Вопреки предубеждениям

Тигнари вышел из квартиры на час раньше Кавеха, ведь студентам надо быть уже в здании, когда начнут приезжать гости. Поэтому, когда Кавех спокойно укладывал волосы, сосед бегал из своей комнаты в зал и обратно, репетируя свою речь и прогоняя сценарий. На выходе он трижды напомнил другу номер его кресла в зале и, крикнув «до встречи», выбежал, хлопнув дверью. Тигнари был старостой, поэтому на него свалилась ответственность за своих однокурсников, и Кавех краем уха слышал, как он напоминал студентам всю важную информацию по десять раз. Когда Тигнари наконец покинул квартиру, Кавех услышал тишину впервые за неделю. Теперь, в тишине и спокойствии, он надел синюю рубашку, оставив две верхние пуговицы не застёгнутыми, черные брюки на высокой талии и цепочку на шею. Посмотрев в зеркало и оставшись довольным своим видом, Кавех обул ботинки и вышел из дома. В главном корпусе академии уже было много народа, хотя до назначенного времени оставался еще час. Легче всего было найти выпускников — они все были в более-менее официальной одежде и в своих халатах. Найти Тигнари в этой толпе не должно было составить труда, ибо его зеленые локоны было сложно не заметить, но из-за суеты и обилия цветов он теперь не так сильно выбивался из общей картины. Однако Тигнари сам нашел Кавеха и вцепился в него. — Кавех, это просто катастрофа! Одни по форме, другие в цветной рубашке, а третьи — вообще неофициально! — Тигнари начал трясти Кавеха, как будто это могло что-то исправить. — Куратор меня просто убьет! Так еще дали слово преподше с геоботаники, а она нас терпеть не может, проклинала нас каждое занятие. — Он начал биться головой другу в грудь. — Будь проклят тот день, когда я старостой стал. Прежде чем Кавех открыл рот в попытках успокоить друга, среди всей болтовни раздался грозный голос декана ботаники — Хоссени. Тигнари медленно поднял голову с груди Кавеха и с ужасом посмотрел ему в глаза, прежде чем повернуться в сторону, откуда он услышал голос, и натянуть улыбку. Хоссени встретился с ним взглядом и подозвал его рукой. Тиганри крепче вцепился в Кавеха. — Не бросай меня, прошу, пойдём со мной. — Кавех лишь вздохнул и потащил напуганного друга ко звавшему его мужчине. Когда они подобрались ближе, то увидели, что Хоссени был не один, с ним стояло еще два неизвестных парня. Тот, что стоял к ним ближе, был с длинными, окрашенными в пепельный, волосами, которые сразу бросались в глаза. Однако под локонами, лежавшими у него на плечах и прикрывающими грудь, были небольшие вырезы на черной обтягивающей майке, от которой Кавех как можно скорее отвел глаза. Несмотря на такой непривычный для студентов верх, на нем были обычные мешковатые штаны. — Вот, знакомьтесь, Сайно, это мой самый послушный староста за последние несколько лет — Тигнари. Он почти в одиночку организовывал сегодняшнее мероприятие. — Сайно протянул руку Тигнари для рукопожатия. Тигнари сморщил брови в задумчивости. — Сайно? Не вы ли разбили окно в ботаническом саду пару лет назад? Тот усмехнулся и пожал руку. — Это окно об меня разбилось, а не я его. — Он поставил руки себе на пояс. — А я тебя припоминаю, ты вместе со мной в деканате за этот случай попал. Только ты это, — он указал на свои глаза, — с окулярами ходил. — Тигнари улыбнулся и кивнул. Сайно посмотрел на Кавеха, и он быстро протянул руку. — Кавех, архитектор и друг Тигнари. — Сайно пожал руку и пихнул локтем другой руки приезжего с ним парня, который стоял за ним и всё это время молчал, из-за чего Кавех вовсе забыл о его присутствии. — Слыхал? Архитектор! — Молчавший всё это время парень лишь кивнул и отвернулся, чтобы продолжить рассматривать зал. Он был на полголовы выше Сайно, а волосы были почти того же оттенка, что и у него. На нем была похожая майка, только без вырезов, и джинсы вместо штанов. Пока Кавех рассматривал его, Хоссени начал рассказывать про то, что Кавех — выдающийся архитектор и гордость его декана. Однако на эти слова друг Сайно никак не отреагировал, хотя, по реакции Сайно, Кавех предположил, что он нуждался в архитекторе. — Вы уж простите его, аль-Хайтам крайне неразговорчив. Я его еле уломал сюда прийти, хотя он сам учился в Академии первые годы. — Аль-Хайтам недовольно глянул на Сайно и посмотрел на Кавеха, но, встретившись с заинтересованным взглядом, быстро отвёл глаза. — Что ж, было приятно познакомиться с вами, но нам хотелось бы встретиться с еще несколькими преподавателями. Надеюсь, мы еще встретимся. — После этой фразы он подмигнул Тигнари, кивнул Хоссени и удалился. Аль-Хайтам поклонился им и последовал за другом. После небольшого молчания, Кавех нарушил тишину. — Ну и парочка, — сказал он и посмотрел на Тигнари, ожидая, что тот засмеется и что-то дополнит про поведение этих двоих, но тот смотрел вслед уходящему Сайно с легким румянцем. Кавех удивленно поморгал и слегка пихнул друга в бок. — Ты чего это? Тигнари неловко отвел глаза в пол и улыбнулся. — Да ничего, просто. — Он повернулся к декану, но его след простыл. Однако его спокойствие недолго продлилось, и его снова позвал какой-то студент. Тигнари удалился, напоследок в четвертый раз за день напомнив номер его места в зале. Кавеху ничего не оставалось делать, кроме как пройти к своему месту.

