How to Catch Snitches and Get Witches

5 июня 1980 года в Лондоне выпал снег — явление, никогда ранее не случавшееся в конце весны в Англии. Хотя, конечно, день, когда родился Драко Малфой, не мог бы быть обычным днем, ведь мальчик, названный в честь звезд, должен был стать одной из них. Как единственному наследнику двух старейших и чистокровнейших семей в стране, меня всегда учили значимости моей жизни и важности создания себе имени. Несмотря на протесты моего отца, моя мать всегда настаивала на том, что недостаточно просто быть наследником — я также должен найти свое призвание. Мне было три года, когда я впервые полетал на метле с профессиональным чемпионом по квиддичу ловцом Августином Роули — моим тренером. Именно этот день навсегда изменил мою жизнь, траектория моего будущего непостижимым образом повернулась в сторону человека, которым я теперь стал, — богатого и знаменитого, играющего в квиддич, претендента на звание чемпиона мира и самого завидного холостяка Великобритании (по версии всех изданий страны). Отчасти это случилось благодаря частному образованию, которое я получил в детстве, хотя меня заверили, что мой талант затмевает любые прочие преимущества, которыми я мог обладать. Книга истлела дотла в руках Гермионы.

***

Три тяжелых стука в дверь разбудили ее там же, где она заснула прошлым вечером, а именно на диване, вымотавшись на работе. Спотыкаясь, с затуманенными глазами, Гермиона побежала к двери с палочкой в руке. Уверенная, что, должно быть, случилось что-то чрезвычайное, если кто-то с такой настойчивостью разносил её дверь. Она открыла дверь и обнаружила на пороге измотанного Гарри. — Ч-что.? — Он долбанул тебя Конфундусом? — Гарри перебил ее, внимательно вглядываясь в ее лицо. — И тебе привет, Гарри. У меня все очень хорошо, спасибо, а у тебя как дела? Фантастически. Пожалуйста, входи. Гарри протиснулся мимо нее в квартиру, игнорируя ее сарказм. — Это амортенция? — Я полагаю, ты говоришь о Малфое, и нет, я в полном здравии. Гарри направился прямиком на кухню, начал рыться в шкафчиках и нюхать различные баночки и приправы. Он сморщил нос, когда добрался до ее банки с мармайтом. — Фуу. — Гарри, я уверяю тебя, я в полном порядке. На самом деле, я лучше, чем в порядке, видишь ли… Гарри прервал ее, вытащив из кармана пузырек и сунув его ей в лицо. — Выпей это. Она попыталась поймать фиал, пока он не разбился вдребезги об пол. Поттер вернулся к открыванию баночек в ее буфете. Гермиона посмотрела на пузырек. Немаркированный. Прозрачный и бесцветный. Она вытащила пробку из флакона и понюхала. — Противоядие от любовного зелья? Ты же не серьезно? Он с грохотом поставил банку с джемом на столешницу и повернулся к ней. — Прими это, и тогда мы сможем поговорить. Гермиона знала, что лучше не поддаваться паранойе Гарри, и все же, не став спорить, она осушила пузырек одним глотком. На вкус оно напоминало пепел, но она сдержала свою реакцию на отвратительное зелье просто для того, чтобы доказать, что оно ничего не изменило. Гарри пристально наблюдал за ней целую минуту. Он приподнял брови, требуя ответа от своей подруги. — О, — сказал Гарри. — Ну. — Почему я слышу в твоем голосе разочарование? Гарри открыл рот, а затем снова закрыл его, как будто решил отказаться от любого предлога, который был у него на уме. Он вздохнул, его плечи опустились. — Мне нужна была причина, чтобы проклясть Малфоя. Гермиона не могла с этим поспорить. Она боролась с улыбкой, тронувшей ее губы. — Ну что, ты закончил обнюхивать содержимое моей кухни, или мне оставить тебя заканчивать? Фыркнув, Гарри закрыл банки крышками и вернул их в шкаф. — С меня хватит, -пробормотал он. — Но тебе лучше рассказать мне, что происходит, или я сам отвезу тебя в больницу Святого Мунго. И вот, устроившись на диване с чашками чая и Живоглотом, примостившимся у нее на коленях, Гермиона потчевала Гарри рассказом о своей жизни за последние несколько дней, рассказывая все от неудачной встречи в книжном магазине и до появления Малфоя у нее на работе, до