Предел прочности

Стерильно белые стены, щекочущий нос аромат каких-то лекарств, противный писк кучи аппаратов, сопровождаемый их тусклым свечением. Названия всех этих приборов Сяоши не знал и на самом деле знать не хотел. В центре внимания юноши сейчас был только Гуан. Уж как пару недель прошло с тех событий, а Сяоши все никак не может взять себя в руки. К черту фотографии, к черту полицию, к черту все нераскрытые дела. Сяоши наклоняется над койкой, опираясь лбом о свои ладони. С плотно сжатых губ медленно сходит тяжелый вздох, он впервые за последние несколько дней позволил себе расслабиться и прикрыть глаза. Каждый раз, каждую ночь, стоило голове Сяоши коснуться подушки, как в памяти всплывали яркие картинки того самого происшествия, щедро украшенные деталями. Из раза в раз, пытаясь изменить исход кошмара, Лу Гуан умирал лишь более мучительно. Каждый такой сон заканчивался для парня бессонной ночью. Возможно, ему было бы спокойнее хотя бы днем, не будь дома без Лу Гуана совсем по-другому: слишком тихо, никто не ворчит под руку, никто не рассказывает, как все небрежно делает Сяоши, никто не приготовит лапши. Одиночество тяжким грузом ложилось на плечи юноши, вместе с остальными обязательствами. Закрадывалась мысль, что не ответь бы он тогда на то сообщение, все сложилось бы иначе. Сяоши с трудом подавляет зевок, кладя вмиг потяжелевшую голову на мягкую койку. Сон уже не подкрадывался, а внаглую одолевал, несмотря на ноющую от неудобной позы спину. Плеча касается чужая рука, аккуратно дотягивается до затылка, перебирает меж пальцев растрепанный хвостик. Сяоши поднимает голову, щурясь. — Лу Гуан? — глаза предательски защипало от подкативших слез. Черт, только не сейчас. Юноша был благодарен всем имеющимся богам лишь за то, что в палате свет оказался довольно тусклым и возможно, лица его видно не будет. — я…я…— каждое слово дается с большим трудом, словно просачиваясь сквозь ком, образовавшийся в горле. — прости. — единственное, что удается сказать, прежде чем с щек сбегают первые слезинки, ударяясь о белоснежную больничную простыню. — болван. — слышится поскрипывание койки под чужими телодвижениями. Судя по всему, отодвинулся чуть дальше к противоположному краю, но чего ради? — и давно тут сидишь? — вопрос разбавляет повисшую на миг тишину, мало-мальски приводя Сяоши в чувства. — с пару часов. — юноша нервно бросает взгляд на неплотно закрытые жалюзи на окне, сквозь щелки которых не проглядывалось ничего, кроме блеклого мерцания фонарей где-то на улице. — наверное. — Сяоши оборачивается, слыша как Гуан мягко похлопывает ладонью по освободившемуся рядом с собой месту. — уже поздно, ложись. — секундный ступор, прежде чем Сяоши успевает, что-то сказать — ну? — юноша неуверенно опирается о койку, с ногами забираясь на нее. Вся ситуация все ещё казалась неестественной. Сяоши устраивается рядом с Гуаном, ощущая, как его приобнимают за плечи. — Цяо Лин рассказала, что в последнее время с тобой что-то неладное происходит. — Сяоши мнется, прежде чем ответить. Саму себе признаться, что с тобой что-то не так и без того тяжело, а сказать об этом кому-то и подавно. — кошмары. — прежде, чем Лу Гуан успевает вставить слово, юноша продолжает фразу на одном дыхании, словно боясь в итоге передумать. — с тех пор как ты в больнице все стало совсем по-другому.