Один шаг до пропасти

Несколько десятков коробок с прошлым выстроились в гостиной и ждали, когда же, наконец, придёт их час появиться в новой жизни. Та, что стояла ближе к стене, хранила мамины любимые статуэтки, которые она выпрашивала у родственников из других стран. Стопки макулатуры рядом на деле были бумагами отца по работе и разными документами, а те, что были со всех сторон изрисованы кучей восклицательных знаков, принадлежали самому Бену. Не хотелось смотреть на пустые стены, разобранную мебель. Лежавшие без дела вещи создавали ложное ощущение того, что они никому не принадлежат. Или, возможно, кому-то другому, но точно не Бену, хотя отчасти так оно и есть. Парень знал, что ему уже никогда не стать таким, как раньше, и что с переездом начинается его новая жизнь. А порой так хотелось вернуться назад. Поднявшись по лестнице, взгляду внимательных синих глаз предстал маленький длинный коридор, соединявший три комнаты, одна из которых в скором времени будет принадлежать ему, а остальные две пойдут под спальню его родителей и личный кабинет отца. Комната, которую выбрал Бен, на самом деле была среднего размера, хоть и с большим окном, выходящим на задний двор. Вдали были видны соседние дома, усеянные зеленью, за которыми в ранние часы должно скрываться солнце. Вид был завораживающий только от того факта, что парень будет жить чуть выше над землёй, вот только это ощущение возвышенности наоборот ещё больше опускало с небес на землю. Всё изменилось. Закончив переносить «восклицающие» коробки к себе в комнату, Бен спустился на кухню, откуда доносились голоса родителей и аромат свежезаваренного кофе. Парень всегда любил слушать их разговоры, хоть даже и незначительные – они его успокаивали. – Эта не та, дорогой, – произнесла мать, доставая из картонной клетки набор белоснежных тарелок, обёрнутых в бумагу. – Попробуй посмотреть в той маленькой. – Я её уже открывал. – А если в соседней? Было приятно находиться в этой атмосфере привычной домашней рутины, видеть любовь и нежность родителей. Казалось, будто всё на миг стало прежним. Будто прошлого не существовало и в душе родители всё же смогли его простить. Бену действительно хотелось думать, что так оно и есть, что это ему не кажется, хотя неведомое шестое чувство упорно подсказывало обратное. – Зачем нам вообще столько посуды, Кристин? – сказал Джон, распаковывая очередной картонный кирпичик. – Могли взять всего по одному прибору для каждого и не тащили бы столько барахла. Уже два дня как приехали, а коробки всё не кончаются, – освободив от бумаги чашку с пионами – любимые мамины цветы – он сдавленно выдохнул, протягивая её жене. – Держи. – Благодарю, – улыбнулась миссис Картер, пропустив бурчание мужа мимо ушей. Мать Бена всегда была такой: улыбчивой, вежливой, понимающей. От неё веяло теплом и уютом, напоминавшем о старых временах. Её каштановые волосы до плеч переливались золотом, а родинка на левой щеке ещё больше выделяла глубокие карие глаза. Порой, Бен жалел, что от мамы ему достался только цвет волос. Он бы с удовольствием променял свои голубые глаза на её пару карих хрусталиков. Для него она была как затерянный лучик солнца, что всегда вносил капельку света в его жизнь. И, глядя на отца, скорее всего, так думал не только он один. Парень тихонько сел за стол, продолжая наблюдать за родителями. Телефон в кармане неожиданно завибрировал, оповещая о новом сообщении. Но парень не спешил отвечать. Единственными, кто могли бы ему написать, были друзья из старой школы. Конечно, таких людей назвать друзьями было сложно, это скорее приятели и ничего большего. Всё равно Бен не особо общался со всеми. Сейчас они активно интересуются его жизнью, хотят узнать, как ему теперь живется на новом месте. Но через пару месяцев они про него забудут и остается только надеяться на поздравление с рождеством и днём рождения. – Мне нужно перенести вещи из гаража, – произнёс Бен, ожидая ответа отца на его просьбу. – И стеллаж я сам не донесу.