договоренности, которой они достигли, и о «свидании», которое у нее запланировано в пятницу. По мере её рассказа, Гарри становился все бледнее и бледнее. Молчание повисло в комнате, после того, как она закончила свой рассказ, нетронутая кружка чая в руке Гарри давно остыла, пока он смотрел на нее с отвисшей челюстью. Медленно, так медленно, что она сначала не заметила этого движения, он поставил свою кружку на кофейный столик, а затем обхватил голову руками. — Гермиона Грейнджер сошла с ума, — пробормотал он. — Что теперь будет с этим миром? Гермиона шлепнула его по затылку, и он обиженно сел. — Эй! — Я не рехнулась! Разве ты не слышал те места, где я сказала, что он собирается финансировать мои проекты? Или ту часть, где я сказала, что собираюсь использовать внимание сми, чтобы разоблачить его как лжеца, которым он и является? Гарри потер затылок и покачал им в знак несогласия. — Задумывалась ли ты о том, что все это может иметь хреновые последствия для тебя? Он неприкасаем, Гермиона. Если ты скажешь хоть одно плохое слово в его адрес, на тебя навесят ярлык озлобленной бывшей девушки, когда он перейдет к своей следующей жертве. Ты потеряешь всякий авторитет, и ему будет трудно финансировать любой из твоих проектов, когда ты больше не сможешь получить на них одобрение из-за того, что твоя репутация будет разрушена. Она одарила его улыбкой. — Этого не случится, не волнуйся. — Ничто из того, что я скажу, не изменит твоего решения, не так ли? — Нет. Гарри вздохнул так, словно нес на плечах тяжесть всего мира, и Гермиона не была уверена, что когда-либо видела его таким напряженным, даже когда это действительно было так. — Хорошо, -смягчился он. — По крайней мере, назови мне те улики, которые у тебя есть против него. Неужели он действительно вообще не говорит о войне в своей книге? Гермиона, должно быть, сделала слишком долгую паузу, потому что выражение лица Гарри еще больше омрачилось. Она одарила его умиротворяющей улыбкой, он недоверчиво покачал головой. — Ты её не читала, — заявил он, снова обхватив голову руками и проводя напряженными пальцами по волосам. — Я читала… отрывки. Просто у меня возникли проблемы с завершением… Гарри поднял голову. — Какого рода проблемы? Она не хотела признаваться в этом. Поэтому глубоко вздохнула и пробормотала: — Ну, моя стихийная магия продолжает поджигать её. Прошло долгое мгновение, в течение которого единственным звуком было тиканье часов, а затем этот кратковременный покой закончился, когда раскатистый смех Гарри вырвался на свободу. Живоглот спрыгнул с колен Гермионы с шипением и убежал, спасаясь от шума. — Тебе двадцать пять лет и… и… — он фыркнул. — …и твоя стихийная магия уничтожила книгу Малфоя в огне? — Он вытер слезы с уголков глаз. — Блестяще. Мне это было нужно, спасибо. Гарри почти взял себя в руки, когда Гермиона добавила, — Дважды, вообще-то. — Д-дважды? — Гарри взвыл от смеха. Живоглот материализовался из-под кофейного столика и замахнулся на него, но Гарри не обратил на кота никакого внимания, он был полностью захвачен своим весельем. — Да, Гарри. Дважды. Ха-ха, так забавно. Гермиона Грейнджер, взрослая женщина, не может контролировать свою магию. Гарри вытер глаза рукавом. — Прости, прости, — сказал он, хотя его извинения звучали совершенно неубедительно. — Но он не упоминал о войне в книге, в этом я уверена. Я имею в виду, он практически признался мне, что использует все эти газетенки, чтобы перекроить свой имидж. Платит ведьмам, чтобы их видели с ним, рекламирует себя как богатую знаменитость по квиддичу вместо того, чтобы рассказать людям правду. Он бессердечный придурок! В выражении лица Гарри не осталось ни капли юмора, в его взгляде застыла задумчивость, которая, как чувствовала Гермиона, нарастала в ее собственной груди. Собрались грозовые тучи, в воздухе заискрило, а затем со вспышкой разразился шторм. Гарри произнес следующую фразу, как великое пророческое стихотворение: — Тогда тебе придется заставить его заплатить за это. Довольная улыбка растянулась на ее губах.

