Их история близости, и глупая угловатая тумбочка

— М, поясница…, — чуть выстанывает Лини, прижимаясь ближе, когда стучится о тумбу спиной. Итер неспешно и очень аккуратно вбирает ладонями зад парня, прижимая к себе ближе, выгибая тем самым того ещё сильнее. Поцелуй получается до одури смазанным, влажным, с привкусом вишнёвого бальзама для губ. — И как мы только дошли до такого…, — отрывается первым от губ Лини, миленько улыбается, вбирая воздух влажными устами.

***

Фокусы, вспышки, восторг. Иллюзионист кидает публике одну из карт, которая одним взмахом рукава в руках рандомного зеваки превращается в голубя, улетающего куда-то под потолок оперного театра. Люди кричат, смеются и пищат от радости и удивления, прося, нет, даже умоляя молодого фокусника показать что-то ещё, раскрыть секрет какого-либо из моментов представления. — О нет-нет, мои чудесные зрители. Потайная дверца на то и потайная, чтобы держать её всегда на десяти золотых замочках, — Лини прокручивается вокруг своей оси, подкинутый цилиндр ловко ловит пальцами, и улыбается вновь, вытаскивая самый краешек языка, как бы дразня своим видом.

***

Люди подскакивают со своих мест, громко хлопая в ладоши, кидают в сторону сцены букеты самых разных цветов, пока близнецы держась за руки делают книксен и исчезают за плотными бордовыми тканями сценических занавесок. — Это было как всегда ужасно красиво!, — пищит от радости Паймон, продолжая хлопать ручками. — Что-ж, я польщён, но думаю, наше представление не настолько, «ужасно», — чуть передразнивая произнесённое малышкой слово молвил иллюзионист. — Хей, ну, ты понял о чём я пыталась сказать!, — тут же запищала в ответ она. — Паймон, он же специально сейчас дразнится, — спокойным тоном ответила сзади стоящая Линетт. — Хей, не выдавай моих секретов, сестрёнка! — теперь пищал хихикая парень. — К слову, а где Путешественник?— Лини начал крутить головой вокруг, ища глазами светловолосого. — Достопочтенный месье Итер слинял в уборную незадолго до конца вашего выступления, — будто недовольно сказала спутница названного, складывая руки на груди, — А Паймон пришлось искать вас самостоятельно!, — теперь она топтала ногой воздух, дуясь. — Может, у него что-то случилось? Плохо стало?, — поинтересовалась Линетт. — Хм, вдруг правда? Паймон сейчас же слетает и проверит! — Мы пойдём с тобой, — тут же отозвался Лини. Ребята тронулись с места, уходя со сцены в сторону коридоров и гримёрок. Путь до туалета был в самом конце длинного здания, потому каждый старался идти как можно более спешно. Один из частей прохода был настолько здесь тёмный, что ненароком приходилось щуриться, чтобы хоть что-то видеть. Здесь давно обещали поменять лампочку. Запястья что-то неожиданно коснулось, и накрыв рот и глаза иной ладонью, резким пинком затянули куда-то, от чего парень стукнувшись больно спиной, от неожиданности выпустил из лёгких, казалось, последний воздух. — Прости, — шепнули на ухо, теперь обнимая крепко и поглаживая ласково ударенную спину, будто такими мазками ладоней выйдет стереть всю ноющую боль в лопатках. — Ничего…, — отозвался иллюзионист, кладя аккуратно щёку на крепкое плечо, и расслабляясь в руках, — Ах, у тебя руки холодные, Итер, прекрати, — чуть замешкался в объятиях юноша, чувствуя пробежавший холодок по телу. Названный всё равно продолжал оглаживать выскочившие мурашки на аккуратной оголённой спине парня, щекоча этим ещё больше. — Ну Итер, перестань пожалуйс–…, — договорить ему не дали, поджимая за поясницу к себе, заставив выгнуться вперёд. О, теперь стало более чем понятно. Между красиво обтянутых ремешками ляшек Лини, прижатых друг к другу, ловко и твёрдо упирается чужой стояк, явно неудобно сжимаемый плотной тканью походных штанов. — Вот так сюрприз. И долго мы так держимся, Путешественник?, — начал дразниться фокусник, смотря теперь с доброй насмешкой в глазах в очи другого. — Не успел в туалете, да и не захотелось там больше, — саркастично искривился Итер. — И кто же мог помешать в таком деле нашему юному великому пут…– В ответ его только сильнее вжали к себе, махнув выпирающим жёстким бугром выше, в уголок чужого паха. Неконтролируемый вздох приподнятых в блаженстве уст от запрокинутой головы опалил самый кончик носа златовласого, на что он вновь сморщился, прижимаясь ближе к иллюзионисту. Тёплые сухие губы приоткрылись, из-за них показались белые зубы, схватили легонько оттягивая, и впились в пухлые, блестящие от слоя сладкого вишнёвого бальзама на них уста, и первые, высушенные долгим горячим дыханием через рот, без зазрения совести начали слизывать тот горьковато-сладкий слой косметики, всё сильнее изучая и смакуя. «Шляпник» в его руках стал чаще вздымать грудь от таких тесных объятий, пытаясь аккуратно вырваться наружу. — Погоди, ребёнок, не сжимай меня так сильно, — кряхтя чуть в поцелуй и посмеиваясь проговорил Лини. И вот эта привычка иллюзиониста называть именно Итера ребёнком