***

Переезд, и тем более расстановка вещей, дело муторное и однообразное, зато могло порадовать Бена хоть каким-то времяпровождением с отцом. Но почему-то смотреть в глаза ему было всё ещё сложно. Кажется, старший Картер это тоже чувствовал, но старался вести себя непринуждённо. – Никогда бы не подумал, что ты тоже будешь увлекаться фотографией, – не смог удержаться мистер Картер, окинув взглядом стопки книг с историей фотографии, множество альбомов и памятной всячины, на которую сейчас Бену было противно смотреть. Парень потянулся. – Да как-то само собой получилось, – Бен усмехнулся, взглянув на кружку в виде объектива, что ему подарили одноклассники. Бен предпочитал хранить в ней всякую мелочёвку по типу ручек и карандашей. – Я недалеко отсюда видел какую-то фото–мастерскую. Может, заскочишь туда, раз твой фотоаппарат сломали, – проговорил Джон, пальцами приглаживая усы. Он всегда так делал, когда нервничал, и Бен это заметил. Джон тяжело вздохнул. – Я понимаю, нам сейчас всем сложно. Я перевёлся в новый округ, ты – в новую школу. Твоей матери тоже несладко, она потеряла всех своих подруг. Но это осталось в прошлом, понимаешь? – Он подошёл ближе, кладя тяжелую ладонь Бену на плечо. – Нам всем нужно попытаться жить дальше, сынок. Бену ничего не оставалось, как в молчаливом жесте согласиться с его словами, что, будто ком, застряли в горле. Парень прокашлялся, пытаясь отвлечься на очередную распаковку вещей. Или, может, всё же нужно развесить фотографии и постеры на стены? Джон встал, стряхнув с колен невидимую пыль, всё никак не решаясь оставить сына одного. На тот момент ему казалось, это было бы правильным решением, хотя Бен думал об обратном. Парень никогда не умел говорить о своих чувствах, у него не было привычки нагружать кого-то своими переживаниями, потому родители и привыкли, что он всегда был сам по себе, будто сторонний наблюдатель, что шастает по дому. Бену было проще, когда его никто не замечал, когда не устремляли на него лишние взгляды. Так было проще и тогда, и сейчас. Сейчас ему вообще не хотелось с кем-либо видеться. – Вижу, дальше ты и сам справишься, – больше звучало как вопрос, нежели утверждение, но Бен всё равно кивнул, упорно продолжая разглядывать барахло в руках – цветные значки, брелоки, давно затерявшиеся флешки и SD карты. И парень всё так же упорно продолжал избегать взгляда отца. – Сынок, ты же знаешь, мы с мамой очень тебя любим. – Знаю. Повисла тишина. Джон легонько закивал, скрываясь за дверью, а Бен всё не мог понять, верит ли он словам отца на самом деле или просто хочет думать, что всё действительно не так страшно, как ему кажется. На самом деле никто из Картеров не хотел переезжать из родного города в соседний штат. Но пришлось. Если бы не Бен, они всё ещё были бы счастливы. Хотя, может, Бену так просто кажется. Он закинул своё барахло на полку, будто старался отцепить от себя те воспоминания, что они в себе хранили.

***

– Я пройдусь, – бросил парень и, не дождавшись ответа родителей, вышел на улицу. Весь дом уже заполнили привычные вещи, так полюбившиеся за столько лет: семейные фото и картины на стенах, одна из которых была сделана самим Беном в ещё маленьком возрасте – убогий квадратный домик и два небольших облачка, что больше походили на случайные кляксы. На кухне, в ванной и других комнатах уже вовсю царствовали умелые руки матери, придавая равнодушным помещениям более-менее знакомый уютный вид. И даже кабинет отца, в который Бен, по непонятным для себя причинам, боялся заходить ещё с детства, сейчас казался просто очередной опрятной комнатой. Но сбежать всё равно хотелось. Уйти от неизвестности, как бы странно это ни было, в такую же неизведанную наружу. На дворе стоял конец августа: жара не так сильно надоедала всем вокруг, а небольшой прохладный ветер по вечерам заставлял невольно наслаждаться прохладой в конце очередного летнего дня. Садящееся солнце окрасило облака, наконец-то открывшие небо, в приятный оранжевый оттенок, показывая всю красоту здешних мест. Бену оставалось лишь наблюдать за медленно уходящим солнцем, слышать еле уловимое жужжание разной мошкары и наконец за последние пару дней вздохнуть полной грудью. Бесконечный