How to Catch Snitches and Get Witches

Гермиона проснулась задолго до рассвета и с нетерпением ждала у окна, когда придет утренняя почта с газетами. Она потягивала свой кофе и с тихим умиротворением наблюдала, как солнце поднимается над горизонтом. Это было прекрасное утро, ее кофе был сварен превосходно, и она была в фантастическом настроении после того, как накануне вывела Малфоя из себя. Поэтому, когда прилетела сова, она немного торопясь отвязала бумагу от ее лапки, взволнованная тем, что именно успела разглядеть на первой странице. Фотография ее и Малфоя на квиддичном поле: они в объятиях друг друга, словно влюбленные, склоняются для жаркого поцелуя, от одного воспоминания о котором щеки Гермионы запылали пунцовым. Конечно же, они так не выглядели, не так ли? Это колдо было неуместным и определенно не было материалом, который следовало бы размещать на первой странице «Пророка». И что еще хуже — это заголовок.

Наследник Малфоев уходит с рынка!

Потому что, блять, это выглядело убедительно. Гермионе пришлось напомнить себе, что все это игра, просто игра, которая продлится пару недель, пока она не сможет устроить тщательно продуманный разрыв, который заставит Малфоя выглядеть придурком, и пока у нее не было всех доказательств, в которых она нуждалась, она не могла взять Малфоя вместе с его брехней под стражу. Возможно, ей следует поблагодарить его за то, что он помог ей оказаться на первых полосах газет, обеспечив ей именно ту известность, в которой она нуждалась, собиралаясь дискредитировать его ‘автобиографию’. В конце концов, единственное, что таблоидам нравилось больше, чем любовная история — это наблюдать, как она скандально разваливается.

***

Поместье Малфоев было нелепым. Конечно, Гермиона бывала здесь и раньше — хотя, возможно, «бывала» было неправильным термином, и у нее уж точно не было времени осмотреться, ни когда ее, Гарри и Рона загнали внутрь егеря, ни когда ее пытала Беллатриса. Поэтому, она была довольно занята. Но даже в этом случае она была абсолютно уверена, что Мэнор никогда еще не выглядел так нелепо. Малфой был весьма озабочен тем, чтобы Гермиона прибыла должным образом, говоря что-то о традициях и знакомстве с владениями, что, по-видимому, означало аппарировать перед воротами поместья и пройти милю по грунтовой дороге. Как будто сверкающие золотые ворота были недостаточно хороши сами по себе, они открылись и заиграла классическая музыка, воздух пропитал цветочный аромат, от которого Гермиона поперхнулась. Малфой нашел её реакцию весьма забавной, наблюдая, как она с трудом переводит дыхание. Мудак. Гермиона, вероятно, не смогла бы подготовить себя к тому, что ожидало ее по ту сторону этих нелепых ворот. Павлины. Повсюду павлины. Это было похоже на чертов заповедник для этих тварей. С белыми перьями и красными глазами—бусинками, глазами, которые смотрели на нее в ответ при каждом моргании. Гермиона, конечно же, не думала, что за ними стоит какой-то расчет. Но манера, с которой они двигались, следуя за ней и Малфоем, пока они шли по бесконечной подъездной дороге, нервировала. — Что не так с этими созданиями? — прошипела она Малфою. Он взглянул на нее с любопытством, как будто понятия не имел, о чем, черт возьми, она говорит, совершенно не обращая внимания на окружающих их птиц, поэтому она многозначительно перевела взгляд на павлинов, которые медленно крались за ними. — Что ты имеешь в виду, что когда говоришь, что с ними что-то не так? Это павлины. Никогда раньше их не видела? Я уверен, что они есть и у маглов. — Малфой абсолютно точно не понимал, о чем она говорит. — Конечно, я видела их до этого! — огрызнулась она. Один из павлинов взъерошил свои перья и издал горловой звук, заставивший Гермиону подпрыгнуть. — Но меня никогда раньше не преследовал ни один из них, не говоря уже о десятках. — Они просто дружелюбны.