***

Вручение — очень долгий и нудный процесс, если диплом вручают не тебе. После того, как Тигнари ушел со сцены с книжкой в руках, Кавех рассматривал зал и лишь хлопал, когда звучали аплодисменты других. Он заметил несколько пустых мест, наблюдал, как одна женщина три раза выбегала из зала и возвращалась, и нашел Сайно с аль-Хайтамом рядом с выходом, стоящих около стены. Кавех слышал истории о Сайно: то, как он сам приходил в деканат и говорил, что он сделал не так и какая статья это потенциально может быть, и о ситуации с ботаническим садом. Несмотря на это Сайно не показался ему хулиганом или дурачком, который делал всякие пакости ради внимания. Он казался довольно приятным человеком, от которого, если верить словам Дори, можно наслушаться каламбуров. Но вот аль-Хайтам… Не поздоровался, вместо прощания лишь кивнул и слова не сказал. Кавех не был удивлен, что вообще о нем не слышал. У него, наверное, в годы учебы в Академии вовсе не было друзей, и он все так же ходил и надменно молчал. Тигнари говорит, что Кавех слишком быстро составляет мнение о человеке и потом не хочет его менять, но что он скажет на это? Неужели и для такого неуважительного поведения перед преподавателями и деканами, его друг найдет оправдание? Ведь вряд ли аль-Хайтам соизволил открыть рот и перед ними. Если Тигнари скажет, что наглец просто стеснялся, то Кавех саморучно задушит того подушкой. Кавех не осознавал, что его поймали за наблюдением за другими людьми, пока не вышел из своих мыслей. На него смотрел аль-Хайтам. Был бы это какой-то знакомый или приятный человек, то Кавех отвернулся бы со стыдом. Но это был незнакомый и неприятный человек, поэтому он свел брови, еще немного на него посмотрел и отвернулся, обратив наконец внимание на происходящее на сцене. А там было всё то же самое. Рядом с ним кто-то плюхнулся на сидение. И этим кто-то оказался Тигнари. Друг светился от счастья, и Кавех решил отвлечься от живых молчащих манекенов, приобнял Тигнари за плечи и потряс его, шепча поздравления. Они просидели в зале еще два часа, прежде чем объявили конец и сообщили, что дают время гостям и учащимся подготовиться к продолжению вечера, а именно — к танцам. Поэтому большая часть сидящих в зале рванули с мест после этих слов, ведь им не хотелось танцевать в официальной одежде. Однако это не особо волновало Тигнари, он решил лишь снять галстук, ослабить жилет и расстегнуть верхнюю пуговицу. Тигнари не был из тех, кто любил ходить в клубы или на дискотеки, поэтому он решил присутствовать там максимум час или до первого напившегося студента, что было бы еще меньше, чем час. Друзья вышли из зала только после того, как большая часть гостей и студентов покинула его. Тигнари то и дело открывал свой диплом, довольно смотрел на него и повторял как он рад, что всё это закончилось. Однако Кавех замечал грусть в глазах друга, когда его однокурсники, которые либо не планировали оставаться на продолжение, либо просто расчувствовались, подходили обниматься или просто перекинуться парочкой слов. Так образовалась группа людей, которая вспоминала моменты с учебы, плакала и смеялась, и так Кавех провел время до танцев, смеясь вместе со всеми, ведь слушал большую часть этих историй из уст друга. Когда люди услышали первую проверку колонок, то слезы, которые некоторые всё пытались сдержать, наконец начали литься и даже Тигнари начал часто моргать, смотря наверх. Теперь к ним пришло осознание, что вот он — конец, они больше не студенты и той же группой они вряд ли соберутся, что им пора уходить. Когда последний студент, который уходил после торжественной части, покинул здание, то Тигнари грустно улыбнулся и постоял молча некоторое время, прежде чем Кавех начал трясти его и вести к залу, откуда уже начала доноситься музыка. В зале был выключен свет и единственным его источником был лазерный диско-шар, который рисовал узоры на стенах и потолке. Ближе к выходу расположили столы с большим количеством различных бутылок. На первом были безалкогольные, и он был не очень разнообразен. Несколько газировок, сок и немного воды. А на другом столе — с алкоголем — не было пустого места. Тут можно было найти напиток любого вида, процента спирта и года закрытия, так еще и закуски. Сейчас большая часть была у столов, оттуда доносился смех и подбадривания кого-то в алкогольном соревновании, а несколько людей сидели на лавочках и о чем-то тихо говорили. Кавех, конечно, любил выпить, но из-за неприятно