поток мыслей всё–таки прервался – Бен не заметил, как жилые дома постепенно исчезли из поля зрения, а аккуратная тротуарная дорожка под ногами сменилась каменной плиткой. Парень снова видел вокруг себя множество зелени – признак чего-то живого среди однотипных построек. Он ощущал приятный аромат листвы и полевых цветов – кто бы мог подумать, что на окраине жилого квартала будет огромный парк с множеством лавочек, явно давно страдающих от недостатка внимания. Возле их старого дома тоже был парк, но не заброшенный, а кипящий жизнью, людьми и чужими секретами, первыми поцелуями и расставаниями. А теперь перед собой Бен видел, как жизнь застыла, как затерянный в лучах летнего солнца и необъятной листвы парк будто в очередной раз давал понять, что прежняя жизнь кончена. Хотелось зайти вглубь, дальше по заросшей травой тропе, но Бен вовремя себя остановил – если будет отвлекаться на всё подряд, явно никуда не успеет. Пройдя вниз, дальше по улице, парень зацепился взглядом за ничем не примечательную старинную вывеску с надписью «Книги» уже потёртыми от времени золотыми буквами. За стёклами привычно возвышались стопки бумажных кирпичиков и Бен понял, что застыл на месте, пытаясь найти знакомые для себя названия. Фото–мастерская должна быть где-то поблизости, как говорил отец, но Бену, по правде, не хотелось в неё идти. Он мог бы починить свой Canon ещё будучи у себя в городе, но руки упорно не желали тянуться к разбитым объективом и потрескавшейся камере со сломанной вспышкой. После той драки для Бена сломалось что-то важнее фотоаппарата – вся его жизнь. А сломанная техника была лишь очередным напоминанием о совершённой ошибке. О множестве его ошибок, которые он не хотел вспоминать. Внутри книжная лавка была достаточно маленькой. Она находилась в одном из жилых многоэтажных домов, коих в городе было немало. Парень немного не понимал, как так получилось, что их район с недавно построенными частными домами плавно перетекает в суровый и мрачный город "высоток", хотя максимально здания могли подниматься только в пять этажей. В основном таких частях города стояли старые общежития рабочих, в которых сейчас жили обычные люди. Район явно считался не слишком престижным, а потому аренда любого помещения не кусала кошелек. При всём при этом, как считал сам Бен, тех, кто захаживают в подобные книжные лавки, не так уж и много, поэтому смысла просить чего-то большего, просто нет. Колокольчик над дверью приятно зазвенел, заставляя обратить внимание на потенциального покупателя. За прилавком сидел приятный пожилой мужчина, на вид лет шестидесяти пяти, он добродушно улыбнулся новому клиенту и сразу же поинтересовался, чем может быть полезен. – Никогда раньше вас здесь не видел, молодой человек,– вставая с насиженного места, старик поправил небрежно сидевшие очки на носу. На свитере у него висел бейджик с надписью "Мистер Бёрк". – Я знаю каждого человека в нашем городе, так что могу смело предположить, что вы явно недавно к нам переехали. Так названный мистер Бёрк протянул свою пожилую руку на встречу, которую тотчас пожал парень. Уголки губ Бена растянулись в мимолётной улыбке от приятного начала знакомства. Всё же мужчина был по–своему обаятельный, что не могло не произвести приятного впечатления о нём. Бен усмехнулся. – Вашей дедукции можно только позавидовать. – А вы знали, что на самом деле этот метод называется индукция? – мужчина прошёл к одному стеллажу и начал что-то выискивать глазами, не скрывая лёгкого раздражения. – Артур Конан Дойль своим невежеством весь мир запутал и теперь эти термины у всех в мозгах вверх тормашками. Бен невольно улыбнулся и тоже начал осматривать лавку. Тёплый жёлтый свет от лампочек освещал небольшое помещение. Полок явно было недостаточно для такого количества книг, которое хранила эта сокровищница. Многие издания разных романов, журналов и даже газет просто покоились на полу от чего, казалось, вообще нет места для того, чтобы сделать лишний шаг. Снова повернувшись к новоиспечённому гостю, мужчина поинтересовался, что же может посоветовать Бену. – На самом деле, я не очень то и люблю читать. Фотографией увлекаюсь. Скорее всего, мужчине не часто доводилось сталкиваться с