- Брови Малфоя нахмурились. Гермиона хотела поспорить, но вместо этого, с глубоким вздохом, решила поверить Малфою на слово. В конце концов, он знал их лучше. Возможно, птицы были просто дружелюбны. Они же ничего не могли поделать ни с блеском своих глаз-бусинок, ни с жуткими звуками, которые издавали. Она покачала головой. У нее определенно паранойя. Птицы были безобидны. На самом деле они были прекрасны со своим длинным шлейфом из белых перьев. Гермиона заметила вдалеке одного из них, демонстрирующего широкий веер потрясающего сверкающего оперения. Да, бояться было нечего… ШШШШШ! — Ой! Один из павлинов бросился на нее, и в следующий момент все, что видела Гермиона, были белые перья. Ее резко отбросило на землю, и она упала прямо на спину. Затем она почувствовала удушье, поскольку павлин, казалось, чувствовал себя вполне комфортно, усевшись на ее лице. Она закричала в знак протеста, заработав полный рот перьев и мускусный привкус на языке. Она резко ухватилась за птицу и отшвырнула ее от себя, хватая ртом воздух и пытаясь избавиться от мерзкого привкуса во рту. Павлин грациозно приземлился. Он взъерошил перья, вперив свой злобный взгляд прямо в Гермиону, прежде чем убраться восвояси. Остальные павлины последовали его примеру, наконец-то оставив Гермиону и Драко наедине. Как будто ее право прохода было оплачено полным ртом грязных павлиньих перьев, и теперь она может свободно разгуливать по их королевству. Драко, который наблюдал за всей перепалкой с придыханием и истерическим смехом с расстояния в несколько футов, стоял упершись руками в колени, пытаясь отдышаться. Он взглянул на нее и снова разразился истерическим смехом. — Я рада, что ты нашел нападение на меня таким забавным. — Ты-только-что-подралась-с-моим-павлином. Осознав подтекст в своих словах, он бросил на нее многозначительный взгляд, прежде чем снова фыркнуть. Тем временем Гермиона стряхнула с себя вырванные в бою перья и поднялась на ноги со всей грацией, на какую была способна. Получилось не очень. Через мгновение смех Малфоя поутих, но в уголках его рта все еще играла улыбка. — Тебе следует распустить волосы. — Я потратила целую вечность на то, чтобы уложить их, так что нет. — Птица немного все испортила. Есть пара перьев… эм… — Он потянулся к ней, и она отпрянула. Он закатил глаза и продолжил выдергивать перышки из её волос, одно за одним. Затем он ухмыльнулся, обхватил рукой ее голову и вытащил заколку, ненадежно удерживавшую локоны. Они каскадом рассыпались по её плечам. Малфой выдернул еще одно перышко из ее волос. — Так намного лучше, — сказал он, едва сдерживая смешок. — Иди нахер. — О, ледышка. Тебе нужно оттаять, прежде чем ты познакомишься с моей матерью. — Я уже встречалась с твоей матерью раньше. Малфой на мгновение замолчал, и внезапно все веселье исчезло с его лица. — Ну теперь ты познакомишься с ней еще раз. Как моя невеста. Гермиона воспользовалась заминкой в разговоре и внезапной меланхолией Малфоя, чтобы повернуть к поместью и продолжить путь по грунтовой дороге. Но именно в этот момент, с ужасом, она поняла, что видит Нарциссу Малфой, ожидавшую их на величественных каменных ступенях, ведущих к парадной двери. Малфой, должно быть, заметил ее в тот же момент, потому что его обычно расслабленная походка сменилась прямой, как у военного, осанкой. — Как ты думаешь, она видела, как я дралась с павлином? — прошипела Гермиона, ее щеки запылали от преждевременного смущения. — Определенно, да. — Блестяще. Нарцисса Малфой была образцом элегантности, со светлыми волосами с проседью, собранными в тугой аккуратный пучок у основания головы, одетая в длинную синюю юбку, доходившую до икр, и темно-синюю шелковую блузку. Образ казался простым, но в то же время был тщательно продуман. У Нарциссы было напряженное выражение лица, не выражающее никаких эмоций, за исключением расчетливого блеска в глазах, который дал Гермионе понять, что она ничего не упустит. Поэтому, когда Малфой нежно положил руку ей на поясницу, Гермиона не позволила себе отпрянуть. Вместо этого она повернулась к нему, выдавливая из себя широкую улыбку. — Не переусердствуй, или я тебя кастрирую.