Неуловимый

       Ночь — такая удивительная часть дня, когда всё становится иным. Каждый звук словно проходит сквозь мерзко звенящий хрусталь, получаясь громким и звонким, каждый отблеск света на отражающих поверхностях непременно режет глаз, привлекая внимание, а каждый затесавшийся на улице прохожий в миг обращается в твоём сознании врагом, готовым вонзить нож по самую рукоять в твоё тело, когда ты пройдёшь опасно близко.        Ночь — это время для хищников и их жертв. Время, когда надо проигнорировать усталость дня и быть начеку. Внимать каждому сигналу от окружающего мира, думать наперёд, видеть дальше, слышать чётче.        И в эту самую ночь, когда двери Академии совсем закрылись для студентов, Махаматра вышел на охоту.        Сам он предпочитал это охотой не считать, но со стороны очень походило — хищный алый взор, который ищет свою добычу, настороженное напряжение, тихая ходьба босиком, чтобы подошва обуви не выдала его раньше нужного, чёрная одежда, чтобы стать единым с тенями.        В честь созвездия, под которым началась его жизнь, Генерала недобрые языки нарекали «шакалом» между собой, отрезав часть с благородным металлом. Говорили, что падаль грызёт, оглядываясь с поджатым хвостом на Академию-крупного хищника.        Возможно, они правы. Падалью то, за кем он обычно приходит с арестом, назвать в принципе можно.        И ныне его новая жертва шла тихонечко пустыми улицами Сумеру в сторону дешёвых вилл на самой окраине города. Если бы не светлые Академические одежды, то вполне бы цель сошла за другого хищника — макушка с длинными волосами синевой походила на ночное небо. Укрылся бы волосами — Махаматра вслепую бы бродил в темноте, силясь найти потерянный след добычи. Но, к счастью Сайно, о его преследовании другому ушастому товарищу было неизвестно.        Настал особенно глухой район, где одни старики живут, где никто не выйдет на улицу, заслышав ругань.        Генерал чуть ускорился, чтобы поскорее сократить между ними расстояние.        И тут на него резко обернулись. Длинные прямые волосы с поворотом головы раскрылись веером, в свете тусклого уличного фонаря удалось разглядеть сердито сведённые брови и хищный зелёный взгляд волком. Преследуемый остановился, поймав с поличным того, кто собирался с ним сделать то же самое.        Просто тихий арест в ночной тишине, чтобы без лишних глаз, ведь были серьёзные опасения, что вся ситуация — не более, чем дурацкая клевета или ошибка.        — Что вам нужно?! — тявкнули на него. Такой милый голос. Молодой совсем. И сам он вопреки серьёзному выражению лица похож на мальчишку, бледнолицего, как луна, что в полной своей форме висела аккурат между его ушами.        — Студент Амурты Тигнари, — обратился он ровно и спокойно, не испытывая ровным счётом ничего особенного к арестанту. — Прошу вас проследовать со мной, у матр есть с вами разговор.        — Я никуда с вами не пойду! — сразу отгородился студент, отступил, зло вильнул хвостом в воздухе да поджал уши, лишь луна осталась на месте. Его взгляд изучающе обежал окружение.        «Никого нет.» — Ответил ему мысленно Махаматра. Достал копьё для устрашения и тихо цокнул им о брусчатку.        — Не хотите добровольно — приведу силой. — Глядя на это хрупкое недоразумение, на тонкий силуэт молодого недокормленного учёного, он думал, что даже думать о своём глазе бога будет незачем. Просто будет заломить ему руку и повести назад к зданию Академии.        Не увидев ни капельки покорности в глазах напротив, он дёрнулся навстречу, протягивая руку, чтобы просто поймать. За тонкую руку, за рукав, за плечо, хоть за волосы, не столь важно.        Боль жгуче пронзила ладонь, и тело дёрнулось обратно раньше, чем планировала голова. Невзрачное коричневое смазанное пятно. На пол упала ветка колючего терновника и жирная алая капля. Вслед за этим учёный ударился в бега. Махаматра бросился следом, дивясь, как резко и неожиданно противник нанёс удар. Он не заметил, чтобы тот её нёс в руке или резко откуда-то достал.        