***

Сова ждала Гермиону, когда она вернулась домой с работы в пятницу, к ее лапке был привязан свиток пергамента. Гермиона вздохнула, узнав в сове ту, что доставила ей первую книгу от Малфоя. Она клюнула ее за пальцы, когда она развязывала бечевку, прикреплявшую свиток пергамента к лапке, и настойчиво запищала, когда она отпустила его и потянулась закрыть окно. — Что? — рявкнула она на птицу. ВОПЛЬ. Глазки-бусинки сверкнули на нее. Снова ВОПЛЬ. Гермиона открыла окно пошире, пытаясь прогнать птицу. Вместо этого она влетел в ее квартиру, и, к большому протесту Гермионы, взгромоздилась на ее каминную полку. Сова наконец успокоилась и начала прилизывать свои перья. — Действительно, чувствуй себя как дома, почему бы и нет, — пробормотала Гермиона, и воспользовалась тишиной, чтобы развернуть пергамент. Дорогая Подруга Гарри Поттера, Я уверен, что ты в восторге от перспективы нашего сегодняшнего свидания. Однако, у меня вылетело из головы, что сегодня вечером у меня матч. Хотя, возможно, ты хотела бы поддержать меня на трибунах, поскольку, если я правильно помню, ты очень любишь квиддич. Я попрошу своего помощника устроить тебя в моей личной ложе. Будь там к шести. С любовью, Драко P.S. Пожалуйста, скажи Поттеру, чтобы прекратил эти угрозы убийством. Пергамент смялся у нее в пальцах. Матч по квиддичу, за которым пристально следит пресса, идеальное место, чтобы выставить ее еще одной из его безвкусных сумасшедших фанаток. Гермиона взглянула на часы. Половина четвертого. Полтора часа на то, чтобы превратиться в женщину, которая бы выделялась среди череды его бывших ведьм. Полтора часа на то, чтобы разработать план по привлечению внимания Волшебной Британии. ВОПЛЬ. Гермиона чуть не выпрыгнула из своего тела от испуга. Сова бросила на нее подозрительно расчетливый взгляд. Она указала на окно. — Убирайся. ВОПЛЬ. Сова расправила крылья и полетела к окну, но не стала себе отказывать в том, чтобы по пути клюнуть Гермиону в волосы. — Ай! ВОПЛЬ. Она захлопнула окно. Тупая птица.