- прошипела она сквозь стиснутые зубы. Брови Малфоя поползли вверх. — Я верю, ты поймешь, что я идеальный джентльмен. Гермиона фыркнула и хотела возразить, но теперь они были в пределах слышимости матриарха Малфоев, поэтому вместо этого она растянула губы в вежливой улыбке, пока они поднимались по каменным ступеням, приближаясь ко входу в Мэнор. Нарцисса Малфой ждала, внимательно наблюдая за каждым шагом Гермионы. Как только они оказались наверху лестницы, Гермиона открыла рот, чтобы представиться, но, разумеется, Малфой опередил ее. — Мама, это Гермиона Грейнджер. Гермиона— Гермиона—это моя мать, Нарцисса. — Приятно с вами познакомиться.- Гермиона протянула руку к ведьме. Нарцисса опустила взгляд на руку Гермионы, и первая трещина в выражении ее лица появилась, презрение отразилось на ее чертах. Нервы Гермионы сжались в комок, пока она думала о том, каким образом уже могла разозлить ведьму напротив. Возможно, она была слишком жестока с павлином — но в самом деле, что еще она могла сделать? Эта тварь буквально терзала ее, ну, сидела на ней. Но ее нельзя было винить за это, в его взгляде ясно светилось стремление к убийству. А затем, как это часто случалось в последнее время, здравый смысл покинул разговор, потому что Нарцисса Малфой раскрыла руки и заключила Гермиону в сокрушительные объятия. — Эти чертовы павлины! Я знала, что мне следовало избавиться от этих маленьких придурков. Эти твари всегда сводили меня с ума своими маленькими глазками-бусинками, всегда напоминали мне о Волдеморте. Я знаю, что не должна была поднимать тему войны, но… — Мама… — запротестовал Малфой. Гермиона уже хватала ртом воздух, но Нарцисса наконец ослабила свою железную хватку и бросила свирепый взгляд на своего сына. — Не начинай! Где твои манеры? Я надеюсь, мисс Грейнджер не пересмотрит свое решение о помолвке из-за того, что ты не смог защитить ее от этого чудовища. — Чудовища? Это был павлин, мама… — Меня не интересуют твои оправдания. Гермиона усмехнулась, и именно тогда, с искрой шока, она поняла, что ей нравится Нарцисса Малфой. Ведьма повернулась к Гермионе с нежной улыбкой, и во второй раз, когда Гермиону притянули для сокрушительного объятия, она ответила на него. Нарцисса отстранилась через мгновение, взяв Гермиону за подбородок и поворачивая ее голову то в одну, то в другую сторону. С глубоко задумчивым выражением на лице, она изучала лицо Гермионы. — Она красива и образованна, как тебе это удалось, Драко? — Благодаря моему бесконечному обаянию, мама. — Малфой нахмурился. Нарцисса фыркнула от смеха и предложила Гермионе руку, которую та приняла и женщина повела ее внутрь. Малфой следовал позади, насупленно глядя им в спины. — Мы будем пить чай в саду — на заднем дворе, подальше от этих проклятых тварей. — Звучит чудесно.- Гермиона усмехнулась. Так оно и оказалось. Когда Гермиона представляла себе чаепитие с Нарциссой Малфой, оно обязательно включало в себя изысканный фарфор и крошечные кусочки еды. Вместо этого на заднем патио их ждал круглый стол, уставленный большими пирожными, сэндвичами и чаем всех вкусов, которые Гермиона только могла себе представить. Драко, продолжая вести себя по-рыцарски после того, как его мать отчитала его ранее, подал чай с пирожными, перед Гермионой появилась дымящаяся чашка малинового чая и тарелка с бутербродами, пирожными и бисквитами. Беседа с матриархом Малфоев была на удивление легкой, хотя сам Малфой на протяжении всего разговора хранил странное молчание, уставившись в свою чашку чая. После нескольких минут болтовни Нарцисса внезапно стала серьезной. — Не могу поверить, что ты не сказал мне, Драко. Малфой, который провел несколько минут, угрюмо уставившись в свой