С первого взгляда с первого смеха.

В бытовых делах Хонджун был бесполезен, его мама поняла это еще в раннем детстве, и поэтому Кима никогда не душили с уборкой или мытьем посуды. Он всегда был занят собой и своими делами, творчеством и познанием мира, и чтобы тратить время и силы на столь унылые дела. С переездом в общежитие Хонджун свыкся с обилием мусора и барахла в его комнате и гостиной, потому как четверо парней редко когда способны существовать в чистоте. Иногда к ним приходила его матушка и помогала прибираться, но чистота после ее прихода держалась меньше суток. Хуже еще было собирать одежду на стирку и выносить мусор, обычно они играли в камень-ножницы-бумагу или просили менеджера, пока тот не раздавал парням по шее за срач. Однако жизнь лидера изменилась в тот день, когда к ним подселили эту длинноногую лань с кучей барахла и какой-то неестественной страстью к уборке. И чем больше времени он проводил с Сонхва, тем больше убеждался, что отныне без него ему не выжить в этом жестоком бытовом мире. Еще ни дня за все прожитое вместе время Хонджун не видел ни единого фантика или пустой бутылки из-под колы под кроватью, а его вещи всегда были свежестиранными, поглаженными и разложенными по цветам. Сонхва все это делал с такой легкостью и даже удовольствием, что порою Киму становилось стыдно, что он разводит этот срачельник. Вот только Ким так и ничего не предпринимал, чтобы этот погром предотвращать. Вдобавок к уборке и стирке, Сонхва довольно часто готовил завтрак на всю группу, спасая парней от участи жрать треклятую китайскую еду по талонам. Иногда Киму думалось, что еще немного и, стоит ему учуять запах сычжуаньского перца, и он блеванет. И хотя Ким и Пак все еще не были близки, как бы старший не старался расположить Хонджуна к себе, их отношения стали куда более спокойными и менее огнеопасными. А порядок и вкусная еда умасливали лидера. Вот только… - Я умираю, - ныл Хонджун, наблюдая за тем как Уён пытается что-то спалить, пока гостиная наполнялась горелой вонью. Ёсан все заглядывал за спину младшему, но уже через минуту в ужасе ушел прочь, а его место занял Сан, обвивая талию Уёна и наблюдая за умирающей кашей из овощей и мяса с рисом. Пахло ужасно, на миг Сану стало чудовищно обидно за испорченные продукты. – Когда Сонхва вернется? - Хён, ты сказал это уже раз десять за полчаса, - подает голос Ёсан, взяв свою игрушку и заваливаясь на диван рядышком. - Его нет всего полдня, а ты уже весь изнылся? Так сильно скучаешь по нему? – хихикает Уён и потирается затылком о плечо Сана, начиная пританцовывать. Ким закатывает в ответ глаза и смотрит за тем, как эти двое младшеньких ластятся друг к другу как два потерявшихся котенка. Очень уж быстро эти двое сблизились так, что почти не отлипали друг от друга. Пару раз Хонджун замечал их спавших в обнимку на диване с парой плюшевых игрушек Сана. Сонхва как-то раз даже фоткал их умилялся, будто это действительно были котята. – Вот съедет он от тебя, хён, и что будешь делать? - За ним поеду. - В Чинджу к родственникам? – хмыкает Сан, вскинув бровь, и Хонджун утвердительно кивает. - Хоть в Австралию. Третий день без Сонхва начинал напоминать лидеру сеттинг зомби-апокалипсиса. Он выходил из комнаты только чтобы отправиться на тренировку или в студию звукозаписи, но как только он оказывался в общежитии, то тут же прятался в ванной. Как и ожидалось – общага превратилась в склад мусора и потерянных надежд. Отчаяние накатывало на лидера вперемешку с одиночеством, когда он в ночи возвращался в их комнату и ложился на нижнюю койку, пропахшую стиральным порошком и сладким ванильным ароматом. Он в самом деле ужасно соскучился, а ведь Пак обещал уехать на целую неделю. У его родных случилась трагедия, о которой тот умолчал, и поэтому компания разрешила ему уехать на неделю в родной город. И все это время Ким даже не пытался с ним связаться, да и зачем? Однако чем дольше Ким лежал в чужой постели, тем ярче ощущалась тоска по соседу. К счастью, после инцидента с будильником, им разрешили вернуть