подобным, потому незнакомые глаза вмиг загорелись от услышанного. Мистер Бёрк снова поправил сползающую с носа оправу, продолжая заглядывать за второй или даже третий ряд одной из полок, а Бен только и мог, что безмятежно наблюдать за стариком и радоваться, что именно сейчас он попал в его магазин. – Где же у меня была… – Чуть ли не с головой залезая в одну из коробок, мистер Бёрк вытащил из–под завалов какую-то книгу, явно лежавшую тут не первый год. – Вот, чертовка, куда запряталась. В ожидании, Бен начал разглядывать соседний стенд с классической литературой. – Я читал эту. И эту тоже, – победно заявлял парень на пару протянутых ему книг. – Ну вот, а говорите, что читать не любите, – Мистер Бёрк лишь в очередной раз чесал свой лысый затылок, пытаясь вспомнить, где же лежит очередная книга Бену было даже интересно наблюдать за всем этим со стороны, хоть и немного досадно, что он никак не мог помочь в поисках. Парень с каждой секундой всё больше проникался добрыми чувствами к немного рассеянному, улыбчивому и такому обычному, но любящему своё дело Мистеру Бёрку, уверяя себя, что на деле не зря выбрался из дома. Наконец, мужчина протянул Бену тоненький сборник в потрёпанной обложке – явный раритет. Парень завороженно рассматривал её в руках, с осторожностью переворачивая каждую страницу, будто те могли рассыпаться у него в руках. – Сколько она стоит? Мистер Бёрк на мгновение задумался. – Нисколько. Можете забрать её себе, молодой человек. – Нет, подождите, я так не могу… Но мужчина был непреклонен. Он накрыл своими старыми ладонями руки Бена, не давая тому выпустить книгу. – Я поощряю ваше стремление развивать в себе что-то столь прекрасное, как искусство. Поэтому лучшей платой будет, если вам действительно пригодится эта книга, молодой человек. Считайте это подарком в честь переезда. Губ коснулась невольная улыбка. Было странно принимать столь неожиданный и внезапный подарок от незнакомца, но Бен не смог пересилить себя – уж слишком интересно было узнать, что скрывается под этой видавшей жизнью обложкой. Парень сразу вспомнил, как отец впервые рассказал про своё увлечение, как заставлял ещё маленького мальчика задерживать дыхание от любопытства своими старыми пленочными снимками, как глаза горели ярче вспышки, когда родители всё же решились подарить ему его первую камеру. Это приятное чувство разливалось в груди будто по новому, ощущалось не так, как раньше. Может, Бен просто устал от накопившихся проблем, что будто в тисках сдавливали грудь. А, возможно, так на него действовала атмосфера книжной лавки мистера Бёрка. – Спасибо, – только и смог сказать Бен, уже направляясь к выходу из магазина. – Молодой человек, постойте, – старик лишь окликнул, так же будто оставаясь спрятанным среди гор стопок и стеллажей, – расскажете потом, как вам эта книженция? Давно её в руки не брал, уже и забыл про что там было. Да и сюда не часто кто-либо заглядывает, поэтому буду рад видеть вас здесь снова. Картер кивнул, переполняемый радостью не только от приобретения, но и от нового знакомства. Он направился к выходу, в голове до сих пор прокручивая тревожащие мысли. Казалось, выйди он за дверь лавки, как все эмоции тут же растеряются, в сознании снова всё окраситься в серый, точно как стены в его комнате. Погруженный в свои мысли, парень не заметил, как прямо перед ним в дверном проеме возникла чужая фигура. – Смотри, куда прёшь, придурок. Парень был того же возраста, что и Бен, чуть ниже его, буквально на пару–тройку сантиметров, но смотря тому прямо в глаза эта разница не чувствовалась от слова совсем. Картеру казалось, будто наоборот, это он в мгновение стал уменьшаться под блеском яростных зелёных глаз. Зашедший парень всего на секунду взглянул на Бена, но тонкая нить их немого разговора оборвалась после фразы мистера Бёрка: – Алан, сколько раз я просил тебя не грубить клиентам! – Извините, мистер Бёрк, – изумрудный блеск устремился к прилавку и парень продолжил идти к владельцу магазина, напоследок окинув застывшего в дверях Бена недоверчивым взглядом. А парень всё не мог понять, почему, пройдя уже сотню шагов в сторону дома, он всё никак не мог избавиться от образа горящих изумрудов в голове.