чай, был так непохож на самоуверенного в себе мужчину, которого Гермиона знала. Она опешила, увидев в его взгляде что-то вроде вины? — Я знаю, мама, мне жаль. Нарцисса вздохнула и аккуратно промокнула губы салфеткой, поворачиваясь к Гермионе. — Я не имею понятия, что помешало моему сыну представить нас друг другу, или что заставило его годами притворяться со всеми этими другими ведьмами… — Она бросила на Малфоя многозначительный взгляд, и Гермиона почувствовала затягивающийся клубок нервов внутри. Если Нарцисса знала, что другие отношения, которые были у Малфоя в прошлом, были фальшивыми, то кто мог сказать, что она также не видела Гермиону насквозь? — Но я так рада, что наконец-то познакомилась с тобой, Гермиона. По другую сторону всего того бардака, через который мы прошли. Гермиона нахмурила лоб. В словах Нарциссы был какой-то подтекст, как будто она верила, что ее интрижка с Малфоем началась гораздо раньше, чем на прошлой неделе. -Мама… — начал Малфой. — Драко, дорогой, ты не можешь ожидать, что я буду притворяться, что войны не было, будто бы не она нависала над нами, словно дементор. Губы Малфоя сжались в тонкую линию. — Все в порядке, — вмешалась Гермиона. — Мы можем поговорить об этом. Малфой настороженно посмотрел на нее, но Нарцисса только самодовольно улыбнулась. — Видишь, Драко, твоя невеста согласна со мной. — Улыбка Нарциссы растаяла, сменившись серьезной искренностью. — Вы понимаете, что такое необходимость выживания, не так ли, мисс Грейнджер? — Конечно. — Гермиона кивнула. — Тогда вы поймете, почему мы делали то, что делали во время войны, почему это должно было произойти именно так, как это произошло. Я чудовищно сожалею о том, что с тобой случилось, но… — Мама, я действительно не думаю, что это подходящий разговор… — …моя сестра всегда была редкостной шлюхой. Смех Гермионы удивил ее, резкость слов Нарциссы застала ее врасплох. Старшая ведьма ухмыльнулась, и даже лицо Малфоя выдало его, когда уголок его рта приподнялся, когда он вскинул бровь от внезапного веселья Гермионы. — Я надеюсь, что мы сможем оставить прошлое позади. — Нарцисса сложила руки перед собой. Гермионе хотела сказать — нет, — война не была прошлым, которое они могут просто оставить позади, это было нечто, что все еще жило в ней, как паразит, высасывавший счастье из ее костей, что все еще преследовало ее во снах, что все еще боролось с ней за воздух, которым она дышала, что все еще жило в обществе, которое хотело притвориться, что этого никогда не было. Война была не тем, что Гермиона могла оставить позади, потому что это было то, что она носила с собой каждый день. Но из-за давления Малфоя на нее и необходимости сыграть эту убедительную роль Гермиона мягко улыбнулась Нарциссе и солгала. — Конечно, мы можем. Это уже в прошлом. Нарцисса коротко кивнула, как будто завершая деловую сделку. — Тогда я надеюсь, что ты примешь обручальное кольцо семьи Блэк. На этот раз Малфой не стал протестовать против слов своей матери — вместо этого он повернулся к ней и стал ждать ее ответа. Явный признак того, что это было не то, от чего Гермиона могла отказаться, даже несмотря на то, что все ее существо, терзаемое чувством вины, хотело во всем признаться старшей ведьме. Как она могла принять семейную реликвию на фальшивую помолвку? Насколько неловко будет, когда ей придется его возвращать? Она выбросила эти мысли из головы, отвечая — Я бы ничего не желала сильнее. Гермиона одарила Малфоя приторно-сладкой улыбкой, и он ответил ей своей, положив свою руку поверх ее, лежавшей на столешнице. Он повернулся к своей матери. — Спасибо. — Я ждала этого дня годами, Драко, я была бы дурой, если бы отказала тебе в этом. — Нарцисса отмахнулась от благодарности сына. Она извлекла из воздуха маленькую бархатную коробочку, расположив ее на ладони. Она передала его своему сыну, подмигнув Гермионе. — Я оказываю тебе честь, позволив подарить