Эклектика

      1 — Диадема.              Диане пять, когда она смотрит одну и ту же кассету, наверное, в пятидесятый раз. Мама устало цокает, но не вмешивается, позволяя Диане раз за разом наслаждаться любимой "Русалочкой". Диана хочет быть как Ариэль, хочет быть настолько смелой, чтобы изучить что-то новое и необычное. И хочет любить так же сильно, как она. Диана восхищалась тем, как Ариэль готова была потерять голос ради любимого. В пять лет Диана понимает, что ради любви нужно быть готовой преодолеть невозможное.              — Глупости все это. Ни один мужчина не стоит таких жертв — голос еще свой отдавать, как же. Хотя обычно именно это в отношениях и происходит, — устало делится мама, когда маленькая Диана делится своими впечатлениями. Папа подходит сзади и шутливо щекочет ее, пока мама пораженно ахает и толкает его в бок.              — Твоя мама просто отвыкла верить в чудеса, — Диана радостно смеется, когда отец подходит к ней и подхватывает на руки, кружа по комнате.              — Дурачье, — несмотря на показушное недовольство на лице мамы расцветает улыбка. Диана понимает внезапно, что та и вправду кривит душой. За папу она отдала бы и не такое.              — А вот это тебе, детка. Русалочкой это тебя, конечно, не сделает, но ты даже лучше нее будешь. Настоящая принцесса, — папа дарит ей диадему, и Диана восторженно пищит, сразу кидаясь к зеркалу и примеряя подарок. Она кажется себе вырвавшейся из сказки королевской особой, в диадеме сверкают драгоценные камни, а в груди все тот же необыкновенный восторг.              — Спасибо-спасибо, папочка, — он легко треплет ее по макушке и снова оглядывается на маму. Диана замечает в его глазах проблеск настороженности, но он быстро сходит, когда мама улыбается и слегка качает головой. Наверняка папа просто беспокоится, как бы мама снова не начала ворчать на них. Диана снова хватает папу за руку, жадно ловя его внимание, — Папочка, заберешь меня завтра с художки? Я завтра покажу девочкам диадему.              — Конечно, принцесса. Похвастайся там всем.              Папа забывает забрать ее, и Диана какое-то время пытается дозвониться до него, но безуспешно. Она догадывается, что он мог задержаться на работе, как делал уже не раз прежде, и поэтому сразу направляется туда. Офис находился недалеко, но, почти дойдя до него, Диана отчетливо видит, что папа уже вышел и не один. Какая-то женщина, гораздо младше мамы на вид, стоит к нему так близко, что кажется почти обнимает — Диана списывает это на то, что она, наверное, давно его знает. Папа со всеми дружелюбен, так что это неудивительно, но, когда папа наклоняется к ней и целует совсем, как принц целовал русалочку, Диана потерянно замирает на месте. Все не так. Не должно же быть так.              Просто эта женщина, как та Урсула. Она просто заколдовала его вот и все.              Диане хочется закричать, подбежать, заставить папу очнуться от заклятья, но она только поворачивается и растерянно бредет до дома одна.              Домой папа успевает вернуться до прихода мамы и извиняется перед Дианой за то, что не смог забрать ее, приправляя это шутливой историей про то, как у них затопило весь отдел, и ее великому папе пришлось выносить всех оттуда на плечах. Диане хочется улыбнуться, да губы не слушаются — мешает чужой приторный запах духов, которым несет от папы так сильно.              — Ты только маме не говори об этом. А я тебя на аттракционы свожу не через месяц, а прямо на этих выходных, — Диане очень долго хотелось в парк аттракционов, но она все равно ничего не отвечает папе, только сверлит взглядом пол, будто она наказана. Хотя это было бы справедливо.              Они обманывают маму. Разве так поступали принцессы в своих сказках? Хотя у них почти никогда этой мамы и не было, но Диана все равно понимает, что есть в этом что-то неправильное, как бы папа ни улыбался и ни убеждал, что все нормально.              Так вот зачем постоянно спрашивают, кого ты любишь больше из родителей. Чтобы потом, когда перед тобой встанет выбор, кого покрывать, ты уже знал ответ. Диана сначала слушается папу и послушно молчит. Она успокаивает себя тем, что, как только они сходят на аттракционы, она все расскажет, но от одного обеспокоенного взгляда мамы Диане становится тошно. А когда папа небрежно целует маму в плечо, нежно улыбаясь, Диане хочется разрыдаться. Это все та женщина, Урсула в привлекательном обличии, все она виновата. Она разрушила тот неповторимый восторг.              Диана сцепляет зубы и старается отвлечься — взрослые сами решат свои проблемы. Только бы мама не заметила такой едкий чужой запах на папиной рубашке. Диана постоянно рисует, чтобы отвлечься, один карандаш сменяет другой, но она совсем не устает — все лучше, чем позволить мыслям об Урсуле пролезть слишком далеко.              Однажды Диана просыпается от громкого звука. Сначала она не понимает, в чем причина, но, когда мозг начинает фильтровать звуки, отделяя один от другого, до нее доходит — родители ругаются на кухне, громко, с чувством, забыв о спящей дочери в детской. Диана аккуратно выбирается из постели, приоткрывает дверь и вслушивается, но до нее доносятся лишь обрывки разговора.              — Это же просто рисунок, не делай из мухи слона. Ну впечатлилась она, вот и нарисовала.              — Конечно, тебя и другую женщину. Я тоже сначала так подумала, но Диана никогда бы не нарисовала такое без повода. Она же тебя обожает. Вот я и залезла в твой телефон, а там быстро увидела, что именно эта сучка твоя пишет. Тебе не стыдно хоть? У тебя дочь про это знает, а тебе все равно?              — Ты лезла в мой телефон? Опять за свое? Это еще мне должно быть стыдно? Может еще опять около работы сторожить будешь?              — Уже не буду, не сомневайся. Хватит с меня этого дерьма!              Диана возвращается в спальню и прячется под одеялом, чтобы ничего не слышать. Она сжимает губы, пытаясь не заплакать — она только хотела доверить этот маленький секрет хотя бы бумаге, чтобы не держать в себе, и не подумала, что мама может его найти. А теперь мама знает, что Диана ей соврала, предала ради каких-то аттракционов.              Диана затыкает уши и надеется снова заснуть. Когда она набирается смелости выбраться из-под одеяла, спора уже не слышно. Выходя на кухню, Диана находит там маму с сигаретой в руках. Она устало смотрит в окно и кажется даже не замечает появления дочери в проходе.              Мама чуть оборачивается к ней, и Диана несется к ней — ей хочется беспрерывно просить прощения, но голос не слушается, вместо нужных слов у Дианы вырываются бессвязные рыдания. Стыд разбирает изнутри — Диана больше никогда не обманет маму, в этом она клянется себе, когда утыкается лбом ей в живот. Мама этого не заслужила.              — Ну-ну, тише, милая. Может оно так даже лучше, — Диана изумленно поднимает на нее глаза и тут уже обращает внимание — папы нет. Ни на кухне, ни скорее всего в квартире вообще.              — Он не вернется?              — Нет, детка. Теперь мы с тобой вдвоем.              — Это все та женщина виновата, — выпаливает Диана просто, чтобы обвинить хоть кого-то, направить на нее всю эту боль.              — Боюсь, все немного сложнее. Та женщина — такая же дурочка, как мы с тобой. Папа хорошо провел всех нас. Ну ничего, ты поймешь со временем, — Диана молчит и снова прячет взгляд. Все внутри нее сопротивляется маминым словам, хотя частично она уже понимает, что мама права. Всегда будет права.              Возвращаясь к себе в комнату, Диана поднимает упавшую диадему с пола. Как странно, она больше не кажется ей такой уж прекрасной — в ней нет ни одного драгоценного камня, это лишь кусок пластика с кучей блесток. И все же Диана отчего-то запрятывает ее в глубину шкафа — там мама ее не заметит. Диана хочет оставить себе хотя бы это напоминание о сказке, которую она сама же и разрушила.              2 — Взросление.              Диана всегда мечтала стать взрослой. Она жадно ловила взглядом старшеклассниц, взволнованно кусала губы и хотела стать такой же. Поэтому начинала с малого — училась красиво краситься, поднимать уголки губ в загадочной улыбке, поправлять волосы так элегантно, словно она была той самой воздушной девушкой-мечтой из фильмов.              В свои тринадцать у Дианы еще не было розовых волос, и улыбка ее таяла каждый раз, когда взгляд цеплялся за скучные светло-каштановые пряди. Мама быстро заметила ее страсть к изучению своей внешности и решила записать ее в модельное агентство.              — Ты красивая девочка, Диана. Тебе будет несложно преуспеть в этом.              Диана не спорила — ей было даже лестно, что мама считала ее хорошенькой. В агентстве Диана научилась правильно позировать, улыбаться, ходить — в общем, производить нужное впечатление. Но все было не так просто — поначалу ее хвалили за кукольное личико и за очаровательную улыбку, но каждый вечер Диана замирала у зеркала и замечала все больше того, чего раньше предпочла бы не видеть. Она критично рассматривала свои щеки, еще не оформившуюся толком фигуру и понимала, что ее миловидности было недостаточно.              — Красота — твоя главная сила, дочка.              — Разве это можно назвать силой? — Диана изумленно оглянулась на маму, которая лишь снисходительно улыбнулась в ответ.              — Конечно да, даже невероятно умные и сильные люди иногда бессильны перед красотой. Научись этим пользоваться, — Диана сначала восприняла слова мамы очень недоверчиво. Даже папа раньше не раз говорил ей, что в будущем она будет разбивать сердца, но ей это всегда казалось лишь шуткой.              Вскоре Диана понимает, что мама говорила все верно. Изменения в ней не остаются незамеченными в классе, Петя шлет ей любовные записочки и дает подножку перед всем классом мальчику, который случайно толкнул Диану. Диана ласково улыбается и не отвергает внезапно появившегося ухажера, но и радости от этого не чувствует — это вообще вот не Деймон Сальваторе с томными речами и внимательным пробирающим до мурашек взглядом. Но отказать однокласснику — лишиться шанса на внимание вовсе. Начинать нужно с малого.              — Кажется, он на тебя запал, — Ангелина, одноклассница, которая всегда умудряется быть в центре внимания, наклоняется к Диане через парту и заговорщически подмигивает. И в этот момент Диана чувствует, что ее жизнь вот-вот изменится — она уже представляет, как гуляет с Гелей и ее подружками, секретничает о мальчиках и шутит про дурацкого Петю, подкрашивая губы новым блеском. Интересно, поделятся ли девочки с ней своей косметикой? Если так, то у нее, наконец, будет шанс попробовать эту классную помаду Гели. Не успевает она отойти от приятной картинки скорого будущего, как Геля вдруг фыркает сзади.              — Че это у тебя? — Диана не успевает толком понять такую смену настроения, потому что приходится повернуться обратно — учительница недовольно шикает на них, но Геля не желает униматься, требовательно тыкая Диану в спину карандашом, — Кажись, ты умираешь.              — Что? — Диана сначала не поняла толком, с чего бы Геле так подшучивать, но та была не единственной, кто заметил что-то не то. Мальчики с другого ряда начинают громко хихикать, тыча в нее пальцами, и Диана совсем теряет терпение и приподнимается, пытаясь посмотреть, что не так. Она думала сначала, что ей что-то приклеили на спину или ниже — распространенная шутка в их классе. И лучше бы оно так и было. Ничего не приклеено, но по ногам течет кровь, не так уж сильно, всего пару струек, зато на бежевой юбке уже появилось красноречивое красное пятно. Диана просто стоит и беспомощно смотрит на это пятно, словно хочет заставить его исчезнуть от одного ее взгляда.              — Ну что такое? — учительница строго смотрит на Диану, будто это она тут устроила переполох. Ее вопрос снимает последний предохранитель, и все начинают смеяться в голос.              — Да тут кое-кто протек, — ей оборачиваться не надо, чтобы понять, что этот комментарий прилетает от Матвея, самого красивого мальчика их класса, которого Диана нередко представляла в качестве того самого в своей жизни. Он дополняет все это уничтожающим смешком, и Диана не выдерживает, срывается с места и убегает в туалет, пытаясь заглушить в голове издевательский смех одноклассников. Ее жизнь окончена, ее репутация разрушена, теперь ей всегда будут это припоминать. Уже не сдерживаясь, Диана плачет навзрыд, безустанно трет глаза.              