***

Помощником Малфоя оказался Теодор Нотт, нервный мужчина, который был слишком высок, нескладен и сильно сутулился, словно хотел исчезнуть. Он прижимал к груди планшет с зажимом и слишком оживленно говорил, что, как надеялась Гермиона, было обусловлено переизбытком кофеина, а не какого-то другого вещества. — Сюда! — объявил он в четвертый раз, явно раздраженный тем фактом, что Гермиона не могла угнаться за его длинными ногами. Она закатила глаза, бормоча что-то себе под нос, пока они поднимались еще на один лестничный пролет. Ее грудь горела от напряжения, икры протестовали из-за каблуков, которые она решила надеть. — Быстрее, сюда! — сказал Нотт, ожидая на лестничной площадке, пока Гермиона догонит его, нетерпеливо постукивая носком ботинка. Он взглянул на свой планшет, его брови приподнялись. Костяшки пальцев побелели и он снова прижал его к груди. — Две минуты до начала матча! — процедил он сквозь стиснутые зубы, ожидая, пока Гермиона наконец поднимется. Она бросила на него усталый взгляд, но, казалось, это его не смутило, он повернулся и направился к двери слева от себя, постучал по ней палочкой и пробормотал заклинание. Дверь со щелчком открылась, заскрипев на петлях, и за ней открылась совершенно нелепая комната. Гермиона боролась с желанием закатить глаза. Играла тихая классическая музыка, над ними сияла люстра, и к ним приближался плавающий поднос с шампанским. Половина дальней стены была обращена к стадиону, хотя Гермиона не могла слышать криков болельщиков на трибунах. Вместо этого заглушающие чары поддерживали мирную тишину, которой никогда раньше не было засвидетельствовано на трибунах для квиддича. Она могла признать, что это было довольно мило, хотя ей и не нравилась обстановка в ложе. Она кричала о богатстве, с золотыми карнизами, плюшевыми коврами и глубокими креслами. Хуже всего были фоторамки, развешанные по стенам, на которых Малфой ловил снитчи и праздновал победы, и выглядел при этом слишком самодовольным. — Ну что ж, — огрызнулся Нотт, агрессивно поглядывая на часы. Он указал на кресло, ближайшее к стене, которая выходила на поле для квиддича. — Сядь! Сидеть, сидеть, сидеть! Игроки выйдут в любую секунду! Садись! Его драгоценный планшет упал на пол, когда он взял ее за плечи и подтолкнул к стулу, толкая вниз, пока она не села. Гермиона бросила свирепый взгляд через плечо. — В этом вовсе не было необходимости. Нотт заставил ее замолчать и указал на поле. Гермиона закатила глаза, но повернулась и посмотрела, как игроки вылетели на поле. У них был прекрасный обзор всего поля, на уровне глаз игроков. «Пушки Педдл» в оранжевом, как сообщил ей Тео по пути к трибунам, и «Татсхилл Торнадос» в синем, последняя была командой, за которую играл Малфой. Нотт выбрал стул слева от Гермионы, как можно дальше от нее, насколько это было возможно, но при этом он мог видеть поле. Он съежился в своем кресле, опустив голову, как будто ему было стыдно, что его могут увидеть. Гермиона не обращала на него внимания, нетерпеливо наклонившись вперед и вглядываясь в лица игроков Торнадос, пока они вылетали на поле. Ее взгляд метнулся к Малфою, как только он появился в поле зрения, его характерные волосы выделялись среди остальных. Он летел по воздуху, как пуля, дважды облетев поле за считанные секунды, его взгляд был сосредоточенным и решительным, и не было ни намека на колебания по время движения. Это было довольно впечатляюще, могла признать Гермиона, хоть и тихо, и, она бы не призналась в этом ни одной живой душе, пока она дышит. Но, да, впечатляюще, как