никогда не была понятна, кажется, ответ знал только сам произносящий это. — Я хочу тебя так сильно, мальчик мой…, — шипел в плечо Путешественник, уткнувшись самым носом, разглаживая невидимые складочки на костюме парня. — Я уже понял, так чего ты ждёшь?, — ласково и задорно спросил тот. — Можно?, — приподнял взгляд плотных возбуждения глаз Итер на парня. — Ну… Тут я думаю что… — О нет, так не пойдёт, — улыбаясь с прищуром на очередные шутки проговорил Итер, останавливая их поток, склоняя смешно голову, протирая вымученно пальцами глаза. Он же явно опять придумал очередной выкрутас в стиле: «Сегодня луна убывающая, я не думаю, что наши телесные ласки будут необходимо приятными», или: «У Линетт в вазе вчера вечером поникли цветы, это, должно быть, знак». И всё это вышесказанное будет украшено звонким задорным смехом, который так и гласит: «Я шучу над тобой, ласково по-кошачьи издеваюсь, попробуй меня переубедить, дорогой Путешественник». И тут же вальсом разворачивая, впечатал вновь паренька в его руках в рядом стоящую тумбу. — М, поясница…, — чуть выстанывает Лини, теперь сам прижимаясь ближе к подкачанному телу, когда стучится о низкий предмет мебели спиной. Итер неспешно и очень аккуратно вбирает ладонями зад парня, сминая подтянутые ягодицы, прижимая к себе крепче, и выгибая тем самым того ещё сильнее. Лини чуть стонет вновь от лёгкой тягучей боли, продолжая отодвигаться ладонями от противного угла тумбы. — Прости, — шепчет слегка взволнованно Итер, приподнимая и усаживая юношу, — Сильно больно? — Терпимо, — мостится удобнее Лини, — Сегодня ты слишком много извинился за последние минуты, — и хихикает после своих слов. — Могу облить тебя с головы до пят различными фразочками, как ты меня учил, — вбок наклоняет голову, смотря глубоко в самые глаза. — М, и какими же?, — потягивает тот, заинтересованно обводя пальчиком острые концы эмблемы на чужой груди. — Что ты замечательный. — М, — заинтересованно, — продолжай. — Нежный, ласковый, хитрый, податливый, — оглаживает мягкие бёдра юноши, совсем невесомо проходясь фалангами по вертикально прикреплённым ремешочкам, — Безумно красивый и сексуальный. — А так ли это на самом деле?, — хитренько спрашивает Лини, скрещивая ноги одна на другую, облокачиваясь на подставленные назад руки. — Я всегда любил твои фокусы. — Потому ушёл с самого интересного его конца сегодня? — Чтобы продемонстрировать свой, мастер. И тут же сокрытые перчатками пальцы проникли под плотно прилегающие к ногам, до одури коротенькие шортики. Иллюзионист умело сдержал очередной рвущийся наружу вздох, просто чуть закусив губу на это. — Давай же, я пришёл сюда с удовольствием послушать твой яркий голосок, — шептал Итер, проходясь пальцами всё дальше и дальше, касаясь белой щёчки своим носом. — Сними их, прошу…, — взмолил Лини, выдыхая жаркий пар в ушную раковину, — я хочу твои пальцы. — Как пожелает мой милый мастер. Путешественник вытащил обе руки, приподнимая их на уровне чужого лица, обводя кончиками пальцев правой розовые губы. Фокусник не глупец, ловко приоткрыл наполненный слюной рот, стаскивая тёмно-карие перчатки зубами, хватаясь за их кончики. Когда предмет одежды был снят, в не успевший закрыться рот тут же вновь проникли, вначале нежно обводя контур губ языком. Поцелуй получается до одури смазанным, влажным, с привкусом вишнёвого бальзама для губ. — И как мы только дошли до такого…, — отрывается первым Лини, миленько улыбается и смеется, вбирая воздух влажными устами. Сейчас он такой… Пунцовый, от лёгкого возбуждения и духоты маленькой тёмной комнаты. В свете жёлтой настольной лампы отсвечивает железными элементами костюма и стреляет азартно глазками, ожидая, что будет дальше. Ласковый, с непередаваемым трепетом доверяя и желая большего сейчас. — Эй, я так долго её рисовал, — возмущается, когда Итер проходится большим пальцем по нарисованной слезе. — Она идеальна. — Была. Путешественник прилипает вновь, проходится размашисто языком по пухлым губам, в раз слизывая остатки желейного бальзама. — Маленькая воровка. Тебя тоже нужно под стражу, за кражу имущества, — причмокивает разрывая поцелуй. — А кража твоей девственности тоже считается, или сторона была не против, раз я ещё на свободе? — мурчит на самое ухо Итер, оглаживая бока. Иллюзионист отводит взгляд, розовея тут же. — Милашка, — подытоживает Итер, целуя красноватый кончик вздёрнутого носика. — Отставим уже эти прелюдии наконец…, — бурчит тихо парень, вмиг насупившись. — Как пожелает моя герцогиня. Сидя ровно, всё в той же облокотившейся сзади на ладони позе, Лини с полуприкрытыми глазами наблюдал за пальцами крепких рук, которые ловко расстёгивали пуговки и завязочки с бантиками на собственном обтягивающем одеянии. — Тебе очень идёт этот костюм, ты знал?, — стягивая уже с себя верхние элементы одежды соблазнял светловолосый. — Знаю, иначе бы не выбирал именно его, — ловко не реагируя на такое ответил Лини.