Диана не помнит, сколько проходит времени, когда в кабинку начинают стучаться, и она перепугано взмахивает головой, совсем некрасиво шмыгая.              — Здесь занято, — беспомощно вырывается у нее, и с другой стороны двери слышится смешок.              — Да я в курсе. Я твои вещи принес, чтобы ты не возвращалась в класс. Лучше бы тебе уйти в ближайшее время до перемены. Ты, наверное, и сама это понимаешь, — голос кажется ей знакомым, но Диана не может толком вспомнить его обладателя.              — Меня не заберут, — от осознания того, что придется звонить маме, Диане хочется заплакать еще сильнее. Мама расстроится — это же так унизительно. Предчувствуя новый взрыв плача, мальчик тяжело вздыхает.              — Я тебе свою кофту дам, завяжи на талии. И выходи уже, слезами ты лучше себе не сделаешь.              — Они теперь от меня не отстанут, — тихонько воет она, не может ничего с собой поделать. От наличия хоть какого-то слушателя ей еще сильнее хочется оплакивать свою трагедию, но мальчик только устало вздыхает. Видимо мысленно смиряется с тем, что придется подождать, пока эта волна эмоций схлынет.              — Возможно, — равнодушно соглашается неизвестный мальчик.              — И смеяться будут, и припоминать, — жалобно дополняет Диана.              — Скорее всего.              — И Геля со мной не сядет, — за дверью кабинки снова фыркают.              — Это скорее плюс, — Диана постепенно успокаивается. От такой реакции плакать и жалеть себя как-то расхотелось, но открывать дверь ей страшновато, уж слишком очевидна холодность этого мальчика к ее маленькому горю. С другой стороны двери некоторое время тянется молчание.              — Ты не будешь смеяться? — вопрос вылетает так беспомощно, что Диана недовольно кусает губу — мальчик явно уже двадцать раз пожалел, что вообще сунулся к ней, а она еще и реветь тут уселась. Дура.              — Не буду, — как всегда ответ удивительно лаконичен, но в этот раз ее это даже радует. Диана осторожно открывает дверь. У ее неожиданного собеседника светлые волосы, собранные в короткий хвостик, цепкий взгляд и острые скулы, о которые, наверное, порезаться можно.              — Тебя училка попросила проведать меня? — теперь, когда их не разделяет дверь кабинки, Диане становится не по себе. Мальчик смотрит на нее прямо, неприкрыто, как будто сканирует одним взглядом. Замечая ее смущение, он быстро подает ей черную кофту с надписью какой-то группы сзади. Диана тихо благодарит и покорно скрывает свой позор, обматывая черную ткань вокруг талии.              — Нет, сам пришел, — его ответы скупы на лишние слова, и Диана не знает, как сделать их диалог менее обрывистым.              — А ты…              — Мы уже сталкивались сегодня. В прямом смысле, — и тут до нее доходит. Тот самый мальчик, которого Петя сегодня публично унизил перед всеми. А она еще и смеялась над ним. Вот и карма подоспела.              — Ой, — выскальзывает у нее, — Прости. Я не хотела смеяться тогда.              — Как мило, даже извиниться решила, — Диана неловко прячет взгляд, понимая, что он прав. Мальчик наверняка специально пришел понаблюдать лично за девочкой, которая недавно снисходительно смеялась над ним.              — А как тебя зовут? — вопрос вырывается как-то неуверенно, словно еще секунда и она сиганет за спасительную дверь кабинки обратно, прочь от въедливого взгляда.              — Ди, — Диана сначала вопросительно смотрит на него, а потом вспоминает. Точно, тот самый мальчик из необычной семьи. Какие-то любители панк-рока или типа того, Диана смутно помнит появление людей в странной одежде первого сентября.              — А меня Дианой.              — Да я в курсе, — коротко обрывает он ее, и Диана быстро осекается. Ди ведет себя так, будто она лишь надоевшая ему муха, но почему-то уходить не спешит. Вдруг взгляд его, прежде скучающий, снова останавливается на ее лице, — Зря ты так паришься. Лучше плевать на чужое мнение, реветь будешь меньше.              Диана недоверчиво фыркает. Легче сказать, чем сделать. Она не может вот так просто отгородиться от мнения окружающих, автоматически занося себя в список изгоев. Кому-то может так и нормально, а вот ей нет.              Кажется, Ди и сам понимает, что его мысль не особо ей понравилась, потому что снова как-то разочарованно смотрит на нее, а затем отходит к двери, словно снова забывая о ее существовании.              — Тебе лучше поторопиться, до звонка осталось совсем немного.              — Зачем ты мне помог? — Диана сама не знает, почему ее так заинтриговал этот непонятный одноклассник. То помогает, то говорит с ней так, словно она лишь докучающее ему препятствие.              — Потому что захотел.              3 — Диета.              Эпопея стройности пришла в моду давно, и Диана не то чтобы имела что-то против. Она уясняет это рано, когда мама сначала аккуратно намекает, а потом убавляет ей порции перед фотосъемками. Диана не спорит, она понимает правила, убирает из рациона шоколад и подсчитывает калории каждой пищи, которую употребляет. В агентстве ее хвалят за миниатюрность, но Диана смотрит в зеркало и видит только одно — слишком обычная, не выделяющаяся среди других моделей. И тогда она красит волосы в розовый. Мама, конечно, сначала ругается, но быстро отходит — Диане кажется, что хоть она и качает головой, а все-таки признает, что идейка хорошая. Сладкая милая девочка-розочка — такой ее начинают видеть окружающие, именно этого она и добивалась.              Диана понимает, что делает все верно, когда ловит восхищенный вздох, оголяясь на физре весной — в спортивном зале слишком жарко, и она остается в спортивном топе. Матвей восхищенно присвистывает, и Диана отправляет ему воздушный поцелуй и краем глаза ловит фигуру в черной футболке на лавочке. Ди смотрит на нее внимательно несколько секунд, потом усмехается и отворачивается. Почему-то от этой вскользь брошенной насмешки все наслаждение от чужого восхищения пропадает. Ди уже тогда ей немного нравился, и неосознанно Диане хотелось заслужить его одобрение.              После того случая на уроке истории мнение Ди перестает ее волновать. По крайней мере, ей хочется в это верить. К тому же, Матвей все-таки приглашает ее на свиданку, так что мысли о Ди больше не в приоритете. Однако после его комментария на этом свидании — прикольно, что ты решила набрать веса, припухлость тебе даже идет — все мысли о собственной красоте обращаются в ноль. Диана и вправду замечает, что слишком расслабилась, позволила набрать себе целых четыре килограмма. И это срочно нужно исправлять.              В последнее время Диана старается есть еще меньше и зачастую в столовке отдает свои порции ребятишкам из классов помладше — им нужнее. Матвей мягко гладит ее по талии, и каждый раз она напрягается — вдруг он снова заметит лишнюю складку. В итоге после каждого их свидания она проводит время в туалете, пытаясь выблевать те крохи, которые позволила себе съесть.              Мама хвалит ее фигуру и ласково говорит, что всегда приятно смотреть на девушку, которая ведет здоровый образ жизни. Диана кивает и улыбается — маме ни к чему знать, что ее здоровое питание заключается в том, что в ее желудке уже который день находится одна вода.              Как ни иронично, последствия всего этого начинают доходить до нее тоже на физре. Просто во время пробежки у нее вдруг мутится в глазах, так что Диана потерянно замирает, пытаясь сбить неожиданно напавшую темноту.              — Блин, че за резкое торможение? — Диана никак не реагирует на возмущенные комментарии одноклассников. Единственное, на чем она сосредоточена в данную минуту — остаться на ногах.              — Извините, мне как-то поплохело, — Диана старается приправить все шуточным тоном, в классе уже не помнят о ее давнем позоре, и все-таки чувство до боли знакомой неловкости от чужих взглядов снова начинает переворачивать ее желудок. Одноклассникам, к счастью, абсолютно все равно, что с ней там происходит, они просто обегают ее. Диане и самой хотелось бы уйти с дороги, да только она даже на шаг сдвинуться не может.              — Что с тобой? — она вздрагивает от знакомого бархатного голоса. Иронично, что Ди — единственный, кто задержался рядом с ней.              — Темно, — у нее даже пропадает желание ерничать. Не та ситуация, чтобы воевать.              — В глазах? — он даже не дожидается ее кивка, наверно все понимает по ее лицу, — Тебе надо в мед. кабинет.              — Может, оно само пройдет? — Ди не успевает ничего ответить, потому что ситуация выходит из-под контроля еще сильнее. Диана вдруг понимает, что ноги просто ее не держат, сознание затуманивается, а звуки вокруг становятся еще тише. Последнее, что она чувствует — как чьи-то руки крепко обхватывают ее за талию, спасая от столкновения с полом.              Приходит в себя она уже в кабинете медсестры — неприятный запах будоражит ноздри, звуки доносятся до нее не сразу, в голове еще царит непонятный гул. Глаза получается открыть с трудом, но яркий свет так слепит, что Диана сразу жалеет о попытке.              — Ну ты нас и напугала. На физкультуре что ль так доводят вас? — от громкого голоса хочется зажмуриться и отползти к краю кушетки.              — Она еще не проснулась до конца, — голос Ди разом заставляет ее взбодриться, и Диана вздыхает глубже. Странно, но взгляд фокусируется на его лице гораздо быстрее, словно сознание может восстановиться только, пока она смотрит на него. Ей в голову приходит неуместное сравнение со спящей красавицей — только вот Ди точно целовать ее не будет. И хорошо, от его поцелуя можно только заколдовать себя обратно.              Эта странная мысль помогает ей окончательно прийти в себя — Ди явно замечает, что она поглядывает на него настороженно, но никак это не комментирует. Только сейчас до Дианы доходит все происходящее. Она упала в обморок. Раньше она думала, что обмороки случаются, когда организму уже совсем хана, и никак не думала, что скоро сама окажется в таком положении. А Ди, кажется, привел ее в кабинет к медсестре. Удивительно, что она вообще на месте в кои-то веки оказалась, обычно эта женщина была где угодно, но не в своем кабинете.              Диана снова смотрит на Ди, словно до сих пор пытается уверить себя в том, что он и вправду тут, и это не ее галлюцинация. Почему именно он привел ее сюда?              — А Матвей…              — Остался в зале, — коротко обрывает ее Ди и заинтересованно ловит ее реакцию. Слова Ди неприятно бьют под дых, но Диана старается сделать выражение лица нечитаемым, лишь бы не доставлять ему удовольствие. Нет, уж обойдется без спектакля в этот раз.              — Ясно, — она старается не пересекаться с ним взглядом, чтобы даже не дать ему шанса заметить свою обиду. Его это вообще касаться не должно. Только сейчас она вспоминает о медсестре, которая все еще удивляется вполголоса, как учитель ее до такого довел.              — Извините, я могу идти? — кажется, та немного теряется от вопроса, а потом поправляет очки и снова присматривается к ней.              — Куда ж ты пойдешь? Снова падать? Нет, тебе, деточка, домой надо. И отдых, да, должно быть, все дело в переутомлении. Может тебя кто домой заберет?              — Мама на работе, — честно говоря, если бы Диана позвонила, мама бы ее забрала, но ей не хочется отрывать ту от работы, да еще и давать ей повод думать, что со здоровьем Дианы что-то не так.              — Я могу проводить тебя, — он говорит это настолько безэмоционально, что язык не повернется назвать его предложение доброй волей. Она бы лучше пошла в компании подруг, и тут ей приходит в голову неприятная, царапающая сознание мысль. А их то почему здесь нет? Случись с ними что-то такое, Диана бы дождалась их пробуждения. Диана уговаривает себя не обижаться — наверняка физрук просто заставил их сдавать нормативы или что-то подобное. А Ди только и нужен повод, чтобы избежать этой участи, вот он и околачивается здесь с ней.              — Ладно, пойдем, — у нее слишком мало сил, чтобы спорить. Она просто надеется, что этот придурок не будет принимать это за личную победу.              — Встать хоть сможешь? — Диана удивленно глянула на него. Он что заботился о ней? — Или мне тебя на руках нести?              Чтобы она еще раз подумала, что Ди может вести себя не как мудак.              — Сама справлюсь, — процедила Диана, вставая с места. Поправочка. Она собиралась встать быстро с места, но ее тело явно было против этой идеи, и в итоге она чуть не упала снова. Ди, сидевший напротив, быстро подскочил к ней, схватив за локоть и удержав на месте.              — Что ж ты такая немощная? — Диана упрямо пытается вывернуться из хватки, но противница из нее была такая себе. Особенно сейчас.              — Сам ты... Дохляк, — Ди на ее реплику только усмехается, вызывая еще больший прилив злости. Толкнуть бы его за все хорошее.              — Не так давно тебя полностью устраивала моя внешность, — Диана громко вздыхает, мысленно досчитывая до десяти. Как же жесток он с ней за ее маленькую увлеченность, за одну мысль, что у них могло что-то выйти.              — Очевидно, я тогда прилично ударилась головой. Твой брат и то повыносливее будет, — пальцы Ди чуть сильнее сжимают кожу локтя, и Диана вновь вспоминает, что он еще и имеет наглость ее трогать, — И вообще отпусти меня.              — Да пожалуйста, только лень тратить время на твои потуги быть сильной и независимой.              — Так не трать, иди по своим делам.              — Чтобы ты еще и окочурилась по дороге? Твои друзья то не сильно по тебе пекутся, — Диана морщится — Ди прекрасно знает, куда тыкать, чтобы стало больно.              — Тогда провожай меня молча, тебе же меньше выносить придется.              — Извините, что вмешиваюсь, но может вы уже пойдете отсюда? — они оба вздрагивают от грудного голоса женщины, которая скептично оглядывает их из-за очков, — Тоже мне молодежь пошла, сначала чуть ли не на руках носят, потом грызутся.              — На руках? — Диана чуть не хихикает, представляя эту картину, — Тогда неудивительно, что у меня так голова болит, наверняка пару раз меня уронил по пути.              — Еле удержался от такого искушения, — Ди предупреждающе понижает голос, а Диане хочется сильнее ухмыльнуться в ответ. Какие-то пару секунд они так и смотрят друг другу в глаза, и Диана изумленно понимает, что они никогда прежде не находились так близко. Раньше бы она порадовалась этому, сейчас ее разбирает злость. Как он смеет после всего сделанного быть так близко? Медсестра на фоне скучающе вздыхает.              — М-да, раньше как-то поромантичнее все было. Цветы, признания, а щас только злобой и пыщите, недоросли. Идите уже отсюда, а то тебе ее придется снова на руках таскать. И не напрягайся никак хотя бы неделю, Диана. Если надо, я перед твоим физруком замолвлю словечко.              Ее даже удивляет такая доброта от медсестры, но все мысли об этом уходят, как только Ди подталкивает ее к двери. Диана специально идет чуть медленнее, чтобы достать его, но лицо Ди снова становится безучастной маской. Ему бы с таким лицом в карты играть.              На самом деле сильно притворяться ей не пришлось, потому что ноги будто были свинцовыми, настолько тяжело было ими передвигать. Желудок неприятно сжимает от пустоты, и от поганого чувства собственной слабости хочется расплакаться — ее удерживает только присутствие Ди рядом. Больше он ее не касается, держась на дистанции, но едва ли это помогает — даже не оглядываясь, Диана чувствует его присутствие. Она еще и выглядит сейчас не лучшим образом, как назло.              — Не поешь, свалишься еще раз, — Диана даже не помнит, сколько они прошли, когда равнодушный голос снова разрезает привычную тишину. Она невольно поворачивается к парню, снова вглядываясь в его лицо. В его тоне ни оттенка на неодобрение, как будто он просто сказал о погоде, и это удивляет ее больше всего.              — Откуда ты..., — когда Ди все-таки смотрит на нее, Диана уже жалеет о своем интересе. Его взгляд невольно жалит ее, и Диане больше всего хочется в эту секунду стать невидимой. Она ведь и была по существу для него невидимкой, разве нет? И так было привычнее — она смирилась с мыслью о том, что ничего для него не значит. Но Ди постоянно уверяющий ее в этой правде, сам ее и рушил.              — А ты думаешь, это правда незаметно? — Диана не знает, что на это ответить. Никто ведь не замечал раньше. Даже близкие. Наверное, особенно они — Диана научилась скрывать ненужные им детали своей жизни, выдавать удобную им обертку. Прекрасная девочка с такой же прекрасной жизнью, еще немного и она бы сама в это поверила. В глазах Ди ей чудится насмешка над одной этой мыслью — она не настолько хорошо притворяется, чтобы обмануть его.              — Зря ты за мной пошел, — тихо говорит Диана и снова идет вперед, отворачиваясь от его внимательного взгляда. Все это неправильно как-то, по-дурацки все. Не он должен говорить ей это. Не он должен идти рядом. Какое ему вообще дело?              Диана понимает, что вопрос вертится на языке, но не решается его озвучить. Иначе это просто нарушит тот хрупкий баланс, который она сама построила. Она сама провела линию между ними, за пределы которой они оба не имеют права заходить. И тогда все будет как надо. Тогда она не посмеет снова стать той дурой, что посмела в него влюбиться.              Только вот она не учла, что Ди станет нарушать эту тщательно выверенную дистанцию. И это то парень, который сам же вынудил ее это сделать. Диана просто не понимала логики. Хотя это забавно — самый рациональный человек, которого она знала, заставлял ее, человека необдуманных эмоций, усомниться в его логике.              Диана идет дальше, беснуясь в своем потоке мыслей, и почти рассчитывает на то, что он ее оставит, просто забьет и пойдет по своим делам. Но Ди не уходит, просто снова идет чуть позади.              — Было бы из-за чего так доводить себя, — Диана сжимает зубы, но все же оборачивается, буравит его ненавистным взглядом. Конечно, ему то лучше знать, мистер я-знаю-как-жить-эту-жизнь. Ему невдомек ни о ее маме, которая пророчит ей великое будущее красавицы-модели, ни об ее оценках, которые держатся на приемлемом уровне только потому, что она знает, у кого попросить списать, ни о месте рядом с Матвеем и подругами, которого она добивалась так сильно. Его это не касается. Не его мир, не его проблемы.              — Это ты меня так пожалеть решил? Расслабься, я знаю, тебе никого не жалко, у тебя эмоциональный диапазон вообще отсутствует. И ты ничего обо мне не знаешь, так что отстань.              Ди с ней не спорит, только смотрит как-то задумчиво. Кажется, ему и вправду просто жалко ее, как если бы она была красивой вазой, которая стояла близко к краю стола. Или интересным экспериментом, который пошел не по плану. Так не жалеют людей, так жалеют красивую, интересную вещь.              Диану корежит от этой мысли, ей хочется подбежать и толкнуть его, если бы только были силы. Но он ведь не виноват в том, что не видит в ней большего. Она могла бы тут истерику закатить, пытаться ему все объяснить, а толку? Он как видел в ней просто красивую дурочку, так и будет.              Когда она хочет просто развернуться и уйти, оставив его позади, Ди вдруг подходит к ней почти вплотную, заставляя замереть на месте под его пристальным взглядом.              — Хочешь ты этого или нет, а я доведу тебя до дома. Тебе может стать плохо в любой момент.              Это не твое дело.              Слова крутятся на языке, но Диана слишком слаба, чтобы вытолкнуть их изо рта.              — Руку, миледи? — Диана смотрит озадаченно на то, как он чуть выдвигает локоть в шутливой манере. Он умеет шутить? Надо же. Пауза длится пару секунд, и она все-таки сдается, цепляется за его локоть, вжимает пальцы в ткань и позволяет тянуть ее дальше к дому.              — Станешь моим рыцарем на день? — Ди вдруг улыбается, но как-то невесело.              — Забавно, что ты сравнила меня с ними.              — Почему? Не любишь считать себя благородным?              — Благородным? Ах да, ты, конечно, не в курсе, — уже на этой фразе Диане хочется наступить ему на ногу, но она держится из последних сил, — Многие рыцари совершали подвиги, подговаривая знакомых притвориться обидчиком их возлюбленных. И сами потом как бы сражались с ними и выходили героями, по итогу просто играя свою роль в спектакле.              — Так. И? — на секунду в его глазах проносится настоящее веселье, и она вдруг понимает, что смогла этим комментарием что-то нащупать, — Дай угадаю. Ты тоже кого-то подговорил, чтобы ты удачно вышел и сыграл этакого загадочного парня, который вовремя появился, когда девушке понадобилась помощь?              — Не радуйся слишком сильно. Случайное попадание еще не победа, — Диана вдруг хихикает. Эта неуместная откровенность от Ди почему-то заставляет ее загореться от радости, словно она вправду выиграла в лотерее.              — Ну-ну, мне теперь интересно. Честно, это даже ожидаемо от тебя, — Ди выглядит почти оскорбленным, но это веселит еще больше, — Ты серьезно думал, что производишь впечатление джентльмена, спасшего леди в беде?              — Это часто используемый ход в сюжетах кино и книг, чтоб ты знала. Конечно, вся эта идея рыцарства — полный идиотизм, но ты же сама в нее веришь.              — Я? — Диана пытается мысленно припомнить всех мужских персонажей, от которых она была без ума, и ей приходится смиренно признать, — Ну я то другое дело. Не думала, что в твоем вкусе будет девчонка, которая от такого без ума. План то хоть сработал?              — Не совсем, — судя по тому, как он не спешит погружать ее в подробности, все там пошло не по плану настолько сильно, что Ди даже стыдно об этом вспоминать. Диана и не лезет.              — Значит, ты считаешь идею проявить себя героем тупой? — Ди устало вздыхает, но до того, как он успевает ей что-то ответить, Диана продолжает, — Хотя ты прав. Ожидать от тебя такого — просто верх тупости. Даже не знаю, как на истории я умудрилась поверить.              Диана даже удивляется, насколько легко эти слова слетают, словно уже давно просились с языка. В тот день Диана отплатила ему крысой и вызовом в школу, но ей все еще было мало. Для него тот случай стал лишь мимолетной шуткой, а для нее разрушилась ее маленькая наивная влюбленность, которую она так тщательно оберегала.              — Так ты все еще дуешься, — от мрачного торжества в его голосе Диане захотелось хлопнуть себя по губам, совсем как тогда в классе. Она только что проиграла, доказала, что все еще позволяет ему крыться в ее мыслях. Вот же сволочь.              — Надеюсь, от папы тебе сильно прилетело, — мстительно ответила она, пытаясь хоть как-то ответить на удар. Диана почти уверена, что ее ответ не вызвал и приблизительно нужной реакции, и если она поднимет голову, то увидит эту надоедливую ухмылочку победителя.              Диана могла бы швырнуть ему в лицо вопрос, который висел над ними всю эту недолгую прогулку. Зачем подставлять ее тогда, а потом так носиться сейчас? Но она ведь помнит ответ. Потому что захотел. Вот и все, нет тут никакого двойного дна. И поэтому она молчит и не хочет больше ничего говорить.              Ди оставляет ее около ворот и быстро отходит, даже не прощаясь, словно ничего и не было, а весь этот разговор — плод разбушевавшейся фантазии. Диана оборачивается и чуть не поскальзывается, не заметив торчащий камень из-под травы. Боковым зрением замечает, как Ди, уже отошедший подальше, резко разворачивается на месте. Диана почти смеется — о, это даже мило. Она показывает ему большой палец вверх и почти слышит, как он ругается под нос. Выходит, ему тоже не так уж и плевать. А значит у них все же ничья.              4 — Красота.              У Ди нет времени на такую хрень, как Instagram — этот принцип он верно соблюдает не один год. Нарушать его он и не собирался ровно до того, как Лиф не упомянула, что недавно завела свой. Лиф стоит маленького исключения — так он успокаивает себя, заводя анонимный аккаунт, который никто в жизни не сможет засечь. Просто на всякий случай, чтобы посматривать ее фотки, да и поржать над разнообразием дурацких сторис Хэви.              Вот только это решение заводит Ди куда-то не туда — он сам не понимает, в какой момент находит у Лиф в подписках до боли знакомое имя. Dianalittlemermaid, так-то. Принцессой Дианой не назвалась и на том спасибо. Ди не собирался листать ее профиль, он вообще не собирался на него заходить. И все-таки он это делает, уже полчаса пролистывает одну фотку за другой. Последний пост был три дня назад, фотки с прошлой тусовки, где она сидит в обнимку с Матвеем, чья рука по-хозяйски расположена на ее талии. Ди от этой картины неприятно ведет. Ей и вправду так приятно быть его собственностью?              