будто ему следовало родиться птицей, а не человеком. — О нет, — пробормотал Нотт так тихо, что Гермиона почти не расслышала его. Она не потрудилась оторвать взгляд, чтобы посмотреть, что именно вызвало такую реакцию у встревоженного мужчины. Пока Гермиона не поняла, что Малфой изменил курс и летит прямо к ним, не сводя с нее пристального взгляда. Гермиона поднялась на ноги, которые дрожали сильнее, чем следовало бы для ведьмы, которая должна была быть спокойной, ведьмы, просто здоровающейся со своим возлюбленным. Она сунула руку в карман платья, которое было на ней надето, нащупывая то, что она спрятала туда раньше. Она постаралась не вздрогнуть, когда Малфой помчался к ней на максимальной скорости, остановившись всего в нескольких дюймах от нее. Нотт с визгом откинулся назад на своем сиденье, но Гермиона стояла твердо. — Малфой. Малфой махнул рукой, и затем рев толпы обрушился на нее, когда спало заглушающее заклинание. — Привет, Гермиона. Гермиона. Она ненавидела звук своего имени, исходящий от него. Она заставила себя улыбнуться ради многочисленных зрителей. И когда Малфой потянулся вперед, чтобы подхватить один из ее локонов двумя пальцами, она определенно не вздрогнула. Она этого не сделала. Он потянул за локон и отпустил, наблюдая, как он возвращается на место. Он улыбнулся. — Ты не собираешься пожелать мне удачи? Он посмотрел на нее, в его взгляде светилось веселье. Гермиона скосила глаза в сторону, заметив кабинку прессы прямо напротив поля, их камеры были сфокусированы на их обмене репликами. Это был ее шанс, она просто должна была сделать все правильно. Медленно она вынула руку из кармана, шагая вперед, пока не остановилась у края ложи, протянула руку и обхватила лицо Малфоя ладонью. Он нахмурился, отчетливо ощутив прикосновение холодного металла к своей щеке. -Что…? Гермиона заставила его замолчать, притянув к себе и прижавшись губами к его губам. Поцелуй был коротким и целомудренным, их зубы болезненно стукнулись друг о друга, Гермиона отстранилась, чтобы послать ему ослепительную улыбку, которая, как она надеялась, не была похожа на гримасу. Глаза Малфоя были широко раскрыты, он смотрел на нее, не понимая. — На удачу, — сказала она, ее голос был слабее, чем ей хотелось бы. Она прочистила горло и отступила назад, но руку не опустила. Вместо этого она воспользовалась его замешательством, чтобы заправить выбившуюся из прически прядь его волос за ухо, о, и она точно знала, в какой момент Малфой понял. Кольцо. — О, Мерлиновы сиськи! — в ужасе воскликнул Тео. Малфой, однако, спокойно уставился на Гермиону, анализируя, переводя взгляд с кольца на нее, нахмурив брови. Кабинка журналистов была залита вспышками фотокамер, папарацци перегибались через ограждение своей будки, чтобы сделать снимки получше. Тем не менее, Малфой не делал ничего, кроме как пялился. Пока не прозвучало, — Туше, Грейнджер. А затем он развернулся, пролетев по воздуху, как комета, к середине поля, как раз в тот момент, когда прозвучал стартовый свисток. Гермиона села, взмахнула палочкой и вернула на место заглушающие чары. Теперь комната была наполнена только звуками нежной классической музыки и отрывистым ритмом затрудненного дыхания Нотта. — Ч–когда это случилось? , — спросил он, не сводя широко раскрытых глаз с кольца. Гермиона вытянула руку перед собой, глядя на старое кольцо, которое она нашла на дне своей шкатулки с драгоценностями. Она еле сдержала смех, который грозил вырваться наружу. Искоса взглянув на Нотта, она ответила: — Малфой расскажет эту историю лучше.