***

— Ах, да…, — постанывал иллюзионист. Итер выцеловывал на его ключицах и груди бабочек, языком проходясь по каждой клеточке кожи. Выемки ключиц ловко всасывали тёплый язык парня, когда другой напрягался, а когда он плавно спустился ниже, оставляя влажную тоненькую дорожку на розовенькой коже, прошёлся по вставшей пуговке соска, иллюзионист присвистывает носом резко вдохнув, зарываясь пальцами в волосы сплетённой светлой косы. Лежать наполовину на деревянной поверхности было не супер удобно, но это максимум, что можно выжать из этого положения. Путешественник, словно научившись у Дендро Архонта чтению мыслей, аккуратно приподнял тихо стонущего парня под лопатки и талию, на руках переворачивая спиной к себе. — Извини, сегодня придётся так, — поглаживает впалый живот. — Ничего… Всё нормально, — на трясущихся руках держится Лини. Итер принялся теперь ласково касаться губами плеч, спины, лопаток, спускаясь всё ниже, и… — М-м!…, — послышался первый громкий стон. Пальцы златовласого спустились ниже, ощупывая чужой член. — Ты и сегодня без белья? — Так удобнее, никаких стеснений телодвижений. — И куча возбуждённых глаз…, — путешественник прикусывает зубами кожу под лопаткой. — Там ничего и не видно… ну быстрее давай…, — возмущается. Итер взялся надрачивать Лини интенсивнее, натирая член ладонью, поглаживая мокрую головку, иногда как бы невзначай легонько царапая её коротким ноготком большого пальца, невесомо проходясь подушечками пальцев по яичкам, всё ниже опуская ткань цельного чёрного костюма, с заведомо небрежно развязанными бантиками корсета сверху, который теперь просто телепался на теле. Сам же длинноволосый тоже не горел сдержанностью сейчас, и опустил длинные пальцы свободной руки на чужие губы, прося так приоткрыть рот, ловко просачиваясь на язык парня, одним движением проникая и трахая его по самую глотку. Тот извивался, дёргал горячим языком, давился, но знаков несогласия не выражал. Значит нравится. Значит хочет опробовать что-то новенькое. Оглаживая самую дальнюю часть языка, проходясь по шероховатой его части, всё больше выдавливал из юноши под ним пошлые гортанные звуки. Лини ронял капельки слёз из щиплющих глаз, по ощущениям вспоминая те самые моменты детства, когда врач брал как на зло самую большую ложку в доме, и заставлял говорить громко «а», чтобы рассмотреть причины болезни детского горла. А сейчас парень уже сам старался как можно более умело открывать глотку, иногда только издавая те самые, но более протяжные и пошлые «а» своему личному лекарю. Ловкие длинные пальцы выскользнули в тот момент, когда Лини издал тихий звук напоминающий мычание, что означало, что пора прекращать изучать рот юноши, как только тот попривык к ощущениям. Итер зашуршал чем-то сзади, пока иллюзионист ощупывал лицом поверхность тумбы, обмякнув слегка на руках, тяжело дыша. — Что там такое?, — спустя пару секунд сипло поинтересовался, сглатывая вязкую слюну. — Лубрикант, мы же не хотим повредить тебя изнутри. — Да ладно, что уж там…– — Это твой только второй раз, Лини. Правда, геройствовать и притворяться