Ди не осмысляет эту мысль долго, листает ее ленту дальше. В основном, это фотки с тусовок, где Диана улыбается в камеру с подругами или парнем. Ди хочется насмешливо фыркнуть — еще одна из тех, кто считает, что каждую мелочь своей жизни надо отправлять в интернет на общее обозрение. Он не удивлен — Диана любит свое отражение в зеркале, поэтому большое количество старательно сделанных фотографий его не удивляет. Модель она всегда модель.              На одной фотографии Ди невольно завис — обычное селфи вроде как, но сделанное будто бы наспех. Оно мало походило на ее обычные идеальные фотки, розовые волосы чуть растрепаны, но больше всего Ди заинтересовал ее взгляд, какой-то почти надломленный, беззащитный. Ди невольно сглатывает — ее кожа на этой фотографии кажется особенно бледной, ключицы призывно торчат, и черная футболка в контрасте с ее розовыми волосами смотрится неожиданно красиво.              Но больше всего цепляет этот непонятный взгляд, лишенный обычно присущего ей кокетства. Она смотрит без ужимок, но не заискивающе, просто немного грустно и как-то откровенно. Ди знает, что это все как-то странно — это настолько не в ее стиле, что ему кажется, что он лишнее надумывает. И все же. На фотке Диана улыбалась слабо, не в сравнении с обычной показушной радостью других фоток — и это цепляет его больше всего. Осознание бьет под дых — Ди аккуратно прикасается к фотографии на экране, проводит ногтем по линии лица. Красивая. Именно понимание этого так ошарашило его поначалу.              Ди понимает, что будет жалеть об этом. Наверняка будет, когда мозги прочистятся от дурацких мыслей. Но пока искушение слишком велико, он ему следует и подписывается на ее страницу.              5 — Танец.              — Дебильный праздник, — категорично отзывается Ди, скользя взглядом по довольным лицам одноклассников. Вот ему делать нехрен, но он все же поддался на уговоры брата и притащился сюда. До сих пор не понимает зачем. Одно успокаивает — рядом Лиф, хотя она явно получает больше удовольствия от происходящего.              — Да ладно тебе, посмотри какие все взбудораженные, — Ди едва сдерживается, чтобы не скривиться. С каких пор школа устраивает что-то на День Святого Валентина? Актовый зал украсили, конечно, так себе — некоторые налепленные бумажные сердца того и гляди сорвутся на пол, несколько детей из младших классов, наряженные в купидонов, бегали по залу и изображали, как стреляли из лука. Правда импровизированные луки у них быстро отобрали, потому что эти малолетние придурки просто начали целиться друг в друга, забив на все. А около сцены стояли небольшие ящички, куда надо было кидать валентинки. Из динамиков уже играла какая-то попсовая мелодия, но, пожалуй, музыка была тут еще более-менее терпимой.              — Ты же потанцуешь со мной? — Ди не знает, что его захватывает сильнее, смущение от предложения или ужас от понимания, что ему придется переступать с ноги на ногу в этой толпе подростков.              — Если хочешь, — он старается сказать это как можно спокойнее, но Лиф тут же смеется.              — Зато будет потом, что вспомнить, — он смотрит на радостную Лиф почти с нежностью. Сейчас покоренная атмосферой праздника, она выглядит такой вовлеченной во все это, что Ди захватывает желание как-то поддержать ее настроение. Он не может испортить ей этот день. Пускай даже он бы охотно променял все это на уединенное свидание.              Лиф быстро хмурится, и Ди прослеживает за ее взглядом. А потом замечает катастрофу. Хэви неловко трется рядом с одноклассницами, которые стреляют в него возмущенными взглядами. Они все разукрашенные, стараются казаться взрослее своего возраста и вести себя соответствующе. С надеждой поглядывая на старшеклассников, девочки выглядят стайкой странных кукол, но Хэви, наплевав на их очевидную отчужденность, все равно пытается позвать кого-то из них на танец. И сразу теряется, неловко отступая от их уверенных отказов, приправленных тихими смешками. Ди знает, что подходить сейчас нельзя, брат только хуже себя почувствует. Но просто смотреть на это неприятно — хоть младший брат и бесит его порой неимоверно, сейчас его жаль.              — Вот сучки малолетние, а? Кому они еще нужны то? — Ди ничего не говорит, но молча соглашается с возмущением Лиф. Для брата праздник уже неминуемо испорчен.              А потом из толпы старшеклассниц уверенным шагом выходит Диана, и Ди сначала даже не понимает, как к этому относиться. С секунду его пробирает волнение. Чего хорошего она могла сделать? Но Диана подходит к Хэви, улыбаясь как-то заочно мягко — Ди таких улыбок не доставалось, впрочем, он сам об этом позаботился. Наклонившись, она что-то шепчет на ухо его брату, и тот снова чуть ли не сияет, хоть и пытается поспешно взять себя в руки. Получается так себе, потому что скрывать эмоции Хэви никогда не умел.              А потом они идут в середину школьного зала вместе, и Хэви немного нерешительно кладет руки Диане на талию. Какое-то время Ди просто наблюдает за всем этим, ожидая подвоха, но ничего такого не происходит — эти двое просто передвигаются по залу, чуть пританцовывая. Движения Хэви становятся с каждой секундой естественнее, потому что Диана что-то без умолку говорит ему и смеется, и тот быстро оттаивает от такой доброжелательности.              — Вон как заохали, курочки мелкие. По любому после Дианы с руками отрывать будут, — довольно отзывается Лиф, но Ди ничего ей не отвечает, не переставая наблюдать за этой странной парочкой.              Хэви выглядит на седьмом небе от счастья и теперь уже сам начинает балаболить, но Диана как будто и не против. А потом медленная мелодия сменяется другой, и Диана радостно подпрыгивает на месте. Лиф рядом так же воодушевленно вздыхает и тянет его в середину зала, несмотря на его краткую попытку возмутиться.              ABBA — Gimme! Gimme! Gimme!              — Обожаю эту группу, — радостный возглас Дианы он слышит даже отсюда и успевает удивиться. Не думал, что ей нравится такая музыка. Лиф, очевидно, тоже, потому что она сразу начинает немного дергано танцевать, отдавшись энергии, что подхватывает ее, заставляет расталкивать всех вокруг и просто наслаждаться процессом.              Ди почти ей завидует — ему сложно отдаться порыву, но ради нее он пытается, привлекая Лиф за талию к себе. Хэви тоже дергается почти смешно, чуть ли не копируя Лиф, и Ди даже немного улыбается этой комичности. А потом замечает, что Диана танцует лицом к нему. Их взгляды моментально пересекаются, но Диана ничуть не теряется, слегка приподнимая бровь. Он почти замечает в ее взгляде снисходительную насмешку.              Надо же, ты умеешь танцевать, Джейсон Дин по скидке?              Ди, конечно, не собирается сдаваться, пускай чувство неловкости и вправду давит, но он не настолько безнадежен. Движения Дианы отличаются от этих двоих — она танцует плавно и даже резкие движения у нее выходят с какой-то удивительной кошачьей грацией, и все же она отдается мелодии с не меньшим желанием. Ди готов признать, что ему почти нравится наблюдать за тем, как она чуть выгибается назад, позволяя волосам, то откинуться за спину, то волной пройтись по плечам. На секунду Ди почти хочет оказаться на месте Хэви — это так иронично, ведь рядом с ним Лиф, симпатия к которой всегда была такой объяснимой и привычной. А теперь он все смотрит в глаза этой маленькой плутовке, как заговоренный, и понимает, что ему сложно перестать. Как и ей.              Ди не может отделаться от того, как слаженно они чувствуют внимание друг друга, как загипнотизированы этим моментом в равной степени. Ди назвал бы это неудачным буйством гормонов или дебильным помешательством. Диана не может занимать его мысли. Слишком уж она понятная, капризная, бесячая, незрелая, эмоциональная, слишком не его. Он бы выкинул ее из головы, как болезнь, пока эта романтичная принцесса не начала думать, что снова может на что-то рассчитывать. И это только потому, что он один раз позволил себе вмешаться и помочь.              — Ди? Ты как будто немного завис, — он неожиданно переводит взгляд на недоуменное лицо Лиф и вдруг отходит от наваждения. Точно, Лиф. Какого хрена он вообще думает о Диане?              — Прости, задумался, — Лиф быстро оборачивается, а затем вдруг ухмыляется.              — А-а, понятно.              — Что? — холодок пробегает по шее, и Ди невольно сглатывает. Не хватало, чтобы Лиф еще догадалась.              — А притворяешься таким безучастным, — Лиф сверкает хитрой ухмылочкой, чем совсем обескураживает Ди, — О брате все-таки переживаешь.              — А, да. Есть немного, — почти облегченно отзывается Ди, но вряд ли Лиф обращает внимание, слишком довольная своим наблюдением. И хорошо, потому что ни к чему ей знать о Диане. Да и ему не стоило занимать мысли ходячей Бубльгум.              Когда глупые танцы закончились, Хэви почти подлетел к ним, радостно рассказывая, что успел станцевать-таки еще с двумя девчонками с класса. Ди только понадеялся, что тот вправду старался танцевать, а не наступать бедняжкам на ноги.              — Еще чего, Диана вообще меня похвалила. Сказала, многие пацаны строят из себя сейчас непонятно что, стоят на месте как олухи и ждут, когда девочки сами их пригласят. А то, что я хотя бы попробовал, достойно уважения.              — Тебе бы только от нее слушать, что достойно уважения, — тихо бурчит Ди — он сам не знает, почему комментарий Дианы вызывает столько злости.              — В чем-то она права, — легко поддразнивает Лиф, слегка толкнув его в бок, — Хорошо, что я тебя силком потащила. О, смотри! Кажется, сейчас купидоны будут раздавать валентинки.              Ди оглядывается и вправду замечает эту странную процессию мельтешащих, то и дело врезающихся друг в друга младшеклассников-купидонов. Чего доброго, они еще все эти валентинки перепутают. Еще одна бесполезная традиция, которая нахрен ему не сдалась.              Ди даже не удивляется, когда пара купидонов все же подходят к нему. Один точно от Лиф — это очевидно по тому, как румянец заливает ее щеки. А второй…              — Стой, — Диана успевает лишь взмахнуть рукой, когда маленькая девочка подлетает к Ди. И слишком поздно понимает, насколько обреченным был ее маневр. А потом оборачивается в сторону своих подружек. Ди уже понимает, кого она ищет. Ангелина ухмыляется почти торжественно.              — Что такое, Диан? Хочешь выкрасть у девочки маленькое послание? Не слишком жестоко? — он даже отсюда видит, как Диана стискивает зубы и пытается не сматериться.              Валентинка в его руках выглядит несколько помятой. Прошлогодняя, это очевидно. Диана написала ее до случая на истории, а потом наверняка просто забыла про нее. Но зачем-то сберегла. А ее дражайшая подружка, видимо, ее отыскала.              Сердечко на валентинке разрисовано узорами, что переливаются блестками — Диана явно постаралась.              Ты мне очень нравишься, Ди от Ди.              И смайлик с сердечками вместо глаз.              — О, так мило, — в голосе Лиф мелькает почти приятное удивление. А Ди странно — ему хочется смять дурацкую бумажку и выбросить прямо перед этой дурой. Это не его проблемы — ее дурацкие мечты о счастливой взаимной любви его не касаются.              — И вправду мило, — он почти уверен, что Диана слышит, и от того рассматривает ее творение нарочито медленно, а потом поднимает взгляд и находит ее потерянную фигурку взглядом.              Ты мне очень нравишься.              Ди сцепляет зубы — ему все равно. Все равно, что она оделась сегодня со вкусом, как и всегда, все равно, что она продолжает смотреть на него с этой дурацкой надеждой после всего.              — Подойти и признаться смелости не хватило, очевидно, — ее плечи вздрагивают, но больше она на него не смотрит, просто идет к выходу. И как обычно драматизирует. На это никто не обращает внимания — все заняты своими валентинками, а кто-то просто обсуждает праздник. Ну ладно, никто кроме Гели, которая уже вовсю шепчется с другой своей подружкой. Очевидно, в их курятнике новые терки. Ди все провожает Диану взглядом, он почти уверен, что она еще и разревется сейчас.              — Как-то ты жестко, — Ди отмирает от укоризненного тона Лиф и оборачивается к девочке, с которой так давно хотел начать встречаться. А она ведь даже не злится на мнимую соперницу, только улыбается немного задумчиво, — Ты эту валентинку разглядываешь уже минут пять, а на мою глядел пару секунд.              