***

«Татсхилл Торнадос» выиграли матч, Малфой поймал снитч почти за рекордное время. Гермиона была рада этому, потому что не была уверена, что выдержит еще хотя бы минуту, наблюдая за этим видом спорта. Вздохнув, она обрадовалась, что может на мгновение отойти от центра внимания, предвкушая, как отправится домой, погрузится в приятную теплую ванну и смоет дневной стресс. Она уже мысленно выбирала мыло, которым будет пользоваться, когда— Нотт взял ее за руку и потащил из комнаты. — Что за… — Быстрее! Быстро спускайся на поле, у нас не так много времени! — сказал Нотт, практически сталкивая ее с лестницы. Она удержалась на ногах как раз вовремя, бросив на мужчину уничтожающий взгляд. — На поле? — спросила она. — Да, все… — Нотт посмотрела на свою руку. — партнеры игроков встречают их на поле после победы. И теперь, очевидно, это касается и тебя. — Нотт провел ее по ряду коридоров у подножия лестницы, пока не остановился у больших металлических двойных дверей. Он оглянулся на нее, давая ей то, что она восприняла как предупреждение, прежде чем он открыл дверь, взял ее за руку, вытолкнул на поле, захлопнув за ней дверь. Идиот. Игроки слезали со своих метел, поздравляли друг друга, обменивались рукопожатиями со своими соперниками. Но не Малфой, который встретил ее взгляд с другого конца поля, направляясь к ней с опасной целеустремленностью. Сдерживая нервы, Гермиона подстраивалась под его темп, пока его громоподобные шаги не привели к столкновению с неизвестными последствиями. И когда они встретились, она увидела ярость на лице Малфоя. Гермиона усмехнулась. — Тебе понравился мой...? Малфой отбросил метлу в сторону, схватил ее сзади за шею и притянул к себе. И в тот момент, когда их губы встретились во второй раз за этот день, мир потерял всякий смысл. Поцелуй пульсировал вызовом, яростью и решимостью. В том, как их губы соприкасались, была сила, как будто им обоим нужно было что-то доказать, что-то отобрать друг у друга. Электричество, как вспышка молнии в разгар бури, пронеслось сквозь нее, заряжая энергией, электризуя ее, придавая ей решимости, чтобы прижаться ближе. Она подняла руки, проводя по его груди, обвила ими шею, вцепившись в волосы на затылке. Это был не сладкий нежный поцелуй, которым обменялись бы влюбленные, это было объявление войны. Малфой отстранился, но продолжал удерживать ее голову на месте рукой, которая лежала у нее на затылке, их лица были всего в нескольких дюймах друг от друга. Его глаза были темными, а голос низким, опасным, когда он сказал: — В какую бы игру ты ни играла, добром это для тебя не закончится, Грейнджер. — Игру? — спросила она с притворной невинностью. Он усмехнулся, — Несостоявшаяся помолвка не очень хорошо скажется на моем имидже, не так ли? Но это то, чего ты и добиваешься, не так ли? Гермиона отступила, и его руки отпустили ее. Ухмылка едва приподняла уголки ее губ, прежде чем погаснуть. Вспышка слева от нее, толпа репортеров жадно наблюдала за ними. — Как он сделал предложение? — Мисс Гроунджер, как Гарри Поттер отнесся к помолвке? Гроунджер?! — Поцелуй ее еще раз! — Гермин, покажи нам кольцо! Гермин?! Малфой фыркнул от смеха, но прежде чем она успела обратить на него свой свирепый взгляд, он притянул ее ближе к себе, обхватив рукой за талию. — Мисс Гермин Гроунджер… — Он прочистил горло, явно скрывая смех, который вскоре перешел в кашель, после того, как Гермиона в знак протеста ткнула его локтем в бок. — …с которой я помолвлен. Гермиона была шокирована тем, что Малфой подтвердил их помолвку прессе. Это была ее игра, но он только что разыграл свою королеву. Оставив ее гадать, был ли он, возможно, в еще большем отчаянии, чем она сначала подумала, или, возможно, он просто настолько привык играть в эту игру, что не знал, как остановиться. Камеры взбесились — вспышка, щелчок, щелчок, вспышка, вспышка. Малфой крепче прижал ее к себе, и Гермиона попыталась изобразить восхищенную улыбку только что обрученной женщины, несмотря на то, что ее переполняли только адреналин и ярость. Рука Малфоя соскользнула с ее талии, а затем он схватил ее за руку, помахав репортерам и наклонившись, чтобы поднять свою