В личном деле шакал вычитал, с кем имел дело — потомок валука шуна, тех самых, которые по сути своей пустынными лисицами являлись. И связь с предками учёный полностью оправдывал — умудрялся так же негромко, несмотря на обувь, и ловко убегать от более крупного хищника, петляя между уличными препятствиями, едва не сливаясь с тенями, но, ему назло, светлая одежда выделяла его силуэт.        Безмолвная погоня казалась такой громкой в тишине ночи. Свист прохладного воздуха в ушах, собственное дыхание и отзвуки сердцебиения, звуки бега, которые резонировали друг с другом. И всё же Махаматра был шакалом надрессированным, в один момент выносливость его оказалась сильнее лисьей — он нагнал, не стараясь уже сделать всё чисто, набросился со спины, повалил на пол. Сразу постарался придавить сопротивляющееся тело к холодной брусчатке, но студент вырывался неуловимой стихией. Волосы рвались от его попыток скинуть прижавший их балласт, сам он кряхтел, и, что самое страшное, умудрялся, Архонты, вырываться из шакальей хватки.        Освободив одну когтистую руку, он сильно вдавил по полу, будто силясь подняться, и тут же из-под его ладони вышла упругая лиана, вмиг ударившая под дых Генерала. Секунды ослабления хватки хватило Тигнари, чтобы в конец освободиться и вновь подорваться прочь. И тогда, догадавшись прекрасно, что в личном деле забыли дописать, шакал решил применить то же самое против него. В руке сформировалась молния, её он кинул, как метательное копьё, прямо в икру лису, подкашивая ногу, заставляя пасть от жуткой судорожной боли удара током. Не торопясь, поднялся, всё ещё ощущая ноющую боль в районе диафрагмы и жжение от по-прежнему кровоточащей ладони.        Промедления снова ему обошлись недёшево — учёный мигом оклемался, но встать не мог, потому пополз, всё ещё продолжая несчастный побег. Будто бы даже услышал приближение, подорвался быстрее, ускользнув из готовой поймать его руки. В ногу, судя по улучшению его передвижения, возвращались силы. Это совсем не радовало Махаматру. Он собрался снова поразить молнией поднявшегося на ноги лиса, который обернулся к нему передом, вставая в готовности. Брови до болезненного резко сошлись на переносице, каре-зелёные, оказывается, а не просто зелёные, глаза снова пронзили злобой и настороженностью. Хвост и уши распушились, оглаженные серебряной каёмочкой лунного света.        В торс и голову бить он не собирался — слишком велик шанс нанести серьёзные увечья. Ему это с самого начала было не нужно. Он хотел мирно отвести дикого студента на допрос, который даже столько жестокости бы наверняка не содержал.        Собственно, Махаматра вдарил снова по ногам, лис отпрыгнул, волосы вновь взметнулись от резкого движения. Красиво.        Шлепок молнии по камню болезненно зажужжал по пустой улице. А тьму рассёк белый с отсветом фиолетового блик. В этом блике малахитовые глаза показались ещё более дикими, ведь зрачок узкий оттенился на обелившихся радужках. Ход времени вернулся к прежней скорости. Негромкий и лаконичный звук приземления студента, камень затрещал под Махаматрой, и из земли вырвался толстый влажный стебель, объявший его руку туго. Шакал вызвал в свободной руке другую молнию, и эту руку тоже поймали тем же способом. Стебли руками призывателя ушли под землю, принуждая Генерала осесть на колени, всё ещё сжимая искрящийся разряд в пальцах.        Оглядев свои необычные путы, он только смог хмыкнуть чужой сообразительности. Стоит попытаться отпустить электро в полный жизни и дендро стебель, как тот катализирует стимуляцию, начнёт сжиматься, пульсируя. Идеальная ловушка.        — Если не хочешь лишиться рук, — тяжело дыша, но вещая спокойно, начал студент, стоя без страха прямо перед ним, глядя сверху вниз хищными глазами. — То сиди спокойно до рассвета, пока кто-нибудь не придёт к тебе с садовыми ножницами.        Махаматра выдохнул сквозь зубы, смиряясь лишь на половину с тем, что шакала обвёл вокруг кончика хвоста пустынный лис, поймал, оставив беспомощным на холодной тихой улице одного.        И никакая не падаль, получается…?