Ди внезапно понимает, что она права, и отвечает растерянным взглядом. Оправдания сейчас бесполезны, он сам попался в ловушку своих доводов. Лиф, однако, не злится от слова совсем, просто чуть толкает его в бок.              — Все нормально, Ди. Если тебе нравится другая девочка, это неплохо. Просто не обманывай ни меня, ни себя.              — Она мне не нравится, — он говорит это слишком быстро, но Лиф только вздыхает.              — Она похоже тоже так думает.              Когда Лиф уходит, Ди хочет окликнуть ее и как-то объясниться, но только молча провожает ее взглядом и мысленно проклинает чертово 14 февраля. А потом прячет чертовый кусочек блестящего розового в рюкзак. Потом выкинет. Наверное.              6 — Краски.              Ди уже давно не чувствовал себя так странно, а все потому, что он — человек рациональный, он всегда четко давал характеристики людям вокруг себя — он не из тех, кто обмусоливает одно и то же, пытаясь докопаться до глубины. Обычно первичных ассоциаций хватало, чтобы разобраться и идти дальше.              Хэви — шумный, болтающий, активный.       Лиф — веселая, понимающая, с хорошим музыкальным вкусом.       Диана… Диана?              Все же этот странный диссонанс уже хорошо так расцвел в нем, хоть ромашку бери да лепестки рви. Все равно, не все равно. Думаю, не думаю. Раздражает или не так уж раздражает.              Ди не привык к такому. Не привык не доверять своим мыслям и ощущениям. Обычно такого не возникало, теперь он даже немного скучает по тому, как раньше было проще.              Диана. Хорошо. Ради разнообразия можно отключить первые ассоциации, которыми хотелось критично обрисовать ее портрет. Что если подумать о хорошем? Ведь что-то же заставляло не выкидывать ее из головы.              Кокетливая, в каком-то плане амбициозная, обладает хорошим вкусом в одежде.              Ди раздраженно выдыхает, стараясь занять мысли другими делами. Он как обычно решил все уравнения по алгебре довольно быстро и теперь маялся без дела — полезть в телефон сейчас все равно, что обречь себя на расстрел. Даже если он сдаст работу, училка не позволит сидеть в телефоне, пока все не сдадут работу — бессмысленное правило. Ди старается отвлечь себя мыслями о недавно прочитанных книгах, когда его взгляд сам собой останавливается на знакомой спине. В белой рубашке, надо же. С чего бы такой официоз сегодня? Розовые волосы собраны в пучок, взгляд сосредоточенно блуждает по тетради.              Ровная осанка. Умение подать себя. Неуловимая грация.              Ди уже хочет перевернуть страницу учебника и прорешать еще пару сложных примеров для того, чтобы убрать из головы мысли об этой девчонке, когда с удивлением понимает, что Диана, кажется, тоже уже не занята самостоятельной. Сначала он предполагает, что она черкает уравнения в черновике — сам он не тратит столько времени на такие простые вещи. Но теперь он понимает, что это было вовсе не уравнение.              Диана рисует, положив тетрадку поверх скетчбука. Ди старается всмотреться тщательнее. На бумаге расцветают линии чужого лица, пока еще сложно понять, кого именно она рисует. Но судя по тому, как увлеченно она этим занята — либо любимого персонажа, либо кого-то, кто ее интересует. Любопытство вдруг нестерпимо разжигает его. Они ведь не разговаривали с того раза. Более того, он больше не ловил на себе ее взгляд, как будто Диана вовсе забыла о его существовании. Это должно было вызвать у него облегчение, но почему-то Ди только сильнее злился. Обиделась наверняка.              Диана чуть дергается — ручка протекла и заляпала не только рукав белой блузки, но и успела немного накапать на рисунок.              — Блять, — Диана ругается тихо, но кто-то все же слышит и хихикает. Диана оборачивается, останавливая веселящегося одним предупреждающим взглядом, а потом вдруг замечает внимание Ди. Смотрит недоуменно пару секунд, а потом поворачивается обратно, поднимает руку и вежливо отпрашивается в туалет. Ди удивлен, в этот раз она почти стоически выдержала его взгляд. Как будто ей стало все равно — он бы даже поверил, если бы не заметил очертания хвоста у ее нарисованного воздыхателя, которого она постаралась скрыть рукой.              — Осталось пять минут до сдачи контрольной. Получить двойку хотите?              — Вы предлагаете мне всю тетрадь заляпать? Я все равно сейчас ничего нормального с этим не напишу, — Диана огрызается почти лениво, будто уже заранее устала от ожидаемого возмущения со стороны математички. У той на Диану прямо зуб был, вечно она ее занижала.              Ди сам не знает, почему это делает. Просто дождавшись, когда математичка отвернется, а Диана выйдет из класса, быстро наклоняется и берет ее работу, исправляя все по мелочи. На самом деле не так плохо, как он ожидал — очевидно, Диана все же занимается. Когда Диана возвращается обратно, то удивленно смотрит на подсказки на листе черновика.              — Переписывай, — шепчет одними губами Ди, когда она поворачивается к нему и смотрит со смесью удивления и возмущения. Но все же слушается, едва успевая все доделать до звонка.              Он с удовольствием любуется, как ее щеки вспыхивают, когда она доходит до конца листа и видит краткую подпись.              Отплатишь рисунком. Если хочешь, даже попозирую.              Диана тихо ворчит под нос, но прекрасно понимает, что с него все взятки гладки. На взаимовыгодное сотрудничество сложно возмущаться. Ди сам не знает, как объяснить свое поведение. Стадия отрицания рано или поздно должна была дать сбой.              — Не шути так, — он вопросительно смотрит на нее, когда звонок все-таки звенит, и она подходит к нему, наплевав на любопытные взгляды одноклассников.              — Насчет чего? — невинно спрашивает он, но Диана только фыркает и быстро поправляет выпавшую из пучка прядь. Она забавно морщит носик, и Ди еле сдерживается, чтобы не скользнуть взглядом еще ниже к губам, которые отдают персиковым цветом. Ей всегда особенно шла эта помада.              — Я ведь правда могу загореться желанием. Будешь целые полтора часа сидеть в одной позе, — Ди только жмет плечом. То же мне напугала, он довольно усидчивый, когда необходимо.              — Ты волнуешься не о том, — он не удерживается и наклоняется к ней ближе для драматического эффекта, шепчет почти на ухо, — Вопрос скорее в том, что ты мне за это предложишь.              Все ее эмоции так ясно написаны на лице — он бы хотел презрительно усмехнуться на такое открытие, но вдруг понимает, что был несправедлив к ней. Наблюдать, как она возмущенно открывает рот, а потом быстро старается прийти в себя и вернуть прежнюю собранность — то еще удовольствие. И то, что он раньше считал предсказуемым, почему-то больше не кажется ему недостатком.              — Чувственная, искренняя, будоражащая, — шепчет он под нос, выходя из класса, и понимает, что дороги назад нет — он давно позволил Диане обосноваться в его голове. Ведь она его интересовала.              7 — Ревность.              Ди не считает себя ревнивым, да и находит странным, что многие девчонки находят этот аспект привлекательным. Если тебя постоянно хотят контролировать и привязать к себе, странно находить это классным. В реальности все устроено гораздо проще — либо ты веришь человеку, либо не удерживаешь его.              К тому же нельзя ревновать того, с кем никак не связан. Ди не собирался смотреть, но стоит звонкому смеху Дианы пронестись по коридору, и взгляд сам собой находит ее раздражающую фигурку. Матвей склоняется к ней так близко, что еще чуть-чуть и их носы столкнутся. Диана улыбается ему так сладко, что Ди сам не замечает, как челюсти сжимаются, выдавая неприятный звук. Еще никогда перемена не казалась ему настолько долгой.              Забавно, ещё год назад Диана была влюблена в него самого, а теперь так просто сменила один объект обожания на другой. И чего стоила та прошлогодняя валентинка, если ее нежные чувства оказались такими непостоянными? Хотя чего ещё можно ждать от девочки-подростка?              Ди был для неё лишь фазой, а потом ей стало скучно маяться с чувствами к парню с мозгами и критическим мышлением, и она выбрала вариант попроще — простого сильного мальчика, рядом с которым кто угодно будет блистать интеллектом.              Мог ли Ди её за это винить? Едва ли, он же сам показал, что дверь к нему заперта. Просто не думал, что она сдастся так легко.              Вопреки здравому смыслу Ди чувствует неприятное жжение изнутри, как если бы у него было недомогание, но он точно здоров, просто от картинки перед ним ему хочется просто исчезнуть, желательно вместе с Дианой. Он должен по идее радоваться тому, что Диана нашла себе нового принца. Ди находит причину своей злости в непонимании, как некоторые девушки так очевидно слепы.              — Как можно влюбиться в это? — негромко спрашивает он, и, даже не поворачиваясь, чувствует легкую улыбку Лиф. С ней стало гораздо проще общаться, когда его перестало распирать волнение от каждого сказанного ею слова.              Теперь былого волнения не было от слова совсем. Дело ведь было не в Лиф, просто он заметил в ней некоторые качества, которые вызвали у него симпатию, а потом сам же наложил на нее давно желанный им образ — крутая необычная девчонка, которая слушает подходящую музыку, одевается в его стиле и обладает теми же интересами. И во всем этом Ди был уверен еще до того, как им удалось поговорить лично.              А теперь, когда у них, наконец, должно было сложиться (даже если не с первого раза, планов у Ди было достаточно, хватило бы еще на миллион удачных свиданий), он вдруг остыл. Лиф все еще оставалась позитивной, милой, без всякого намека на вредность и высокомерие. Но он больше не хотел лезть дальше, не хотел становиться константой в ее жизни.              Если Ди и знает что-то об отношениях, так это то, что он не собирается никому пудрить мозги просто потому, что не может разобраться в себе. Это подростки в сериальчиках могут забивать на чувства тех, с кем решаются смешаться слюной и постоянно кидаются дебильными оправданиями. Я не знаю, что чувствую, поэтому пока побуду с тобой. В реальной жизни в это играют либо идиоты, либо манипуляторы. Ди не относит себя ни к одной из этих категорий, и поэтому не беспокоит Лиф с ненужными предложениями. Друзьями быть тоже пойдет.              — Да легко. Матвей спортивный, сильный такой, вечно своими мышцами красуется. Рядом с таким, наверное, чувствуешь себя, как за стеной, — от комментария Лиф скулы сводит еще больше. Матвей обнимает Диану за талию, попутно разговаривая с кем-то из своих дружков. Держит ее как полюбившийся аксессуар, ни больше ни меньше. Будь он на ее месте, то вместо ожидаемого чувства защищенности это вызвало бы у него тревогу. Рядом с таким увальнем Диана кажется пушинкой.              — В последний раз на уроке алгебры он простоял у доски весь урок. И то написал что-то только потому, что ему кое-как удалось расслышать подсказки отличницы с первой парты, — критично отозвался Ди, но Лиф только пожала плечом.              — Ну не всем же быть гениями, особенно в алгебре. Я б, наверное, и сама там застряла, — Ди почти чувствует вину за свой комментарий, задеть Лиф в его планы совсем не входило, — Зато он на каждом соревновании побеждает.              — Велика заслуга, удачные гены только и всего, — Лиф не возникает, только вздыхает чуть устало. В последний раз, когда она упомянула, что дело вовсе не в Матвее, и можно просто подойти к Диане, он взглянул на нее так, что больше возникать с теми же неуместными предложениями она не пыталась.              — Знаешь, если тебя это порадует, она рисовала тебя очень старательно. Я говорю, как человек, который не один год за карандашом сидит — там некоторые детали так четко выверены. Ощущение, что она экзамен по рисунку сдавала, а не заказ тебе рисовала, — жгучее неприятное чувство и вправду чуть отступает от слов Лиф. Рисунок Диана отдала ему совсем недавно, правда позировать она его не попросила, что немного его разочаровало. Самую малость.              