы, что может быть яснее принятого решения, но Лис не учел того, что Ран примет во всем самое живое участие, и будет рисковать также, как и двое друзей детства в иллюзорных мирах Подражателя.       Если бы Ен знал, чем закончится вся эта история, если бы мог предположить какую роль сыграет Тигр в их и без того сложных отношениях с братом, возможно и попытался бы изменить что-нибудь… Но Ену не дано было знать, потому и отговорить Ли Рана от участия в опасном предприятии он не смог.       Они сидели на полу в комнате Меенгака и, глядя друг на друга, пытались одновременно догадаться о том, что каждый из них думает на самом деле. Ран при этом выглядел растерянным и встревоженным, а Ен старался быть отстраненным и непреклонным в решении не подпускать Лисенка к «чисто демонским разборкам».       Несмотря на желание быть сдержанным, кумихо невольно разглядывал лицо Рана, его позу, полную напряженного ожидания, и несмотря на то, что ждет его впереди, его сердце заходилось от радости. Видеть брата рядом с собой каждый раз было для Ена счастьем.       Нужна ли ему девушка, Е Хи? Любит ли он на самом деле свою русалочку – это было не важным! Неважным было даже то, – понимает ли, любит ли Ран своего брата… Важнее всего Ену было видеть, что Ран дышит, ходит по этой земле, что здесь, в 1938 году он не совершил, и не совершит тот необратимый поступок, который остался там, в 2020, после которого Ен годами не мог нормально жить.       Сейчас Лис отшучивался в ситуации, когда не было гарантий на счастливый исход дела, и все равно был счастлив: в трудный момент брат вспомнил о нем, вернулся, хочет помочь, и всерьез беспокоится.       - Ты же вернешься… - просьба или вопрос Рана, - словно кошачьей лапкой по сердцу. Хочется зажмуриться и улыбнуться во все тридцать два: ну конечно, конечно вернется! Куда он денется!?       - Не пойму, - ты спрашиваешь, или требуешь? – усмехнулся Ен.       - И то, и другое, - серьезно сказал Ран, и отвел взгляд.       - Ну... В этой эпохе я не планирую умирать, - полушутя ответил Ен.       - Почему ты идешь один? – Ран снова взглянул брату в глаза, и Ен поймал себя на мысли, что едва ли не пялится на него. Он страшно смутился осознанием этого факта, и это был тот случай, когда при всех своих лисьих способностях к скрытности, хитроумию и лукавству, он был словно раскрытая книга, в которой черным по белому написано: «Кумихо Ли Ен без ума от любви к полукровке Ли Рану. Очень давно. Об этом знают все, кроме него самого».       - Я иду с Му Еном, - ответил Лис, догадываясь каким будет следующий вопрос брата. Ен ждал его и очень волновался, поскольку точно знал ответ.       - Почему ты не пойдешь туда со мной? Не доверяешь… – разочарованно сказал Ран.       - Не поэтому, - Ен неожиданно для себя побледнел и теперь сам отвел взгляд.       - Тогда почему? – Ран даже придвинулся ближе, ожидая ответ – насколько он был важен для него. А Ен почувствовал, как холод сковывает его сердце, слезы подступают к горлу, щекочут нос и глаза.       Ен понимал, что выглядит сейчас глупо и сентиментально, но ему было все равно. Он был и счастлив, и несчастен в этот момент, раненая сильными чувствами его душа была слишком уязвима, но нужно было что-то отвечать…       «По крайней мере, здесь нет твоей русалки», - мелькнула последняя мысль-аргумент перед тем, как...       - Потому что ты мне слишком дорог, - сказал Ен, тщательно выговаривая каждое слово.       - Что?.. – быстрый вопрос и растерянный, странный взгляд, словно Ран впервые слышит, или впервые до конца осознает смысл этих слов.       «Ен, мне это снится? Ты, хочешь сказать, что я для тебя действительно имею какое-то значение?» - подумал Ран, едва не задыхаясь от волнения.       - О..обещай, - Ен дрожит внутри, ему трудно говорить и губы не слушаются, - обещай, что не полезешь во все это. Пожалуйста, Ран.       «***, ты не видишь, что я с ума схожу? – думал Ен отчаянно, слово сила его мыслей могла повлиять на ситуацию. – Мое сердце не выдержит, если с тобой что-нибудь случится. Умоляю – не лезь в это! Займись своей девочкой, забудь про меня!»       «Какого дьявола, Ен?! - думал не менее отчаянно Ран. – Ты думаешь я могу быть занят чем-то другим, когда ты уходишь неизвестно в какое проклятое место, и сам не уверен – вернешься ли? Ты сейчас сказал, что я тебе дорог… А ты? Ты мне - не дорог?! Я поверить не могу тому, что ты сказал, молюсь, чтобы слова твои правдой оказались, потому что всю мою жизнь я…»       - Я попытаюсь, - сказал Ран глухо.       Ен вскинул голову, не веря тому, что услышал.       - Но обещать не буду, - твердо договорил Лисенок.       Ен фыркнул с досады, и горько рассмеялся, понимая, что впереди его ждут испытания всех сил и возможностей вместе с Му Еном, у которого неизвестно что на уме, к тому же - спокойствия за жизнь брата у него не будет тоже.       «Хотя, о чем это я? – думал Ен. – Разве было оно хоть когда-нибудь это спокойствие? Ведь таков Ли Ран!» И тут же возразил себе: «Все же Ран здесь не при чем... Спокойствия у меня не будет совсем по другой причине...»       А Ран уже знал свою роль в происходящих событиях: никто кроме него не сможет удержать нити, сдерживающие портал в мир Проклятых от того, чтобы он не захлопнулся. Да, он понимал, что высшие возможности его ограничены, - все же Ран не был Лисом на сто процентов, - но и человеком на ту же меру не был, потому в шанс, что у него хватит сил справиться верил всем сердцем.       Был ли Ран героем в том смысле, в каком им был его брат? Наверное нет, но щедрый дар, которым одарила его природа – умение любить - иногда мог не только горы свернуть, но и целые миры изменить до неузнаваемости.       Ран не помнил о себе, если дело касалось тех, кого он любит: нежная ли, наивная Русалочка – это маленькое чудо, свершившееся в его жизни, или Ен – Горный Дух Чосона, сложное существо, старший брат…       Он чувствовал ответственность за обоих, но она была слишком разной. Е Хи хотелось защищать, оберегать, любоваться и радоваться, глядя на нее, а с Еном ему хотелось быть рядом, ввязываться во все драки этого мира, смотреть в его глаза, видеть в них одобрение и гордость за себя – такого, какой он есть. Хотелось говорить с ним о разном, слушать его голос и знать, что Ен любит его так же сильно, как любит его он сам.       А еще хотелось, чтобы иногда Рану было позволено держать Ена за руку, чтобы иногда можно было обнять его, зарыться носом в рыжие волосы и вдыхать терпкий лисий дух, пьянящий аромат Ена… Хотелось, чтобы…       Рана «током било» от всего того, что ему хотелось бы еще. Но об этом кумихо никогда не узнает, потому что Ран не расскажет. Он молчал раньше и будет молчать об этом все то время, что им отведено. Даже думать об этом ему нельзя, потому что «этот Ен» здесь ненадолго и мечтает вернуться к любимой женщине...       Разумом Ли Ран понимал все, и прекрасно знал, что так будет правильно, но сердце жестоко противилось логике, а особенно сильно тому факту, что Ен скоро оставит его, что побыть вместе им осталось лишь несколько дней.       «Даже чувства мои нелепы и бессмысленны, - думал Ран с горечью. - Как и вся моя жизнь… Ладно, пусть так. Только вернись невредимым, прошу тебя. Я сделаю для этого что угодно, даже то, что мне не под силу… Ли Ен… Пожалуйста, возвращайся…»