Métamorphose

Сегодня Чонгук проснулся от совершенно неожиданного звонка. Прошла всего одна ночь, а ему уже звонят из больницы. Неужели он уже проснулся? Не верилось. — Доброе утро, господин Чон, извините, что звоню так рано. Сообщаю вам о том, что показатели господина Кима уже намного лучше и он пришёл в сознание, однако все ещё ослаблен. Вы можете прийти сегодня на посещение в середине дня, если не будете заняты. — Да, благодарю вас, доктор. Конечно, я приду к нему, — Чон улыбнулся своим мыслям. Время потихоньку подходило к семи утра, что брюнет наблюдал на часах в телефоне. Он решил, что сегодняшний день хочет посвятить Тэхену. Сходит к нему, выведет прогуляться на территории больницы, привезет что-нибудь вкусное, в конце концов. Всё-таки ему нужен отдых после таких приключений, и Чонгук, как самый лучший начальник, хочет скрасить его скучные дни, которые тот будет проводить на больничной койке. Надев совершенно незамысловатый костюм в виде обычных брюк в клетку, футболки и такого же, как брюки, пиджака, Чонгук накинул пальто и взял ключи от машины. К сожалению, сегодня его не согреет любимый шарф, что после носки Кима стал бы ещё ближе сердцу. По пути в больницу, он позвонил Чимину и спросил, что больше всего любит есть шатен, на что ему ответили: «спроси у него сам», но после минуты молчания со стороны обоих, Пак все же ответил. Потому сейчас Чон Чонгук, суровый председатель компании, шёл от какого-то кафе к своей машине, держа в руках бумажный пакет с курочкой, парой салатов и зелёным чаем. Брюнет искренне надеялся, что сможет хорошо накормить парня этим небольшим наборчиком, ведь покупать много нет смысла, потому что Тэхен вряд-ли сейчас сможет что-то кушать в больших количествах. Доехав до больницы, он направился к определенной палате и тихо зашёл, боясь разбудить Кима. Но, к его удивлению, тот лежал, слегка приподняв голову, внимательно вслушиваясь в новости по телевизору. Однако он принял сидячее положение, когда увидел Чонгука, подходящего к нему. Взгляд шатена был, мягко говоря, не самым добрым. — Доброе утро, Тэхен. Я тебе тут кое-что… Не успел он договорить, как ему прилетела пощёчина. Он даже не успел ничего понять, лишь кинул неопределённый взгляд на Кима, что был зол. Почему? — Зачем ты пошел туда за мной?! А если бы с тобой что-то случилось? Если бы ты… погиб? Если бы ты не додумался взять с собой ещё кого-то и не справится бы? Ты в своем уме, Чонгук?! — шатен активно жестикулировал, говоря на повышенном тоне. Кажется, он очень волновался. Чон резко схватил его руки, но не так сильно, чтобы не причинить лишней боли — у него наверняка сейчас все тело ломит, и заставил тем самым взглянуть ему в глаза. — Тэхен, я… — брюнет формулировал мысль, — я очень волновался. Я, правда, на мог усидеть на месте, зная, что с тобой могло что-то случится. Сразу после нашего разговора я побежал отслеживать твое местоположение. Я очень сильно переживал. Очень, Тэхен. — Но тогда почему ты хотя бы не пошел на обследование после этого? Вдруг ты что-то себе повредил? Я же тоже волнуюсь. И тоже очень, Чонгук. — После всего произошедшего у меня совершенно не было сил идти куда-то. Я терпеть не могу больницы, Тэхен. У меня очень плохие воспоминания, связанные с ними. Я сейчас переступаю через себя ради тебя. Только ради тебя. — Но почему ради меня? Кто я такой, чтобы ты волновался обо мне, ходил сюда, приносил еду? Я совершенно никто. Какой-то дерзкий невежа, что не знает правил приличия. — Нет, Тэхен. Твое совершенство заключается не в этом. Ты совершенен во всем, кроме этого. И я не побоюсь своих слов, — Чонгук говорил это с нежностью, уверенностью и с каким-то неведомым ему чувством, — Ты мне больше, чем простой телохранитель. И я это, наконец, осознал. И откуда только у тебя надо мной столько власти? Я понятия не имею, но мне