Показывать Лиф рисунок он не собирался, она просто сама его заметила, когда они встретились у входа школы. Иронично то, что у Лиф этот рисунок вызвал больше ощутимого восторга, Диане бы понравилось. По крайней мере, она явно ожидала от него реакцию хоть немного эмоциональнее той, что он выдал — сдержанный кивок и благодарность, высказанная вполголоса. Кажется, ему стоило постараться лучше — Диана выглядела тогда так, словно ее ни за что толкнули, а не поблагодарили, и быстро ретировалась с его глаз, а Ди до сих пор ощущал себя странно. Он не обязан был ей угождать. У них была договоренность, каждый выполнил свою часть, обижаться с ее стороны было глупо. И все-таки Ди чувствовал себя немного виноватым.              Матвей снова склоняется к уху Дианы, шепча что-то наверняка пошловатое, потому что Диана выглядит смущенной. На секунду уголки ее губ дергаются, и недавняя умильная улыбка чуть не слетает с лица криво надетой маской, но Диана быстро возвращает себе прежний кокетливый вид. Выходит, не так уж и расслабленно ей находиться со своим дружком.              Когда Матвей снова отвлекается на разговор с одним из своих таких же недалеких дружков, Диана, смотрит куда-то мимо снующих туда-сюда школьников. Выражение грустной задумчивости идет ей гораздо больше. Ди не успевает заметить, когда ее взгляд становится осмысленнее, останавливаясь на нем. И все-таки не пытается скрыть, что смотрит на нее уже минут пять — наверняка она чувствовала его внимание и до этого, просто упрямо старалась его не замечать. Ди почти ожидает, что она нахмурится, но к его удивлению, лицо ее озаряет приветливая улыбка, словно они с ней давние друзья. Самое идиотское, что он даже осмыслить ничего не успевает, как понимает, что уже сам слегка улыбается в ответ, почти незаметно, так что эту едва заметную улыбку легко спутать с защемлением лицевого нерва. Судя по ее загоревшимся глазам, она замечает.              А потом Матвей чмокает ее в щеку, прерывая их зрительный контакт, и Ди чувствует себя упавшим с огромной высоты. Он понимает, что больше всего хочет заставить этого подонка, который так властно сжимает ее плечо и слюнявит губы в быстром поцелуе, исчезнуть с лица земли, испариться к черту и не трогать, не трогать ее. Диана не вырывается, даже улыбается смиренно сквозь поцелуй, и Ди хочется встряхнуть и ее тоже. Как она вообще купилась на этого олуха? Если она в прошлом году заглядывалась на него самого, у нее должен быть хороший вкус. Или решила, что ничего лучше уже не сможет себе найти?              Ди не замечает удивленного вздоха Лиф, ему не до этого — его рациональная часть сейчас орет на него благим матом, но он не слушает, просто срывается с места и подходит к этим двум голубкам. Взгляд Дианы моментально обращается к нему, она растерянно смотрит, пока Матвей, еще не заметив ее изменившегося настроя, снова пытается что-то ей втолковать.              — У меня родители съедут на выходные, домик свободен, так что можешь заглянуть на огонек. Винчик с погреба достанем, покувыркаемся, а то в последнее время ты как будто фригидная стала, — голос Матвея заряжает по Ди электрическим током, каждое слово — отдельная изощренная пытка, и мысленно Ди вспоминает все эксперименты, которые успел узнать в интернете вопреки воле папы. Дышать с этим идиотом одним воздухом уже оскорбление, но Ди едва обращает на него внимание — его взгляд все еще направлен на смущенную Диану. О, так тебе теперь неприятно стало?              Осознание этого приятно отзывается внутри. Правильно, каждую секунду рядом с этим куском тестостерона ей должно быть неприятно. Из нее хорошая актриса, но Ди замечает эти почти мгновенные перерывы, когда маска заученной радости с нее спадает, обнажая настоящие чувства. И ему хочется заставить эту маску покрыться трещинами окончательно, заставить Диану признать, наконец, что ее попытки смешны. Он и тогда сказал ей честно — эта выдуманная сказка того не стоит. Не Матвей провожал ее под ручку до дома, а Ди. Не Матвей замечал, как Диана доводит себя, постоянно бегая в туалет, чтобы снова превратиться в нужный ему идеал. Не Матвей замечает перемены ее настроения по одному взгляду, значит и не он должен быть рядом. Справедливая истина, только и всего.              — Ди? — Матвей, наконец, его замечает, но не придает значения, — Я к тебе как раз подойти собирался, чувак.              На последнем слове глаз почти дергается, но Ди еще держит себя в руках, только отвечает пристальным взглядом, надеясь, что Матвей хоть немного занервничает от такого явного отчуждения. Но он был слишком высокого мнения о догадливости одноклассника — тот почему-то наоборот довольно лыбится, вызывая у Ди желание разочарованно вздохнуть. Краем глаза он замечает, как Диана нервно елозит, и вот это уже вызывает удовлетворение.              — А что такое?              — Да у меня тут с геометрией совсем залупа полная, без тебя никак.              — Залупа полная? — Ди старается изобразить искреннее беспокойство в голосе, и Диана устало прикрывает глаза, замечая его издевку. Матвей, разумеется, не замечает его ироничного настроя, но Ди это даже на руку, — Ну раз так, то конечно. Двоим придется платить больше. Ты знаешь, я не допускаю утечку информации.              Матвей немного теряется и смотрит на Диану почти виновато. Ди знает, что сейчас будет. Его главное условие в помощи с домашкой — кто покупает, тот и пользуется. Никаких “я подружке дам” или “да ей только чуть-чуть взглянуть” не приветствовалось от слова совсем. А значит Матвей не мог помочь Диане, и ей придется просить отдельно, а это уже унизительно для нее, да и в принципе отлично показывает, что у Матвея с самого начала не было никакого желания строить из себя джентльмена. Ди хочется мстительно улыбнуться — ну и дурень, можно было б хоть догадаться не просить при ней.              — Я не буду брать, сама как-нибудь разберусь, — Матвей облегченно вздыхает, радуясь, что не придется платить за подружку.              — Как угодно, — Ди только улыбается на ее колючий взгляд. Не рада, конечно. Ди невозмутимо вскидывает бровь — он всего лишь показал ей правду. Не его вина, что она обманывала себя так долго, из Матвея герой не лучше, чем из него самого.              — Зачем ты вообще подходил? — Диана смотрит на него почти с вызовом и явно злится за тот миг, когда решила ему улыбнуться.              — Хотел поблагодарить за рисунок, у тебя неплохие способности, — подбирать слова неожиданно сложно, Ди не привык кого-то хвалить и хочет сказать все четко, по существу. Лиф неподалеку показывает большой палец, и Ди хочется усмехнуться. Группа поддержки у него уже есть. Диана, уже настроенная на новую подлянку с его стороны, удивленно распахивает рот, вызывая у Ди желание мягко улыбнуться.              — Ты рисуешь? — Матвей удивленно оборачивается к Диане, и очевидно, теперь уже у нее скоро задергается глаз.              — Я же тебе говорила, даже показывала, — понизив тон, отвечает она, и Матвей удивленно качает головой.              — Да, наверное. Прикольно, ты теперь тоже за денежки заказы принимаешь?              — Вроде того, — обреченно вылетает у нее, и Ди хочется смешливо фыркнуть. К счастью Матвей быстро отвлекается на уведомления в телефоне, и это освобождает их от его участия в разговоре. Диана снова поворачивается к нему и смотрит почти озадаченно, — Правда, неплохие способности?              Несмотря на достаточно спокойный тон, Диана смотрит на него, как маленький ребенок, который так долго ждал одобрения, что теперь не в силах поверить в такое чудо. Это даже мило.              — Я словами не разбрасываюсь. Напрасно ты это скрываешь. Это хоть твоя заслуга, а не твоих удачных генов, — Диана качает головой на его ремарку.              — Я почти поверила, что ты пытался быть хорошим. Ты даже в комплименте умудряешься поднасрать, — несмотря на недовольный тон она едва может скрыть улыбку, очевидно, слишком обрадованная его похвалой. Если бы Ди был романтиком, то сказал бы, что в этот момент ее внезапная радость почти согрела его. Стоит все-таки проверить, не заболел ли он, уж слишком часто его мотает из одного состояния в другое.              — Тогда до геометрии, расценки ты помнишь, — когда Ди обращается к Матвею, всякий намек на мягкость быстро исчезает из его голоса. Прежний ровный тон едва нарушается проскользнувшей резкостью, но Ди контролирует себя. Матвей сразу кивает, довольный от перспективы получить хорошую оценку без малейших усилий. Ди хочется лишь покачать головой — этот дурень даже не понял, что его только что победили. Уходя, он почти с удовольствием слышит раздосадованный вздох Дианы.              — Хватит уже меня лапать. И я занята на выходных. В отличие от тебя я хотя бы пытаюсь заниматься.              Ди уже знает, что если она попросит, правда хорошо попросит, то оценка Дианы за эту контрольную будет на порядок выше. Он уж постарается.              8 — Никотин.              Ди пробовал покурить всего пару раз и довольно скоро бросил это дело, но сейчас ему дико хочется снова заполнить легкие этим ядом, лишь бы только стало полегче. Какое-то ощущение нереальности происходящего все не давало ему покоя.              Сегодня ночью все снова повторилось — всю последнюю неделю Ди просыпался чуть ли не в поту, потому что без конца его сопровождал мираж до боли знакомого цветочно-удушливого запаха. И ладно бы, этим все ограничилось, нет, теперь мозг решил поиздеваться над ним особенно старательно — сегодняшней ночью его чуть с ума не свело откровенное прикосновение чужих губ, так что по пробуждении от голоса брата Ди хотелось с досады кинуть в него подушку. Дожили, он окончательно сошел с ума.              Ди не верит в предзнаменования снов. Он вообще редко во что-то верит. Но все-таки, замечая вихрь розовых волос в коридоре, не может не пойти следом.              Просто из любопытства.              Он находит Диану около импровизированной курилки, она стоит в легкой курточке, хотя на улице недвусмысленно накрапывает дождь. Запах вишни тянется от нее даже отсюда, и Ди слегка морщится — вишневые сигареты. Как же это все-таки предсказуемо.              Диана быстро замечает его и почти кивает, пригласив присоединиться.              — Тошнит от всего этого.              — Не совсем удачное выражение для девочки шестнадцати лет, — Диана коротко смеется над его шуткой, и Ди хочется отрицать, насколько звук ее смеха ласкает слух. Забавно — он так долго ставил ей в вину эту склонность обманывать себя, а по итогу сам оказался не лучше, — У всех девчонок пунктик на сладкую дрянь?              — Не знаю, мне предложений от одноклассниц не прилетало, — Диана снова смеется уже над его недоуменным выражением лица, — Я думала, ты меня так и прозываешь за спиной.              — Оставлю это твоим подружкам, — вся игривость быстро сходит с ее лица, но она не спешит защищаться, лишь пожимает плечом. Ди готов признать, что удивлен — неужели, наконец, признала правду?              — Мы с Матвеем поругались, — в ее голосе сквозит скорее усталость, чем грусть. Ди почти уверен, что ссору начала она — просто котел терпения переполнился, а розовые очки разбились.              — И? Напой ему, какой он из себя милый и прекрасный, похлопай глазками. Для тебя это не в первой.              — Я тоже так думала, но…, — это маленькое “но” почему-то заставляет его замереть от волнения, но Ди уже прошел стадию отрицания и гнева. Теперь он смиренно изучает реакцию своего иррационального. Сам ведь виноват, слишком долго думал, что может держать свои желания под контролем разума, и это сыграло против него.              Диана затягивается вновь и пользуется этой короткой паузой — Ди замечает, как ее пальцы подрагивают, и не знает, причина тому холод или волнение.              — Не хочу я с ним мириться. Странно, да? — Ди выразительно вскидывает бровь. Если она и ожидала увещеваний в стиле “что ты? у тебя же такой прекрасный парень”, то обратилась не к тому человеку.              — Так не мирись, — Ди почти ждет возмущенных возгласов с ее стороны, но Диана не спорит. Он почти готов похвалить ее за то, что она больше не притворяется. Ди терпеть ее не мог, когда она так старательно выстраивала свой кукольный образ со всеми обязательными составляющими: красавчик-парень, постоянные фотки с тусовок, крутые подружки и надежда на карьеру известной модели. Все это было мишурой, которая скрывала ту девочку, которой он решился помочь. Та наивная девочка, которая так сильно хотела найти что-то стоящее, романтичное в своей жизни привлекла его почти сразу. И он не мог никак это объяснить — это просто было.              