сейчас всесильным не было смысла и желания, всё-таки, несмотря на прояснившуюся любовь к доминированию над собой, хрупкое тело и нутро юноши лепетало о нежных прикосновениях и осторожных ласках. Тем более пока ещё такое невинное. «Ты очень жаден и выборочен в своих желаниях, мой милый Лини» — так он сказал тогда, в их самый первый раз. Потому, он потерпит пока лёгкий дискомфорт от мнимой паузы, тем более что, вторая рука путешественника всё ещё продолжала дрочить парню в прежнем неспешном ритме, чем конечно знатно злил, хотелось сильнее и больше, хотя б этого. Но ладно, это по-особенному приятно. Член мигом выпустили из руки, и теперь он пожалел о своих недавних мыслях, ведь стало до одури неприятно щекотливо в теле. Хотелось ещё и ещё, ну же… Мокрые тёплые пальцы огладили внешние стенки, очень медленно проникая внутрь, не чувствуя какой-либо сжатости и сопротивления. Пока. — Это что…? М-мх…!, — бёдра затряслись как в агонии от прошившего странного удовольствия. — Всего лишь смазка с капелькой Электро стихии, а как подействовало, — он заинтересованно смотрел на дрожащую спину, — правда приятно? — Оч-чень, — с сарказмом ответили ему. — Ну-ну, ты же сам хотел как можно скорее и, ярче. Никакие хлюпающие звуки сейчас никак не перебьют паренька, что мычал кусая руку, стоя уже на самых носочках, выгибаясь в теле всё сильнее. Горячее покалывание, разливающееся негой внутри, а ещё так ни кстати резонируя с его же Пиро стихией, творили такие чудеса, вырисовывая яркие точечные картинки перед глазами, завязывали тугой узел где-то внизу живота, пока чужие пальцы блуждали внутри, что даже казалось, последующие действия будут совсем уж слабенькими. Лини вновь до хруста выгнулся резко в спине, кончая от прошившего удовольствия, пачкая семенем локоть парня, который придерживал его под грудь. Он нашёл ту заветную точку…

***

— А сейчас моя любимая часть шоу, — он как довольный кот облизнулся, словно на усах его были густые капельки сметаны, нагибаясь к красному уху ближе, — абра, — куснул мочку, — кадарба. Член с заранее натянутой резинкой медленно протиснулся внутрь растянутой дырочки, ощущая, как же сейчас кипело внутри, какими разрядами до сих пор било нутро. Лини извивался в руках, прося большего, дрожа так сильно, словно вот так в полном неглиже оказался сейчас на вершине Драконьего Хребта, не меньше. Вбирал всё больше и больше, позволяя брать его всё дальше и дальше, полностью всего. — М…, — слышится глухое и томное где-то там, под ним. Итер приоткрыл глаза, опуская мутный взгляд вниз. Ладонь, протянутая за искусанную спину, и цепляющаяся за его подкачанное бедро. «Прости, но можно… взять тебя за руку? Мне так будет легче… Страшновато немного, совсем немного, но… Мне необходимо твоё такое присутствие рядом, поддержка что ли… Извини ещё раз». Он помнит эти слова, сказанные в их первый раз. Наизусть. И он исполнит просьбу вновь. И вновь, и вновь если потребуется. Путешественник взял её в свою, ласково переплетая пальцы в крепкий замочек, наклоняясь ближе, чтобы их союз рук уложить на край деревянной поверхности.