это нравится, Тэхен, — он мимолётно коснулся щеки Кима, словно даже такое прикосновение дарило ему чувство эйфории. — Чон Чонгук, и откуда в тебе столько красноречия. — шатен усмехнулся чему-то в своих мыслях, — свалился на мою голову со своим шарфом и начал творить чудеса. Почему, когда ты рядом, хочется улыбаться? — парень начал немного нервничать, но продолжил, — почему твои прикосновения такие нужные? Такое неведомое раньше мне слово стало таким родным, что-ли. Таким, необходимым. И, кажется, я знаю причину. Это слово — синоним к твоему имени, Чонгук. Я, блять, нуждаюсь в тебе. Чонгук уже хотел что-то ответить, но не успел. Его снова очень невежливо заткнули. Но он думал, что сейчас это было очень даже желанно. Ведь его губы сейчас были на тэхеновых. Он чувствовал их сухость и то, как они потихоньку увлажняются в процессе. Он чувствовал все мелочи. Аккуратно положил ладонь на щёку шатена, приглаживая ещё не зажившие раны и мягко отстранился, прервав нужный, необходимый им обоим, но с привкусом крови и слёз, поцелуй. Поцелуй, что ненадолго, но залечил внутренние раны обоих. Чонгук продолжал смотреть в глубокие карие глаза напротив, держа ладонь на прежнем месте. Раньше он лишь мимолётно замечал эту искру в глазах шатена. И появлялась она далеко не всегда. Он сиял. Излучал теплый, согревающий, но тускнеющий свет, что светил для одного. Для него. Чон тонул в его взгляде и готов был утонуть навсегда. — Чонгук, очнись от своих мыслей, мне на рентген пора, — у шатена была улыбка до ушей от вида витающего в облаках брюнета, — я ненадолго и вернусь к тебе. А то мы уже медсестру смущаем, — бросив взгляд на девушку, стоящую в дверном проёме, сказал парень. Чона словно из транса вывели. И правда, Тэхен на него странно влияет. Гипнотизирует, улыбку вызывает. Волшебник, одним словом. — Хорошо, буду ждать тебя. Я, между прочим, еды купил. Чтоб пришел и всё съел, понял меня? — его взгляд стал строгим, словно он был мамой для шатена. Чонгук помог парню встать, посадил на коляску и отдал на попечение медсестре, улыбнувшись ему в след.

*****

Сегодня Юнги, по сути, должен ехать к своему другу на день рождения, однако он решил уделить внимание Чимину. Сказав ему, что уедет, блондин поехал в магазин — захотел сделать ему подарок. Да и по большей части, он хотел, чтобы у его возлюбленного было что-то, напоминающее его. Именно поэтому он поехал в магазин парфюмерии. Бродя по магазину около 20ти минут, Мин, наконец, нашел тот самый аромат, что по максимуму напоминал ему Чимина, его Чимина. Это был аромат миндаля с ванилью и немного ежевики. Приторно сладкий, и в то же время воздушный. Самое то. По пути к Паку, он зашёл в магазин цветов и купил букет гиацинтов. Почему именно их? Парень не знал, но они показались ему красивыми. Да, он не разбирался в таких вещах. Ему это и не нужно было. Не выдавалось момента. Подъехав к дому Чимина, блондин написал ему, чтобы тот спустился вниз, оставил букет и коробочку с духами на скамейке, и решил сделать сюрприз. Только недавно проснувшийся, в домашней одежде и растрёпанными волосами, пепельноволосый вышел на улицу и был, ну, немного удивлён. Он сразу увидел букет и подошёл к нему, начиная осматривать. И тут его кто-то подходит и обнимает сзади со спины. Для него это очень интимный вид объятий. Он сам по себе не тактильный, именно поэтому сначала ничего не понял. Потому что Юнги щас должен быть у друга, кто это тогда мог быть? Однако долго думать не пришлось. Блондин шепнул ему на самое ухо: — Прости, что не предупредил. Я скучал, Черноглазка. Чимин медленно повернулся к нему, так, что руки Мина плавно переместились с шеи парня на его талию. И посмотрел в его глубокие глаза. — Я тоже скучал, Юнги. — он прижался к блондину так, словно ему было противно находится где-то, где нет его Мина. Как говорится, любимый