Обрывками воспоминаний

Эскорт движется вперёд, держа карабины прикладом вверх. Капитан, суровый мужчина строгого облика, замедленно пошел по рядам могил, неся на своих плечах тяжесть вечного прощания. В его глазах можно было разглядеть бурные эмоции и запавшую душевную боль, охватившую его сердце. Каждый шаг был как утопающий вечерний сумрак, соединенный с последними воспоминаниями о бесконечных переживаниях и разговорах с его подчиненными. Нет, не просто подчинёнными. Они все были близки друг к другу. Он давно признался себе, что это не просто напарники и солдаты. Их объединяло слишком много. И сейчас вспомнил каждого из них. Имена разливались в его мыслях, наполняя воздух невидимым ароматом их силы и беззаветной преданности. Было невыразимо трудно представить себе задание, способное унести с собой столь близкие души. И все же, они сражались, стояли плечом к плечу, несущие изнурительные испытания, ведомые своей общей целью. С каждой минутой капитан всё глубже и глубже вгружался в пылающий огонь скорби и непостижимого горя. Сжимал свои кулаки так сильно, что костяшки пронзали кожу, побуждая напомнить, что он все еще жив. Не знал, как расставить запятые в разговоре с тишиной, но молчаливо проникался глубоким уважением и смирением перед этим неразрывным союзом жизни и смерти. Прайс никак не мог понять что случилось. Уставший, пустой взгляд смотрел на гробы, опущенные в землю. Что-то было не так. В какой момент всё пошло не так? Мысли застряли комом в горле. Он выглядел отстранённым, холодным. Смотрел на то, как четыре гроба лежат в земле и никак не мог представить, что в них кто-то есть. Смерть склонилась над ними и сейчас сжимала свои цепкие пальцы на его шее, перекрыла горло слезами, вытягивая из груди тяжёлое дыхание. Никак не удавалось вспомнить что было после первой встречи с ними. МакТавиш. Этого парня он встретил давно. Усмехнулся про себя, услышав, как тот пытался попасть в армию путём лжи о своём возрасте и вот, наконец-то добился своего. Довольно молодой парнишка, который всегда находил чем заполнить пустоту в разговоре. Всегда было приятно отметить, как меняются его эмоции, стоило бы заговорить о младших сёстрах.* Его дожидалась любящая семья. "Может, мне стоило чаще поддерживать его?". Саймон. Не был он суровым. Может, только из-за возраста он быстро смекнул что к чему. Но всё равно, на душе становилось спокойнее, как только лейтенант хоть немного открывался, когда они оставались наедине. Да, ему всегда хотелось уделить особое внимание, осознавая тернистый путь чужого прошлого. "Может, я делал только хуже попытками помочь ему?". Кайл. Ещё один молодой парень. Прайсу никогда не было стыдно за то, что он выдернул его из привычной жизни в полицейском участке. Но он был хорошим союзником. Общительный, позитивный, сохраняющий серьёзность в вопросах работы. Помнилось, как тот выпал из вертолёта однажды. "Может, мне стоило беспокоиться о нём чуть больше?". Эрика. Эта девушка смогла заслужить его доверие, стоило только посмотреть на то, как она волновалась об остальных соратниках. Но каждый раз, глядя на неё, понимал всё сильнее - будь у него дочь, ни за что бы не позволил приблизиться к этому делу. "Может, я так и не понял её?". Прайс склонил голову и протёр глаза. Он всё ждал, когда же этот ряд пополнит ещё одна яма, в которую он сможет лечь. Опуститься в сырую землю, взглянуть на небо и задержать дыхание, пока прям так, пока люди сверху закапывают его, оставляя в яме наедине с виной и горечью, которые прожигают изнутри. Зрение затмилось, словно просачиваясь сквозь туман отчаяния, и не было проникнуть в светлое будущее. Тяжелый воздух утопал в истерзанной ломанием сердца груди, а каждое дыхание казалось последним. Отчаяние, словно голодный зверь, силой разрывало его внутренний мир, оставляя разрушение и пустоту в своем следе. Он был диктатором своего собственного мира, но его диктатура была тиранией темного и мучительного отчаяния. Так и скитался по жизни, пленником собственной души, ощущая бесконечную пустоту и усталость под грузом безысходности, не находя выхода из этого лабиринта, созданного его собственной психеей. Вдруг, словно разрывая тончайший паутинный покров, мужское сознание вдыхает глубокий воздух освобождения. Сердце, сурово испытанное ночными кошмарами, приходит в себя, начиная брести по зыбким дорогам ясного разума. Мир, некогда поглощенный темнотой и необъятностью, вновь раскрывает свои прекрасные контуры, словно перерождаясь после долгой зимней спячки. Он поднимается с койки, глядя в пол суровым взглядом. С каждым годом становится всё сложнее отличить кошмар от воспоминания. Ведомый ложной горечью, он поднимается со своего места, чтобы собраться. Не впервой ему так быстро натягивать на себя футболку, затягивать ремень звонкой пряжкой. Тяжёлым шагом двигался вперёд, только чтобы развеять дымку пугающего сновидения. После столь резкого пробуждения, не хотелось ничего, кроме как вновь увидеть своих остолопов, которые маются дурью и разбавляют привычные серые будни во мраке своими глупостями и смешками под строгим взором лейтенанта. Этого не хватало его сердцу для успокоения.