ей это. Малфой взял коробочку, но отложил ее в сторону на столе, взял левую руку Гермионы в свою и снял кольцо, которое в данный момент было у нее на пальце. Он сунул его в карман, и Гермиона сдержала свой протест. Ей нравилось это кольцо, так что ему лучше вернуть его обратно. Но всякое раздражение испарилось, когда Малфой открыл коробочку с кольцом. Кольцо внутри было столь же красивым, сколь и совершенно нелепым. Хотя, как она узнала, эта пара шла рука об руку, когда дело касалось Малфоев. Золотое кольцо с большим бриллиантом в форме капли, обрамленным десятками бриллиантов поменьше, сверкающих на свету, как звезды. Оно было великолепно и, вероятно, стоило больше, чем все, чем когда-либо владела Гермиона за всю свою жизнь, вместе взятое. Прошло мгновение, Гермиона и Малфой оба уставились на кольцо, которое было внушительным, физическим напоминанием их лжи. Малфой взял его с подушечки, на которой оно лежало, и посмотрел в глаза Гермионе — как будто спрашивал разрешения. В качестве ответа Гермиона протянула к нему руку. Он взял ее руку в свою теплую ладонь, и второй медленно надел украшение на палец. Момент был странный. Малфой, пристально смотрящий ей в глаза, бесценная семейная реликвия на пальце, и Гермиона была почти уверена, что ей почудилось, как по ней пробежал разряд магии. В следующую секунду она осознала, что ей вовсе не показалось, ее взгляд метнулся к кольцу, как и глаза Малфоя, наблюдая, как прозрачный бриллиант на одно долгое мгновение окрасился в темно-красный цвет, прежде чем вернуться в свое прежнее мерцающее состояние. Они оба обратили свои взоры на Нарциссу, которая лениво потягивала чай, и улыбка, растянувшая ее губы, отражалась в ее глазах. — Что это было? — с трепетом спросил Драко. Нарцисса поставила свою чашку и промокнула губы салфеткой, прежде чем загадочно ответить.- О, тебе не о чем беспокоиться. Неприятное чувство поселилось в животе Гермионы, и она была уверена, что то же самое испытал и Малфой. — Ну, мама, это было чудесно, но… — О да, какой-нибудь предлог, чтобы оставить свою старую мать, просто прекрасно. Малфой встал и протянул руку Гермионе. Она приняла её без особых раздумий, вставая, также внезапно отчаянно желая сбежать, как и он. Что-то было не так. Нарцисса обогнула стол и притянула Гермиону к себе для еще одного теплого объятия, прошептав ей на ухо, — Добро пожаловать в семью. — Спасибо. И спасибо вам за чай.- Гермиона отстранилась, вежливо улыбнувшись ведьме. Нарцисса отмахнулась от благодарности Гермионы. — Я должна поблагодарить тебя за то, что ты терпишь моего сына. Я боялась, что никогда не доживу до этого дня. — Спасибо, мама, — саркастически протянул он. Но, тем не менее, он наклонился, чтобы поцеловать ее в щеку. Обратная прогулка по территории поместья была гораздо более щадящей. Хотя павлиньи глаза следили за ними, они не атаковали во второй раз. Только когда они оказались за пределами слышимости Нарциссы Малфой, которая стояла и махала рукой с крыльца, плечи Малфоя, наконец, опустились, и они, наконец, заговорили откровенно. — Она прелестна, — искренне сказала Гермиона. Малфой бросил на нее подозрительный взгляд, как будто не поверил ей. — Моя мать большинству не по вкусу. — Ну, я думаю, она великолепна. — Ты ей нравишься, — с горечью ответил Малфой, как будто ему тяжело давались эти слова. — Ей никогда не нравились ведьмы, которых я приводил знакомиться с ней. Но, конечно, тебе удалось очаровать ее. — Ну естественно, что во мне может не нравиться? — самодовольно спросила Гермиона. Малфой бросил на нее усталый взгляд. — Я просто удивлен, что она в это поверила, вот и все. Она никогда не велась на мои выходки с другими ведьмами. <Интересноо. — Почему же? — Череда похожих друг на друга ведьм, которые появлялись и исчезали в зависимости от времени года, вряд ли я хорошо притворялся. Но ты? Я думаю, она не верит, что я мог бы заставить