***

— Дыши, ты же такой умничка, мой маленький, самый-самый любимый, — тянет окончания, сильнее вбивается в хрупкое тельце, попеременно оставляя засосы. Он прекрасно знает, насколько иллюзионист обожает похвалу, особенно в такие моменты, когда любой краткий поцелуй под ушком ощущается приятно кипящим мёдом на коже. — Поцелуй…, - скулит куда-то в ключицу. Итер улыбается, отрываясь устами от округлого плеча, целуя парня в щёку. — В губы поцелуй… Ну поцелуй, Итер… Каждый раз в такие интимные моменты он всё больше напоминал уличного кота, трущегося о твои ноги, обрамляя изысканно икры ног хвостом. «Косичка» поднимает итак повисшего на руках юношу, оборачивая на себя и вновь прислоняя спиной к холодной стенке, направляя ноги себе по бокам, разводя их сильнее в стороны. Щёки младшего зацвели, заалели от смущения и такой развратной позы. — Мх, целуй, целуй… Давай же, поцелуй меня…, — он трётся носом о щёку, роняя кристаллики слёз. Но от этого все движения только останавливаются. Лини приоткрывает веки, смаргивая марево с глаз, отодвигается чуть, наблюдая сквозь чёлку до ужаса хитро улыбающегося Путешественника. Начинает специально чуть ли не плакать, прижимаясь вновь ближе, елозит в руках, притираясь телом к телу, кожа к коже. — Прикоснись ко мне… Я очень хочу… — «Потайная дверца на то и потайная, чтобы держать её всегда на десяти золотых замочках», забыл? , — посмеивается тот. — Итер, — стонет и закатывает глаза, кусая парня за шею, тут же зализав то собственноручно израненное место, — Не беси меня, поцелуй пожалуйста, — вот он уже по-настоящему недовольно хнычет, изнывая без ласк. И Итер конечно тот ещё мучитель, но упиваться такой картинкой вечно не получится, тем более, он слишком дорожит этим мальчишкой, тут же как-то очень резко завлекая его в поцелуй. Он получился настолько по-детски невинный, что кажется, будто оба неловко только учатся это делать, от этого становилось щекотливо приятно. Иллюзионист пытается через время выбраться из сладенького поцелуя, когда ему не дают этого сделать, насаживая теперь резче и глубже в новой позе. Дышит тяжело, скуля в губы, прикусывает морщась от накрывшего возбуждения, от проникновения под новым углом, изливаясь тут же на чужой и свой живот. Путешественник прижимает его к себе сильнее, вдалбливая с бешеной скоростью, пока тот пищит от чрезмерно ярких сейчас ощущений. Младший старательно скачет на чужом члене как только может, обвивая как маленький ребёнок руками и ногами тело второго, лёжа лицом на его плече.

***

— Это я тебе набил? — Что там?, — незаинтересованно тихо спросил юноша, желая получить в данный момент больше, чем обычные слова. Лёжа на животе прикрывал в блаженстве глаза, когда Итер гладил его как самого любимого котёнка по взмокшим красноватым бокам, и начинал помахивать ногой, когда тот останавливался. Они, дураки, и сошлись на этом мнении вместе, ни секунды не спорив. Потому что за тканями и занавесками стоял диван, красный, мягкий диван. А они трахались на тумбе. Набивали синяки и шишки. На спине, ниже опустив взгляд, виднелась ровная красновато-синяя линия, явно оказавшаяся там недавно. — Видимо, когда толкнул…, — но собеседник его сейчас не слушал, заплывшим взглядом сквозь взлохмаченную чёлку наблюдал за узорами на стене, почти уже засыпая на руках, прикрытый светлым плащом. Значит, полечит чуть позже.