Когда папа рассказывал им с Хэви, как влюбился в маму, он тоже тогда с минуту задумался, а потом сказал, что причин толком и не было. И Ди, пожалуй, сложнее всего было принять именно это — никакого объяснения, никакой формулы, никакого правильного соответствия не было, иначе бы он влюбился в подходящую Лиф, а не в противоположную ему Диану. И это можно только принять.              — Скажешь тоже. Я не могу так, никто не меняет близкий круг в старших классах.              — И ты боишься остаться ненужной, — Ди видит это в интонации ее голоса, в испуганном взгляде.              — Я уже была одна, Ди. Я не могу так, — он не спорит, ведь сам помнит, как она, будучи девчонкой со светло-каштановыми волосами, силилась обрести друзей и все равно долго ходила одна. Она перешла к ним в средних классах, когда у каждого уже были свои друзья, и не могла никуда приткнуться. Диана — нежный цветочек, привыкший к вниманию и солнечному свету, к тому, чтобы с ней возились и восхищались. А без этого она зачахнет.              Но разве она не зачахнет от ядовитого смрада со стороны своих подружек или от очевидной тупости своего парня, который даже комплимента ей нормального сделать не может и просто прозывает ее горячей штучкой?              Диана затягивается вновь, ветер беспощадно треплет ее волосы, раскачивает ее хрупкую фигуру, а Ди задумывается о том, что никто из ее мнимых друзей не заметит, если ее вдруг сорвет ветром и понесет вдаль.              — Ты достойна лучшего, — Ди произносит это равнодушно, не пытаясь ее убедить или добавить своим словам ненужной горячности. Будь это мелодрама, он бы разошелся сейчас в речах, как она прекрасна, как это вдруг его покорило, но Ди не любитель этой чепухи. Поэтому он просто говорит ей то, что считает фактом.              — Ты издеваешься надо мной? — она выглядит так, будто внезапная ярость распирает ее изнутри, но Ди не отступает перед этой силой. Он знает, что она имеет полное право даже ударить его сейчас — наверное, он заслужил, — Я тебя вообще не понимаю, то ты мудак, и тебе типо пофиг, то “ой Дианочка, у меня настроение c тобой пообщаться”.              Диана бросает окурок в мусорное ведро и уже разворачивается, явно намереваясь оставить его одного, но Ди делает всего пару шагов к ней, и она потерянно замирает, словно боится того, что он сократит расстояние еще больше.              — Я не издеваюсь.              — О ну тогда ладно, а то я просто уточнить хотела! — она прячет замерзшие ладони в рукавах, натягивая их посильнее. Ди почти уверен, что она пытается спрятаться в этой своей легкой, едва застегнутой курточке. Что-то внутри нестерпимо тянется ее согреть. Если бы он мог, но обычно он лишь добивает, а не помогает. Как и сейчас, она прячет свое волнение за острым недовольным взглядом. Как мило, розочка снова выпустила шипы.              — Тебя бесит, что я проявляю внимание? — Диана только матерится сквозь зубы, и Ди понимает, что она близка к тому, чтобы сорваться, просто взять и выплеснуть на него все накопившееся. Раньше он бы сказал, что все эти девичьи истерики наводят на него скуку, но сейчас он почти ждет. Непонятный азарт разжигается внутри, и он понимает, что ощущение их небольшого противостояния заставляет его оживать.              — Да не в этом дело, я просто не понимаю тебя. Ты недавно вон шипел на валентинку мою. Вот как я должна была это расценивать?              — Меня действительно удивила та валентинка. Инициатива подружки? — Диана замирает, а потом неуверенно скользит взглядом в сторону.              — Это все Геля. Она решила, что я к тебе не остыла, и ее это бесило. Типо ты меня уже отшил, а я все продолжаю на что-то надеяться. Вот она и нашла ту валентинку. Хотела, чтобы я снова убедилась, что тебе на меня похер. И она была права, ты так и поступил — конечно, я на нее обиделась от такой проверочки, но, в целом, она просто показала мне правду. И я смирилась, правда. А потом ты снова начал “вот я тебе и с самостоятельной помогу, и попозирую если хочешь, и способности у тебя хорошие”. Что за игры такие?              — Я не играл, — Ди пытается найти разумные доводы, как объяснить этой распалившейся девчонке, что он сам не понимал, что между ними происходило, но слова терялись, подставляя его, и он все не мог перестать думать, что вот сейчас, когда ее волосы так растрепаны от ветра, с этим лихорадочным румянцем на щеках и тем самым пробирающим взглядом она так красива, что дух захватывает, и все его попытки трезво мыслить просто тщетны, — Так значит, я нравлюсь тебе до сих пор?              Из-за его тона кажется, что он скорее утверждает, чем спрашивает. Диана не отвечает, только испуганно рот захлопывает, понимая, что уже проболталась, слишком поздно отказываться от своих слов. А потом смотрит на него снова, и по одному взгляду он понимает простую правду — он и не прекращал нравиться. Даже когда она язвила, пытаясь ужалить в ответ, она смотрела на него с какой-то затаенной надеждой — это и толкнуло подставить ее на истории. Он думал, что этот взгляд исчезнет, как только она увидит его недостатки, но нет. Она все продолжала смотреть на него так влюбленно, и это бесило и завораживало в равной степени. Перед Лиф он всегда хотел казаться в лучшем свете, Диане же он показал все без прикрас.              — Это неважно, — она обнимает себя руками и ежится от холода.              — Будь это неважно, я бы не спросил.              — А мне плевать, что там тебе важно, а что неважно, понял? Считаешь себя пупом земли только потому, что мозгами одарен, но ты — просто ледяная глыба, понял? Просто камень, которого хрен разломишь.              — Так глыба или камень? С метафорами у тебя не очень.              — Ой, знаешь что? Ты просто мудаковатый, высокомерный, зазнающийся вечно…говнюк.              — Но я тебе нравлюсь, — он делает еще один шаг, так что она невольно отступает к стене и буравит его яростным взглядом, а Ди понимает, что этот гневный огонек в ее серых глазах манит его просто взять и… И что? Отбросить рациональные доводы. Поступить как простой одурманенный гормонами подросток.              Честно говоря, он и есть подросток. Разве это плохо? Даже если он просто сейчас возьмет и…              — Но ты мне нравишься, — вопреки ожиданиям, она говорит это почти с вызовом. Весь ее вид — ну и что? что ты будешь делать с этим? — за которым она прячет страх быть отвергнутой снова — невероятное сочетание, которое сбрасывает с него окончательно всю собранность.              — Тогда Матвею придется смириться, — пальцы аккуратно заправляют розовую прядь ей за ухо.              — С чем? — вызов внезапно пропадает из ее взгляда, сменяясь неожиданным волнением. Так дети смотрят на чудо, не в силах поверить, что все происходит на самом деле и их не обманывают.              — С тем, что ты к нему не вернешься, — Ди почти шепчет ей это, хотя едва ли их кто-то сейчас подслушает. А даже если так ему плевать. Конкретно сейчас ничто не имеет значения, кроме ее глаз, в которых все еще можно было заметить неверие. Что ж, придется доказывать лучше.              — Ди, — наверное, это последняя капля. Когда она произносит его имя так просяще и неуверенно, он не удерживается и наклоняется, целуя ее. В поцелуях, как ни прискорбно, Ди вообще не мастак, хоть и насмотрелся всякого, но то все теория. У Дианы опыта всяко побольше, но она явно жаловаться не собирается, моментально отвечая на этот короткий поцелуй.              — Так и знал, что у тебя губы сладкие.              — Просто заткнись, — Диана снова целует его гораздо напористее, и Ди хочется улыбнуться сквозь поцелуй. Как ни странно, сейчас он в кои-то веки с ней согласен — разговоры подождут.              9 — Сделка.              — Как я на это согласилась? — Диана раз в пять минут кидает на него угрюмый взгляд, но едва ли Ди есть дело. Он даже не отвлекается от ее тетради, когда дописывает задачу по физике — предмет их торга. И это нечестно, потому что у Ди все козыри на руках.              — Мне напомнить?              — Я просто ною вслух, чтобы ты не расслаблялся, — Ди беззлобно усмехается, едва ли задетый ее подколкой. Они уже немного привыкли к тому, что их разговоры редко похожи на типичные романтичные разговорчики с кучей милостей, нежные словечки — не сильная сторона Ди. Зато он делает ей физику. Разумеется, не бесплатно.              Диане хочется перелистнуть страницу — на самом деле ей был бы даже интересен сюжет, если бы она не путалась в именах и локациях.              — А скоро будет эльф-папочка? — Диана уже на десятой странице “Властелин колец”, и сначала ей казалось, что она вообще легко отделалась таким условием. Но очевидно, она себя пересилила.              — Кто? — Ди медленно отрывается от домашки и сверлит ее пристальным взглядом пару секунд. Раньше бы она напряглась, сейчас ухмыляется еще явнее.              — Ну тот секси-эльф. Не тот, который в пиратах снимался, а другой, уровня покруче.              Ди, очевидно, мысленно считает до десяти.              — Я так понял, ты про Трандуила. Нет, он появится нескоро, — Ди едко проговаривает каждое слово, но Диана не выдерживает и срывается на смех.              — Видел бы ты себя сейчас. Как будто я на тебя помои вылила.              — Считай, умудрилась сделать это без всяких усилий, — Ди уже вполне спокойно возвращается к домашке, а Диана вместо того, чтобы дальше читать, просто смотрит в книгу, думая о своем. Все равно она здесь не разберется, — Даже не думай смухлевать.              — Как ты вообще это чувствуешь?              — Ты уже пару секунд молчишь и не вздыхаешь страдальчески.              — На самом деле мне было бы интересно, если бы я что-нибудь уже понимала. Но здесь столько заковыристых моментов.              Ди, негромко вздохнув, откладывает ее тетрадь в сторону.              — Ладно, все равно быстро сделаю. Отдам тебе завтра утром. Тогда попробуем вариант попроще для тебя, — то, как он сказал это, заставило Диану невольно покраснеть. Опять из себя самого умного строит, ну сколько можно? И тут в ее голове возникла идея. Хорошо, пусть строит, она уже знает, как отомстит ему за это жеманство, — Тогда сначала посмотрим фильм, чтобы тебе было легче воспринимать.              — О, так точно будет лучше. Кажется, я смотрела его как-то обрывочно в детстве, но мало что помню, — Ди придвинул ноутбук к ним поближе и быстро забил название, — У тебя вкладка с поняшками не закрыта.              — Отстань, — огрызнулся Ди, но Диана только пожала плечами. То же мне тайна великая, она их тоже смотрела и ничего.              — Кто твоя любимая? По-любому Флаттершай какая-нибудь, ее все любят, — судя по ухмылке Ди, она не угадала, — Или Твайлайт? А что? Напоминает тебя чем-то. Умная и зануда.              — То, что она среди них самая разумная не значит, что она зануда. И нет, ты не попала.              — Пинки? — судя по его скептичному взгляду, Диана пальнула совсем мимо, — Ох, ладно, сдаюсь. А моя Эпплджек.              — Почему? — кажется это его немного озадачило.              — Она такая сильная, по-своему простая, но не в плохом смысле, и, в отличие от Рейнбоу, не самовлюбленная. Мне вообще кажется, что их следовало поменять элементами. Эпплджек, конечно, честная, но, по-моему, Рейнбоу гораздо чаще говорит все, что у нее на уме. А вот Эпплджек как раз верная и семье, и друзьям. И с Рэрити она классно смотрится, у меня по ним даже пара рисунков есть.              Ди удивленно глянул на нее.              — Ты рисуешь по поняшкам?              — А почему бы и нет? Думал, я только мальчиков рисовать горазда?              — Да нет, просто не ожидал, что ты фанатеешь по мультикам, — судя по его заинтересованному взгляду, Ди хотел расспросить ее побольше, но пытался сдержаться. Диана устало вздохнула — какой смысл уже было скрывать, что он ими увлекается.              — У меня даже наклейки по ним есть, на ярмарке попались, — Ди поджал губы и медленно выдохнул.              — А с Рэрити случайно нету?              — Конечно, есть, — не успело его лицо просветлеть, как она дополнила, — Сделаешь еще домашку по истории и можешь забирать.              — Шантажистка.              — У меня просто деловой подход. Подожди, сколько этот фильм длится?              — Ну, это режиссерская версия так что… Около трех с половиной часов. Зато ты точно все поймешь.              Диана протяжно вздыхает — она то думала, смотреть будет гораздо проще.              Когда Ди включает фильм, в его глазах мелькает взволнованный блеск — Диане даже немного лестно от того, как сильно он хочет посвятить ее в что-то важное для себя. И поэтому она немного откладывает месть, с интересом концентрируясь на фильме.              — Я уже выбрала себе любимчиков, — тихо делится она, когда они досматривают до середины фильма.              — Дай угадаю. Это путник, который спас хоббитов?              — Арагорн? Да, я вспомнила, как его зовут. Нет, не он. Хотя он, конечно, ничего такой. Нет, мне Мерри и Пиппин зашли больше, — краем глаза она замечает, как лицо Ди снова вытягивается, но тот быстро берет себя в руки.              — Знаешь, я вправду ошибался, когда считал тебя предсказуемой, — Диана согласно кивает и садится к Ди поближе. А теперь время желанной мести — случайно слетевшая с плеча бретелька платья становится началом. Сначала ей кажется, что Ди ничего не заметил, но она уже немного научилась различать, когда он притворяется спокойным. Сейчас это было очевидно по тому, как ноздри едва заметно раздулись, а взгляд вперился в одну точку на экране.              Диана присела поближе и положила голову ему на плечо, как бы для большего удобства — наверняка Ди со своего места открывался неплохой вид на небольшое декольте, но она готова была поспорить, что он все еще сопротивлялся поддаться соблазну. На самом деле, когда он признался ей, что даже не целовался ни разу до нее, Диана прилично удивилась. Для парня без опыта он целовался слишком уж сносно, хотя сам Ди называл это плюсом изучения теории по надлежащему материалу. Диана не знала, имел ли он в виду старый добрый прием с помидорами или просмотр порнухи, а расспрашивать не хотела — нарвется еще на нежелательные подробности.              И все же ей казалось странным, что Ди, парень очевидно привлекательный и вниманием девчонок не обделенный, оказался на деле совершенно неопытным. Хотя возможно ей стоило такого ожидать — Ди вряд ли бы пустился во все тяжкие ради опыта. Уже то, как тщательно он отбирал людей, которым позволял просто находиться рядом, наводило на мысль, что едва ли он будет профи по девчонкам. В какой-то мере это даже вызвало у Дианы облегчение — ей уже хватило бывшего, который вечно хвастался своими завоеваниями в постели (на опыте Дианы хвастаться там было нечем, потому что количество партнеров, если Матвей вообще не врал про кучу бывших, не определяло умения).              Зато повеселиться она могла знатно — отсутствие опыта делало Ди легкой мишенью для таких вот почти незаметных фокусов, которые били по его самообладанию. И Диана находила это особенно любопытным — никто из знакомых ей парней не старался скрыть своего интереса, наоборот те обычно выпячивали его, приправляя какими-нибудь тупыми комментариями, словно Диана должна была этим наслаждаться. Сколько раз ей прилетали эти гениальные “жопа у тебя, конечно, ниче такая” и “вот бы тебя потискать хоть разок”. Ди был другим — свой интерес он старался запрятать, что было для Дианы своеобразным вызовом. Мистер недосягаемость прямо сейчас рушился на ее глазах, пока она как бы случайно касалась его колена своим. Она чувствовала это по немного сбитому дыханию и по тому, как его колено едва незаметно дергалось от малейшего прикосновения.              Диана делала вид, что смотрела фильм, не замечая перемены настроения, и легко облизала губы.              — Диан, — его голос показался ей почти хриплым. Надо же, как легко оказалось победить его в этой битве.              — Да? Что-то не так? — кажется, она спрашивает чересчур невинно, и разумеется Ди замечает.              — Нет, ничего, — вдруг тише вылетает у него, и Диану это немного озадачивает. Она то думала, он ее одергивать будет. Не успевает она вернуться к просмотру, как чувствует, как его ладонь легко заползает ей на талию, забираясь под сиреневую футболку, и пальцы принимаются мягко поглаживать голую кожу. Понятно, он решил ответить ей ударом на удар — Диана едва сдерживает улыбку. Что ж, он может попытаться.              Диана прижимается к нему сильнее и наслаждается тем, как у Ди сбивается дыхание, когда он понимает, что она чуть ли вжалась в него грудью. Радоваться долго ей не приходится, потому что Ди быстро наклоняется к ней.              — Даже хорошо, что фильм идет так долго, да? — его шепот заставляет ее смутиться, чужие губы едва касаются раковины уха, но Диана заставляет себя отсчитать до трех и успокоиться. И не такие фокусы проходили. Вместо этого она бросает ему открытый вызов, поворачивая голову так, что чуть не сталкивается с ним губами. Ди, кажется, удивлен такой открытой конфронтацией — да уж, это ему не история, тут у нее больше козырей.              — Да, успею погрузиться в процесс, — она говорит с наигранным придыханием, подражая всем этим секси-примочкам, которые девушки использовали во время горячих сцен в сериалах. Ди только усмехается, возвращая себе вид “тоже мне удивила”.              Про фильм, разумеется, они оба уже давно забыли, но открыто признаваться в этом не собираются.              — Знаешь, я хотела тебя кое о чем попросить. Не просто так, конечно, — Ди не успевает ей ответить, когда она вдруг отстраняется и сползает к низу дивана, смотря на него снизу-вверх. Она знает, что ее вид, сидящей у него между коленей, пока она смотрит на него глазками лани, не может оставлять никаких других ассоциаций кроме одной и выводит его из равновесия так быстро и точно, что Диане хочется победоносно улыбнуться. Порно она тоже смотрела, основные приемы знает.              — О чем? — его голос остается ровным, и тогда она кладет руку на его колено и поддается вперед, стараясь прошептать невероятно сексуальным тоном.              — Проводишь меня до дома? А то боюсь, я совсем не обойдусь без твоего присутствия. Уже так поздно и темно, а ты сам знаешь, какие парни порой попадаются, — она почти ложится на Ди, слегка забираясь ноготками под черную футболку, и замечает, как тот сглатывает. А потом в его глазах снова мелькает тот самый блеск, знак того, что она победила, и его устойчивость рухнула прямо перед ней.              — Дешевые приемчики, — почти шипит он ей в губы, но Диана только жмет плечиком.              — Зато рабочие. Думаю, тебе будет, чем заняться под одеялом сегодня. Смотри только, чтобы Хэви не услышал, — она поднимается до того, как Ди успевает что-либо сделать, заставив его испытать внезапное разочарование от конца игры. Диана уже знает, что произойдет. Ди может хвастаться своей сдержанностью, сколько ему угодно, но он не кремень, как бы Диане не хотелось его таким окрестить. Ди также лишь парень с клубком чувств и желаний, и она только что подвела его к краю.              Он перехватывает ее запястье до того, как она успеет отойти далеко.              — Какая же ты обидчивая, — его голос больше не казался снисходительным, скорее напоминал зов утопающего, который пытается ухватить спасительный круг.              — Просто люблю ставить тебя на место, — Диана не сопротивляется, когда он настойчиво тянет ее на себя, послушно устраивается сверху, позволяя его рукам жадно обнять за талию. Юбка слегка задирается, оголяя бедра, но Диана только сильнее прижимается голой кожей к джинсам Ди. Наверное в мыслях он уже кучу раз переделал с ней все, на что в интернете насмотрелся.              Ди, разумеется, отыгрывается за то, что не смог победить в этом маленьком состязании — целует ее почти яростно, но Диана не против, ей даже нравится срывать с него эту раздражающую маску безразличного ко всему парня. Он может обманывать себя сколько угодно, но проверить не так уж трудно.              Диана тянется к его волосам, действительно мягким на ощупь, как она и предполагала. Наверняка он ухаживает за ними тщательнее, чем она за своими. От этой мысли она быстро отвлекается и не замечает, как проворные пальцы чуть забираются под юбку, поглаживая внешнюю часть бедра. Громкий вздох срывается с губ, когда ладонь до боли сжимает оголенное бедро.              Ди отрывается, стараясь вдохнуть как можно больше воздуха, и оглядывает ее затуманенным взглядом. А потом вдруг позволяет ухмылке ненадолго показаться на губах — Диана уже понимает, что вряд ли ей понравится то, что он задумал. Ди вдруг спускается к ее шее, проводит губами по открытой коже, а Диана чувствует, что недавняя выдержка трещит по швам. Что ж, она прекрасно понимала, какие будут последствия от ее выходки. И только, когда губы парня начинают втягивать ее кожу, она понимает его замысел.              — Ди, — на самом деле, его идея не то чтобы вызывает злость. Он не единственный, кому приходило в голову как-то ее пометить, но желание бывшего скорее наводило на нее усталость, потому что в попытке оставить засос он больше слюнявил кожу, и в этом было мало приятного. Но от Ди такая инициатива кажется почти чудной. Он то, мистер аккуратность и педантичность, и захотел засос оставить?              — М? — он даже не останавливается, продолжает спускаться поцелуями ниже и очерчивает губами впадинку между ключицами.              — Хочешь, чтобы я утром тоналкой твои труды закрывала? — Диана притворяется, что устало ворчит, но выходит так себе, потому что мысли путаются в голове от желания, которое противоречит высказанному доводу. Вопреки всему, ей хочется, чтобы он продолжил настолько сильно, что она даже готова его просить. Вот тебе и победила, конечно.              — Можешь и не скрывать, — доверительно шепчет Ди, и ее кожа покрывается мурашками от властных ноток в его голосе. Надо же, она и не думала, что для него характерны собственнические повадки.              Сыронизировать Диана не успевает, потому что в комнату на полном ходу залетает Хэви.              — Ди, а ты не видел случайно мои…, — что там из его вещей мог видеть Ди, Хэви не успевает сказать, потому что картина, представшая перед ним, мигом сбивает его с нужной мысли. Какое-то время они все трое тупо пялятся друг на друга, пока Хэви не отмирает первым, — Ой.              — Ты вошел без стука! — Диана очухивается больше от злого тона Ди и слетает с его колен, поспешно прикрыв задравшуюся юбку попавшимся под руки одеялом. На самом деле ей хочется захихикать, но она понимает, что так совсем собьет с толку этих двоих, и пытается удержать неуместный смех.              — Пардон, ребят. Тискайтесь дальше, — Хэви выбегает из комнаты до того, как в него летит пустая банка от энергетика. Ди страдальчески закатывает глаза, и тут уже Диана не сдерживается и смеется в голос.              — Ничего смешного! Я ему еще устрою за это. Он ведь знал, что я с тобой.              — Ну теперь он тебе еще долго припоминать это будет, — Хэви ей так-то нравился, но малец правда заслужил получить по шапке хотя бы за то, что прервал такой момент, — Так мы договорились?              — О чем? — Ди недоуменно глядит на нее, и Диана аккуратно выпутывается из-под одеяла, подсаживаясь к нему поближе и почти не замечая, как его взгляд снова скользит к ее ногам. Диана наклоняется к нему ближе, изучающе рассматривая его лицо. Ди выглядит почти загипнотизированным, наверняка он уже снова позабыл о впутавшемся не вовремя брате.              — Ну как же? Проводить ты меня должен. Можешь в Изингард, но лучше к моему дому, — она чмокает его в щеку и любуется тем, что Ди не сразу выходит из ступора, а потом понимает, что на сегодня праздник окончен.              — Ты до самой смерти мне этот случай припоминать будешь, да? — Диана только невинно улыбается.              — Я уже давно тебя простила. Думаю, теперь, когда ты обречен слушать от Хэви подколы насчет сегодняшнего, ты заплатил сполна.              — Так и знал, что ты очень добрая. Ладно, пошли.              — Ди? Ты это передай, как вы закончите там. Папа зовет на ужин. Ну вы ж там все равно ненадолго, хе-хе, — Диана уверена, что Хэви за такие комментарии потом прилетит в двадцать раз больше, судя по уничтожающему виду Ди.              — Маленький гаденыш, — Ди сердито шипит, пока Диана приводит себя в порядок. Да уж, вот и познакомилась с родителями. Наверняка, теперь и его отец все понял. Она почему-то так и думала, что если столкнется с его родней, то все случится именно так — максимально неловко и неожиданно. Но больше всего ее удивил последовавший крик.              — Вы че там шлюхаетесь, придурки малолетние? — злость с лица Ди слетает так же моментально, как появилась.              — Мам, — обреченно тянет Ди, виновато посматривая на Диану.              Они вздыхают почти синхронно — кажется, теперь им точно не избежать неловкого знакомства. Придется найти другие места для будущих свиданий.