сотовые, и теперь Ким гипнотизировал смартфон с контактом старшего. Сердце бешено кололось в груди от волнения, а если Сонхва сбросит? Не захочет говорить с ним или вовсе разозлится? Хонджун уже порядком достал своего хёна, чтобы вот так донимать. Хватило того, что младшие по десять раз написывали ему со всякими глупыми вопросами, с которыми мог справиться и гугл. И все же Ким предпринимает попытку позвонить Паку, нервно кусая губы и засохшие заусенцы. - Ало? – голос на той стороне трубки звучит спокойно и даже безмятежно, если можно было так выразиться. - Привет, - выдавливает из себя Хон, устроившись на боку. – Ты…как там? - Нормально, сидели с бабушкой и мамой болтали только что. Они разошлись спать, а я перебирал старые вещи, и нашел классные джинсы. Они все еще на меня налезают, - Хва посмеивается в трубку, и в груди Хонджуна приятно покалывает. – Ёсан разобрался с прачечной? - Наверное, - пожимает плечами Хонджун, устало прикрыв глаза и представляя Пака рядом. – Спроси у него, они сейчас с Саном и Юнхо играли во что-то на компьютере. - Понятно, значит не разобрался. Завтра напишу ему или попрошу Юнхо помочь, - вздыхает в трубку Сонхва, и на фоне Ким слышит скрип кровати. - Чем занимаешься? - Лежу в кровати, завтра рано вставать и ехать в гости к бабушкиной сестре в другой город, так что думал лечь пораньше. Это ты у нас можешь сутками не спать, - беззлобно смеется парень, и Хонджун невольно улыбается. – А для меня режим и сон важен… - он говорит еще что-то и вдруг замолкает. Но ненадолго. – Ты именно это хотел спросить? - Хотел спросить, когда ты приедешь, - тихо отвечает ему Ким, обнимая одеяло, пахнущее его соседом. – Впереди столько тренировок и репетиций, директор говорил об одной какой-то хитрой авантюре после твоего приезда, а еще сказал сделать заграничные паспорта. - Да, я помню, он же писал в общий чат, - и вот Сонхва снова лишает Хонджуна темы для разговора. Ким все что-то пытается вымолвить или спросить в надежде, что Сонхва не сбросит трубку, а тот, будто чувствует это и начинает осыпать лидера вопросами. – Иден так и не одобрил твои песни? Минги как-то говорил, что вы вместе пишете сейчас текста. - Ну типа того, - вздыхает Хонджун, - мы записали несколько партий, но они еще совсем сырые. Хочешь послушать? - Хочу, конечно! – даже в трубку слышно, как Сонхва улыбается, и Ким тоже не сдерживает улыбки. Его шея немного краснеет, и он потирает ее от стеснения. Он еще никому не скидывал свои демо версии песен кроме Бомджуна, так что делиться чем-то таким с Сонхва было непривычно и очень волнительно. Казалось, что Пак обязательно укажет на все недостатки и посчитает творчество лидера полной бездарностью, хотя за месяцы совместной жизни Ким привык к черте Сонхва быть всегда…слишком приободряющим. Ему даже если и не понравится, то он скажет все самое теплое, лишь бы не расстроить. Но Хонджун хотел честности от Хва, пускай и после критики Идена ему было тошно думать о том, что его музыка полная бездарная какофония. – Я в этом ничего не понимаю, но мне интересно послушать, что ты пишешь. Потом все равно будем исполнять эти песни на сцене. Представь сотни или тысячи человек выкрикивают слова, светят лайтстиками и орут наши имена. - И откуда в тебе столько оптимизма? – смеется Ким, с трудом представляя себе эту картину. Все чаще его посещали мысли о полном крахе и позоре, хотя мечты Сонхва казались ему такими желанными, что даже стыдно. - Я защищался сегодня весь день, пока родня говорила, что быть айдолом это бестолковое дело. Мама с братом осадили их, но я на полном серьезе еще полдня ходил и думал, что в крайнем случае пойду или воспитателем в детский сад, а там и тебя с собой заберу, чтобы был кто-то, кто будет играть на утренниках на пианино. - Если хочешь в детский сад, то приезжай обратно в общагу. В последние дни нам ужасно не хватает воспитателя. - И тебе тоже? – в голосе Хва звучит эта игривая флиртующая нотка, от которой у Хонджуна все внутри сворачивается в тугой ком, не давая вздохнуть полной грудью. - И мне тоже.