***

Вокруг уже всё было под властью лунного света. Уличный фонарь рядом с домом помогал хоть что-то увидеть сквозь, казалось, беспросветную тьму комнаты. За окном разносились какие-то отдалённые весёлые голоса, портящие умиротворяющую атмосферу. В соседних домах уже давно не горел свет и только в комнате Бена вдруг вспыхнул маленький лучик, исходящий от настольной лампы. Мысли в голове не давали уснуть. То и дело перед глазами всплывали образы, которые Бен меньше всего хотел видеть. Плачущая мать, косые взгляды на улице, громкий шепот за соседней партой, пустой стол в столовой. Одиночество. Это саднящее чувство в груди, что ни на секунду не отпускает. Но Бен должен был признаться самому себе, что после переезда стало легче. Хотя тень всех этих переживаний всё ещё не давала вздохнуть полной грудью. Чем бы заняться посреди ночи у парня идей не было – распаковка оставшихся коробок не в счёт. Надев поверх тонкой футболки свою любимую бордовую толстовку – подарок самому себе на день рождения, – Бен тихонько спустился на первый этаж, проверив, горит ли ещё где-то свет. Как и ожидалось, родители уже давно отдыхали в своей комнате, не заметив тихих шагов по коридору, поэтому, парень без труда вышел на улицу. Надев наушники, Бен не глядя включил первую попавшуюся песню. Его сейчас не волновало, что происходит вокруг, он просто хотел отойти подальше от нового, неизведанного, убежать от того, что так пугало и выматывало морально. Он полностью окунулся в мелодию, тонул в любимых мотивах и, сам того не замечая, дошёл до края улицы, где начинался уже знакомый парк. Снова ноги сами его сюда привели, словно его душа тянулась к этому месту. А говорят любви с первого взгляда не существует. Хоть парк явно был заброшенный, слабые фонари всё также исправно работали, освещая путь в неизведанную глубь зелёных зарослей. Всё ещё следуя за потрескавшейся каменной плиткой, Бен чувствовал, будто она с каждым шагом становилась всё меньше, будто исчезала из–под ног. Парень завернул за огромное дерево с ветвями, окутывающими, казалось, всё пространство вокруг, и вышел к небольшому озеру. На том берегу всё так же виднелись различные деревья, создавая чувство полной защищённости и уединения от всего мира. Водная гладь завораживала: блики холодных лучей отражались на поверхности, создавая своеобразный путь до той самой белой точки на небе, что царствовала в столь поздний час. Это чувство спокойствия наполняло изнутри, это было то, что Бен искал – тишина и возможность на минуту забыться. Пройдя по еле заметной тропинке, которая уже давно заросла травой, он спустился ближе к воде. Облака казались всё больше и больше, а звёзды светили ярче. Парень присел на мягкую траву, облокотившись спиной о ствол большого дерева, и просто смотрел на расстилавшийся пейзаж. Ничего не было слышно, ни единого звука, только сверчки в отросшей траве приятно вели диалог между собой, не давая понять тему их постоянных ночных посиделок. Музыка в наушниках всё так же приятно поддерживала чарующую атмосферу вокруг. На экране блокировки всплыло новое сообщение: “Даже не отрицаешь того, что ты трус”. Не зная зачем, парень открыл диалог. И перед глазами заиграли знакомые фразы и образы. “Это всё ты виноват!”. “Да лучше бы ты сдох, ублюдок!”. “Из за тебя моя жизнь превратилась в Ад, так что в покое я тебя не оставлю, Бен. Даже не надейся”. Было сложно вспоминать, что случилось. Особенно когда знаешь, что от твоей ошибки пострадали все: и друзья, и родные, и даже человек, которого, казалось, ты полюбил. Но жизнь нередко играет с нами злую шутку. Бен уже давно понял, что надеяться на лучшее явно не стоит. Больше никогда. Снова кольнуло под рёбрами. Но стоило отложить телефон и вновь посмотреть на звёздную гладь, как мысли потихоньку начали отступать. Бен тяжело вздохнул. Всё же ему нравилось это место. Нравилось, что тут он мог не прятать свои чувства. Можно было быть собой.