метлу, прежде чем потащить ее за собой к двери с поля, где стоял Нотт, с широко раскрытыми глазами и испуганный. Гермиона изо всех сил старалась не отставать от него. Что, черт возьми, было с этими мужчинами, которые повсюду таскали ее за собой? — Что только что?! — начал Нотт дрожащим голосом. — Не надо, Тео! — рявкнул Малфой, отталкивая Нотта с дороги, и потащил ее через дверь с поля, через залы, к точке аппарирования, к которой прибыла Гермиона. — Я не позволю тебе никуда меня аппарировать! — запротестовала она, упираясь каблуками в землю, прежде чем он смог повести ее дальше. Он отпустил ее руку и резко повернулся к ней, ярость накатывала на него волнами. Его взгляд был пронзительным и опасным, и он был так похож на того мужчину, какого она помнила. Он был все тем же лживым ублюдком. Гермиона почувствовала гордость за то, что наконец-то вытянула это из него. — Если ты думаешь, что я собираюсь что-то финансировать для тебя после этого трюка, ты сумасшедшая. — У нас была сделка! Мы симулируем отношения для прессы, а взамен ты финансируешь мои проекты, и ты никогда не уточнял, какие отношения мы будем симулировать! — Говори потише, — прошипел он, пытаясь схватить ее за руку, она отступила, уклоняясь от его прикосновения. Он бросил на нее усталый взгляд. — Я уверен, что также уточнил, чтобы ты ничего не могла сделать, чтобы свести меня в могилу. — Я не понимаю, как быть помолвленным с ведьмой — это… как ты там выразился? О да, не из твоей лиги, вообще может привести к твоей смерти. На самом деле, разве это не должно улучшить твой имидж? Его глаза сузились. — У тебя есть план, я вижу это по твоим глазам. Ты что-то задумала, Грейнджер. Гермиона не стала этого отрицать, вместо этого она закатила глаза, как будто весь этот разговор был ниже ее достоинства. — Мне пора идти, возможно, мы сможем поговорить, как только ты придешь в себя. Он недоверчиво рассмеялся, но не пошевелился, чтобы остановить ее, когда она проскользнула мимо него и направилась к точке аппарации. Она была почти у цели, когда он окликнул ее. — Ты ведь не читала эту книгу, не так ли? Гермиона остановилась, повернувшись к нему спиной. — Да, — продолжил он (разочарованно?). — Не читала. Она по-прежнему не отвечала, но услышала стук его шагов, приближающихся к ней. — Знаешь, моя мама будет ужасно разочарована, когда обнаружит, что кольцо, которое на тебе надето, не является обручальным кольцом Блэков. Гермиона усмехнулась, наконец повернувшись к нему. — Только не говори мне, что твоя мать верит всей той чепухе, которую пишут о тебе в газетах. Выражение его лица выражает покорность судьбе, и он отвечает ей, вообще не открывая рта. — Тебе придется приехать в Мэнор, чтобы встретиться с ней. В эти выходные, при первой же возможности. — Малфой, мы не можем серьезно играть в эту игру с твоей матерью, это не… — Это часть сделки, Грейнджер! Если тебе нужны деньги на твои драгоценные проекты, тебе придется терпеть чаепития с моей матерью. Его тон не оставлял места для споров, в его словах не осталось ни капли юмора, ни единого промежутка или пространства для споров. Гермиона почувствовала, как что-то похожее на чувство вины скребется у нее в груди, но она подавила это, вместо этого сосредоточившись на щекочущем любопытстве. Почему он скрывал правду от своей матери? — Ладно, — согласилась она. — Я свободна завтра после обеда.

***

Сова ждала ее на подоконнике, когда она вернулась домой, она открыла окно и позволила ей залететь внутрь, она снова приземлилась на каминную полку. ВОПЛЬ. Гермиона конечно же знала, что она найдет внутри свертка, привязанного к её лапке, но она стерпела укусы в пальцы, чтобы все равно достать это. Как только она отвязала посылку от лапы совы, разорвала бумагу, и, конечно же, на нее смотрело лицо Малфоя. И на титульном листе: Для Гермин Гроунджер, С любовью, Драко Малфой Гермиона швырнула книгу через всю комнату, она ударилась о стену и с глухим стуком упала на пол. ВОПЛЬ. Пролетая мимо, сова снова клюнула ее в волосы, вылетела в открытое окно и растворилась в ночи, оставив Гермиону в полном одиночестве недоумевать, почему ее месть оказалась не такой уж сладкой на вкус.