человек это не тот, кому с тобой «хорошо», а тот, кому без тебя плохо. — Прости. Прости, что оставил одного. Я хотел провести этот день с тобой и я это сделаю, — он говорил с уверенностью. —, У тебя не было панических атак, пока меня не было, Чи? — его голос звучал взволнованно. — Нет, все в порядке… Я только что недавно встал. Извини, что даже не написал и не позвонил. Ты, наверное, переживал. — Все хорошо, милый, все хорошо. Ты только, самое главное, не волнуйся попусту, я итак тебя уже ко врачу сводил, он очень не хотел бы, чтобы наш прием повторился. Да и мы сами не хотели бы, правда? — он подбадривал его как мог. — Я обещаю, что помогу тебе избавиться от них, мое ты сокровище. Глаза Пака забегали, словно он был пятнадцатилетним мальчиком, о котором никогда не заботились и не говорили таких слов. Увидев это, блондин запереживал, что у него снова случится паничка, и сжал его в своих объятиях. Сердцебиение Чимина стабилизировалось и они, наконец пошли в дом. Юнги играл с волосами возлюбленного, лежащего у него на коленях. На его губах играла лучезарная улыбка. — И все же, по какому поводу подарок, Юнги? — он словно уже знал ответ, но хотел услышать его от блондина. — Разве должен быть повод для подарка? Я захотел сделать тебе приятно — я сделал. А к чему вопрос, Чи? — Я просто поинтересовался, должна ли быть причина? — он улыбнулся и повернул голову, чтобы видеть лицо Юнги. — Кстати, почему именно ежевика? Юнги усмехнулся. — Знаешь, в детстве я очень сильно любил кушать ежевику. Часто увязывался за мамой, когда она ходила в огород за ней, — в его взгляде промелькнуло огорчение, или Чимину показалось? — Весь чумазый возвращался домой, а мама всю дорогу ругала меня за то, что я съел всё ведро, — он тихо посмеялся. — Именно поэтому я выбрал этот аромат. Он напоминает мне те дни, когда я был счастлив с родителями. Пепельноволосый понял, что этот вопрос был лишним и решил подбодрить Мина. Он плавно приподнялся, а после переместился на колени Юнги. Теперь не совсем головой. Взял его лицо в свои ладони и смотря прямо в глаза, сказал: — Юнги, запомни одну вещь. Твои родители не хотели бы, чтобы ты вспоминал о них в таком ключе. Они хотели бы тебе только счастья, — он чмокнул его в нос. — И я обещаю, что подарю тебе его. — Черт, Чи, это очень мило. Как и сам ты. Мин резким движением притянул парня к себе, придерживая за затылок. Но не успел он что-то сделать, как Чимин перенял всю инициативу на себя и соединил их губы, обхватив шею блондина руками. Тот, в свою очередь, не ожидал такого напора с его стороны, но быстро подстроился под ситуацию. Его руки невесомыми движениями касались Пака, блуждая по всему телу. Юнги прервал поцелуй, когда понял, что воздуха перестало хватать им обоим, но это продлилось недолго. Его футболка, кажется, полетела на пол, открыв вид на торс блондина. Ему это казалось неправильным. Словно все происходит слишком быстро. Потому он отстранился. Произнес дорогое сердцу имя. — Чимин, черноглазка, стой, стой… Тебе не кажется, что ещё слишком рано? — он не искал повод для того, чтобы сбежать. Не искал и провода для ссор. — Не хочу, чтобы ты разочаровался во мне после. — О чем ты, как я могу разочароваться… — Чи, я не обещаю, что твое сердце не будет страдать. Прошу, сначала дай мне больше времени, чтобы ты был уверен во мне, — он заделал его выпавшие пряди за ухо и легонько коснулся его руки, что все еще обнимала шею блондина. — Хорошо, Юнги. Только прошу, не отказывайся от своих слов и… Чувств. — Я никогда в жизни не откажусь ни от своих слов, ни от трепетных чувств, заставляющих дрожать, что чувствую, когда ты рядом, — он говорил уверенно. — Я даже не вздрогну, если потребуется убить кого-то. Ради тебя. Или, не дай бог, за тебя. Закрепил свои слова поцелуем. Глубоким, чувственным, долгим. Нужным.