спланированная поломка

Вещи, которых Исаги никак не ожидает — это извинения, последний оставшийся сэндвич в небольшом магазинчике вниз по улице, и Кайзера, опустившегося настолько низко, что летает коммерческой авиакомпанией, вместо частной. Даже бизнес-класс был недостаточно хорош для него, и это служило оправданием тому, зачем он выкупил частный самолет в течение первых шести месяцев после того, как Исаги официально подписал свой контракт с «‎Bastard Munchen». И всякий раз, когда им предстоял очередной перелет, Кайзер придавал этому слишком огромное значение, и летел отдельно, уверяя, что встретит команду уже в пункте назначения. — Ты ведь спланировал это, не так ли? — шипит себе под нос Исаги, когда ладонь Кайзера обхватывает его колено. К тому же, теплое шерстяное одеяло, которое Михаэль попросил у стюардессы полчаса назад, наполовину укрывает и Йоичи, и теперь он догадывается зачем. — Подловил меня, Йоичи. Я специально испортил неимоверно дорогой двигатель своего частного самолета только для того, чтобы в последний момент взять билеты на рейс, которым летишь ты, ради шанса коснуться твоего колена, сидя среди этих нищебродов. Ну-ну. Действительно, к чему мне все эти сложности? «Потому что ты одинокий и самый раздражающий человек из всех, кого я знаю», — хочет ответить Исаги, но прикусывает язык. Спорить с Кайзером все равно что спорить с ребенком. Неважно, кто и что скажет, ведь, в конце концов, они оба будут выглядеть как полнейшие идиоты. Поэтому, вместо того, чтобы спорить, он молча убирает руку Кайзера со своего колена и снова надевает наушники. Удобно откидывается на спинку сиденья и вытягивает ноги настолько, насколько возможно. Закрывает глаза, пытаясь присоединиться к другим пассажирам в стране грез, чтобы скоротать время в рейсе, на котором все равно вряд ли выспится. Но настойчивая рука Кайзера снова ложится на его колено, и в этот раз скользит выше. Исаги просто игнорирует, потому что чем больше он отталкивает Кайзера, тем сильнее тот притягивается обратно. Как будто раздражать Йоичи было единственным развлечением в его жизни, помимо того, чтобы быть просто богатым и знаменитым. Исаги чувствует, как чужие пальцы нащупывают край его спортивных штанов. Игнорируй. Просто игнорируй, и ему скоро это надоест. Только вот это надоест совсем не скоро, потому что гибкие пальцы и мягкая ладонь заставляют Йоичи вздрогнуть, несмотря на все усилия выглядеть невозмутимым. Под одеялом его собственная рука наконец хватает запястье Кайзера. — Чем могу помочь? — с раздражением в голосе спрашивает он. — Ой, ну если вы настаиваете на помощи, — Кайзер наклоняется ближе, и прижимает их плечи вплотную друг к другу, на что Исаги лишь закатывает глаза. — Я не об этом, придурок, — Йоичи хочет стереть эту самодовольную ухмылку с лица Кайзера, который уже успел повернуться к нему всем телом. Пальцы продолжают шевелиться, несмотря на крепкую хватку на запястье. — Может, я правда спланировал это, — признается тот, и его ярко-голубые глаза на мгновение скользят по проходу. Кайзер поднимает подлокотник, разделяющий их, и снова наклоняется к Йоичи, закидывая ногу на ногу. — Может, я хорошенечко оттянулся в джакузи прежде чем поднялся на борт. — Ты блядун. Мы все это давно поняли. Исаги чувствует, как эти слова задевают Кайзера, но он уверен, если бы в салоне внезапно выключился свет, то на его скулах обязательно бы появился румянец такой же красный, как цвет его подводки. Он не уверен, когда именно, но в какой-то момент хватка на запястье ослабевает, и они не теряют времени даром. Не хотелось признавать, но руки Кайзера приятны. Это одна из тех несущественных вещей, которые в долгосрочной перспективе вообще не имеют значения, но в один прекрасный день Исаги просто обратил внимание на этот факт. Этот до жути раздражающий немец был обладателем тех самых рук, которые лучше всего смотрятся, когда обхватывают его член или отчаянно сжимают простыни. Рук, что вцепились в темные волосы и раздраженно швырнули бутылку с водой на пол только для того, чтобы заставить Йоичи наклониться и поднять ее, и теперь они прижимаются между ног, а пальцы жадно обводят очертания твердеющего члена. Тупой, бесящий, просто невыносимый Кайзер открывает рот лишь для того, чтобы пламенно выдохнуть в ухо Исаги, и отчаянно пытается дрочить ему сквозь ткань спортивных штанов, словно это их первое прикосновение друг к другу, а не сотое. Йоичи, в самом деле, сбился со счета. Он снова отталкивает руку Кайзера, но стоило отдать ему должное — в этот раз этот придурок выглядел искренне удивленным, несмотря на то, что характерная нагловатая ухмылка не исчезает с его губ. По крайней мере, до тех пор, пока он не замечает, что Исаги смотрит в сторону уборных, затем на него. Кайзер молча поднимается с места, не нуждаясь в пояснении. Йоичи присоединяется к нему пятью минутами позже, и Кайзер отодвигается назад настолько, насколько это возможно, чтобы освободить место. Брюки уже спущены до колен и он уже ласкает себя. Исаги должен признать, что парень перед ним выглядел, по меньшей мере, притягательно. К счастью, то, как он внимательно разглядывал его, не было особо заметно. Рот соблазнительно приоткрывается, язык облизывает губы. Кайзер мельком оглядывает Йоичи, словно нечто действительно ценное и подлинное, прежде чем они встретятся взглядами, после чего он прикусит нижнюю губу, поглощенный этим хищным голодом. Замок щелкает. Уборные самолетов явно не рассчитаны для двоих взрослых мужчин, но сейчас дистанция им ни к чему. Исаги приспускает свои штаны до бедер, пока Кайзер послушно поворачивается лицом к стене и льнет задницей к чужому паху. Несмотря на легкое сопротивление, одним ловким движением Йоичи скользит внутрь. Иногда их прелюдии могли длиться целый день, так что проникновение становилось главным ивентом. Бывало, что Кайзер отказывался от ласк в угоду тому, чтобы обжечься. К тому же, Исаги нравилось как тот звучит, когда из него выбивают воздух. В тесной уборной нет места словам, только тяжелое дыхание и пошлые шлепки кожа о кожу заполняют пространство и повисают в воздухе. Одна из ладоней хватается за светлые волосы Кайзера, оттягивая его голову назад, отчего тот вскрикивает. Значит, этот раунд за Исаги, и они оба это понимают. Рука Йоичи обхватывает член молящего о пощаде Кайзера, и он добивает его тем, что кончает в самую раздражающую задницу на свете, стоимостью, превышающую триста миллионов долларов. — Держи свои грязные руки при себе, пока мы не приземлимся, — он впивается зубами в плечо Кайзера, когда выходит из него. Как и следовало ожидать, исходя из опыта, это лишь больше возбуждает Михаэля. Что за прекрасная картина — Кайзер смотрит на него через плечо, стараясь сжать колечко мышц как можно сильнее, чтобы сперма перестала вытекать из него. — Пока не приземлимся, а, Йоичи? Не можешь насытиться мной? Исаги закатывает глаза, натягивая спортивные штаны обратно, и оставляет Кайзера в уборной приводить себя в порядок. Он молча возвращается на свое место, потому что спорить с ним действительно не имеет смысла.