Гермиону Грейнджер согласиться на такую нелепую хрень, так что это, должно быть, правда. В этом был смысл. Возможно, самой нелепой вещью на территории Мэнора была не роскошь, не павлины и даже не Нарцисса Малфой, это был успешно устроенный ими спектакль. Гермиона позволила тишине на мгновение повиснуть в воздухе. — А что насчет кольца? — деликатно спросила она. — Когда она узнает, что все ненастоящее… — Она не узнает. Взгляд Гермионы метнулся к Малфою, но золотые ворота воспользовались этим моментом, чтобы заиграть свою нелепую классическую музыку, широко распахиваясь, распыляя удушливый аромат в воздухе. Гермиона поперхнулась, и не только из-за ядовитых духов, забивших ее легкие, но и из-за подтекста слов Малфоя. Они остановились, не предпринимая попыток выбраться к свободе за воротами. Малфой со вздохом повернулся к ней и приподнял брови, готовый к вопросу, который вертелся у Гермионы на кончике языка. Как только к ней вернулся голос, она прохрипела, — Что значит, она не узнает? Ты же понимаешь, что мы не можем продолжать эту игру вечно, Малфой? На самом деле мы не собираемся жениться! Малфой покачал головой, опустил взгляд в землю и засунул руки в карманы, а когда снова посмотрел на нее, его глаза блестели. — Моя мать умирает. Желудок Гермионы сжался, горе, которого она не ожидала, наполнило ее внутренности. Нарцисса Малфой, ведьма, с которой она провела весь день, знакомясь и проникаясь к ней симпатией, умирала. Это было несправедливо — она ни в коей мере не была старой, она была так полна жизни, ей следовало еще так много совершить. Но она не сможет. Нарцисса никогда не увидит, как ее сын женится или заведет детей. Осознавать это было больно. И именно тогда для Гермионы все встало на свои места. Вся ложь, которая рисовала жизнь Драко как нечто притягательное, была направлена не только на то, чтобы обмануть широкую публику, но и кого- то гораздо более амбициозного — его собственную мать. Это было жестоко, и Гермиону внезапно охватила ярость. — Ты не можешь лгать ей об этом, Драко, это аморально! Тень легла на его лицо, черты стали суровыми и дикими, непредсказуемыми в том смысле, в каком Гермиона не видела Драко Малфоя уже много лет — со времен войны. — Я могу, и мы это сделаем. Я не хочу, чтобы ее последние мысли были наполнены переживаниями за мое будущее, я хочу, чтобы она была спокойна — она заслуживает покоя. — Она также заслуживает правды. Она умирает, сейчас самое время тебе побыть с ней наедине.- Гермиона покачала головой, осознавая серьезность своей реакции на такие печальные новости. — Мне жаль, Малфой. Она… замечательная, это действительно так. И это несправедливо, что жизнь раздала ей такие карты. Вот почему ты не можешь вовлечь в это уравнение кого-то другого, ты не можешь лишить ее этих драгоценных моментов, проведенных с тобой. Она уже столкнулась с такой ужасной несправедливостью, не делай все еще хуже. Гермиона подумала, что ее слова могли бы пробудить в Малфое хоть какое-то осознание, что он мог бы понять, насколько жестоко на самом деле было лгать своей умирающей матери таким образом. Но вместо этого тень на его лице, казалось, только потемнела. — Все, чего моя мать когда-либо хотела для меня, — это жена — с тех пор, как я был ребенком, это все, о чем она когда-либо говорила. Это то, чего она хочет. Это ты ввела чертову фальшивую помолвку, Грейнджер. Ты была той, кто захотел играть в это, и теперь ты должна с этим смириться. Гермиона проглотила горький привкус во рту. Привкус вины, несмотря на то, что она никогда не могла знать о последствиях для созданной ею игры. И она ненавидела то, что Малфой был прав. Если Нарцисса умрет, она никогда не узнает, что это была игра — уловка, фальшивый роман, сделка. Нарцисса могла спокойно умереть, веря, что ее сын женится и впереди его ждет светлое будущее, полное любви, — единственное, чего она когда-либо желала ему. — Сколько ей осталось? — Пара месяцев.- Малфой отвел взгляд Это было недолго — недостаточно долго для Нарциссы. И все же она казалась такой здоровой, когда они пили чай. — Хорошо, — согласилась она. По крайней мере, это дало им дату окончания всего этого фарса. Она чувствовала, что эта мысль была слишком черствой, чтобы озвучивать её вслух. И еще более бессердечная мысль о том, что будет трудно втоптать имя Малфоя в грязь в свете смерти его матери. В ее груди зародилось сожаление, но она подавила его. Она опустила взгляд на кольцо на своем пальце, чувствуя окружающее его волшебство, от которого у нее в животе затрепетало. Она размышляла о ведьме, которая разрешила ей носить его, об ужасной лжи, которую они ей наплели. Гермиона снова посмотрела на Малфоя и обнаружила, что он, нахмурившись, смотрит на кольцо. Он покачал головой, повернулся обратно к воротам и прошел через них, не сказав больше ни слова.Гермиона последовала за ним. Классическая музыка, игравшая у ворот и заглушавшая их спор, внезапно оборвалась, когда ворота со щелчком закрылись. Тишина, прерываемая свистом ветра в деревьях, окружила их, заполнила напряжение, возникшее между ними. — Уже закончила книгу? — спросил он напряженно, стоя к ней спиной. Гермиона подошла к нему вплотную, протягивая руку для поддержки. — Нет. Тень улыбки тронула его губы, но она не коснулась его глаз. — Впервые в жизни слышу о том, что Гермиона Грейнджер испытывает трудности с чтением. У нее не было возможности ответить, так как он выбрал именно этот момент, чтобы аппарировать. Они приземлились на улице перед ее квартирой, и Гермиона ахнула, оглядываясь в поисках каких-нибудь маглов, которые могли бы их увидеть. — Это магловская улица, Малфой! Он отпустил ее руку и засунул руки в карманы, пожав плечами, как будто это не имело никакого значения. — Твоя удача когда-нибудь иссякнет, и тогда тебе придется отвечать перед Министерством, когда магл станет свидетелем твоей магии. — Гермиона скрестила руки на груди. Малфой приподнял бровь, в его глазах наконец-то зажглось что-то помимо горя. — Планируешь сдать меня, Грейнджер? И точно так же напряжение их предыдущего разговора исчезло, когда они вернулись к своим обычным беззаботным препирательствам. — Пока нет, — сказала она, что являлась отчасти правдой. Было ясно, что Малфой счел ее угрозу пустой, потому что он ухмыльнулся. — Тогда, я полагаю, мне лучше максимально использовать то время, которое у меня осталось. — Делая что? Он хмыкнул, глядя вдаль, обдумывая вопрос, затем его взгляд устремился на нее, губы изогнулись в коварной усмешке. — Возможно, напишу еще одну книгу. Он всегда знал, как надавить на нее в правильном порядке, чтобы выбесить её. Гермиона прищурилась, увидев глупое веселье, отразившееся на его лице. — Тогда тебе лучше назвать ее «Как упускать снитчи и терять ведьм», — сказала Гермиона, подчеркивая свое мнение обо всем этом, она прошла через дверь на лестничную клетку, захлопнув ее за собой и заперев Малфоя снаружи. Хотя она все еще слышала его приглушенный смех, а затем… — Я тоже был рад тебя видеть, Грейнджер. Мы должны сделать это снова в ближайшее время! Гермиона закатила глаза, но, несмотря на это, ее разбирал смех.

***

В ту ночь наглая сова появилась, как всегда, с той же посылкой, несмотря на то, что книга из предыдущей доставки все еще валялась на полу, где она оказалась после того, как Гермиона запустила ею в стену. Как обычно в этот момент, шокированный смешок сорвался с ее губ, когда она заметила, что Малфой зачеркнул ловить и получать в названии книги и вместо этого заменил их на упускать и терять на их месте. Название теперь гласило: «Как упускать снитчи и терять ведьм». И на титульном листе Малфой написал: Выдающейся укротительнице павлинов, Вот книга, которую ты просила. С любовью, Драко Малфой Это было совершенно нелепо, и все же Гермиона не могла стереть улыбку со своего лица.