частого опыта с алкоголем в прошлом он быстро пьянел. Тем более здесь танцы и веселье, так что он еще скорее опьянеет. Тигнари выпивал только в крайних случаях, например, если был праздник, либо же он чувствовал себя слишком плохо и нужно было расслабить мозги. Так что они направились к столу с газировками, а далее планировали сидеть на скамейке, пока диджей не разогреется, и люди не перестанут стесняться танцевать, однако их планам помешали. Сайно с аль-Хайтамом. Тигнари на секунду застыл, но вскоре улыбнулся. Он начал болтать с Сайно, а Кавех лишь периодически вставлял фразы. Они выразили удивление их присутствию в зале, и Сайно, — конечно же Сайно, Аль-Хайтам как обычно молчал, — объяснил, что он захотел посмотреть, не стухли ли без него за диджейским столиком танцы. Слово за слово, и вот они уже вовсю болтали, а Кавех молчал также, как и аль-Хайтам. Как только началась музыка, Сайно пригласил Тигнари на танцпол, а Кавех последовал за ними, но на небольшом расстоянии. Он предположил, что Аль-Хайтам не последует за ними и обрадовался, когда оказался прав, потому что оставил свой стаканчик около аль-Хайтама, и теперь точно не потерял бы его и не спутал бы ни с чьим другим. Благодаря популярным трекам толпа образовалась прилично большая, и отовсюду доносились слова песен, люди отрывались и не злились, когда сталкивались друг с другом, а лишь улыбались. Кавех пару раз натыкался на своих знакомых и проводил какое-то время двигаясь лицом к лицу с ними, прежде чем кого-то из них отвлекал кто-то еще. А еще, благодаря толпе Кавех мог периодически наблюдать за Тигнари с Сайно. Его друг, который не любил находиться долго среди большого количества людей, не показывал ни капли дискомфорта, и с его лица не сходила улыбка. Он периодически наклонялся ближе к Сайно, чтобы услышать, что тот говорит и отодвигался, смеясь и иногда игриво ударяя его в плечо. Когда включили неизвестную Кавеху песню, то он выбрался из толпы и пробрался к аль-Хайтаму, который всё так же стоял около стены со стаканом в руке и с неизвестным для него стаканом Кавеха за спиной. Владелец тайного стакана подошёл к нему и взял его в руки, аль-Хайтам лишь глянул на него. Кавех посмотрел на его профиль и задумался. Может, он и неплохой парень, просто слишком социально необразованный. Решив дать ему шанс, Кавех, спустя пол песни, наконец придумал вопрос. Подошел поближе и прокричал его тому в ухо. — Вы вообще танцуете? — Только в крайнем случае. — Аль-Хайтам даже не посмотрел на него, лишь чутка повернул голову, чтобы его холодный ответ точно дошёл до Кавеха. Тот же постоял какое-то время, переваривая факт существования таких людей, как аль-Хайтам, и удалился, когда заиграл другой мотив. Не хочешь — не надо. Кавех с такими возиться не будет. Он и так после первой встречи дал ему возможность начать разговор, а тот лишь красиво попросил его не трогать. Кавех больше не собирался его трогать, только в крайнем случае. Что за тип, ужас. Но когда Кавех вновь окунулся в веселье, мысли о нем покинули голову: она была слишком занята воспроизведением строк песен. Очень много песен подряд Кавех не успевал перевести дыхание, как начиналась очередная песня, которую узнавали с первой секунды, и довольные крики толпы наполняли его энергией. Однако, когда заиграла песня не жанра Кавеха, он оглянул зал в поисках своего друга и нашел его одного у стены, но вполне довольного. Поэтому он решил сначала отдохнуть, а потом разузнать у Тигнари всё о его танцах с Сайно. В конце зала была пожарная дверь — через нее ученики обычно бегали курить, но были и такие как Кавех, которые просто нуждались в свежем воздухе. Ему повезло, и он оказался один на заднем дворе. На улице было тепло, не было ветра, и Кавех мог насладиться этим моментом в тишине и одиночестве. — Ты единственный стоишь как истукан, хотя я увидел много довольно красивых людей, некоторые из которых даже поглядывали на тебя. Голос раздался из небольшого проема между двумя зданиями и ужасно напугал Кавеха. Он, зная, что из этого проёма можно легко заметить, что кто-то появился во дворе лишь слегка высунув голову, нагнулся и спрятался за грудой коробок и поломанных деревяшек. Подслушивать плохо, Кавех прекрасно это знал, но когда говорит парень, с которым весь вечер танцует его лучший друг, это просто проверка. К счастью, его не заметили и разговор не прервался. — Ты единственный, кто проводит вечер в компании красивого партнера. — О, Тигнари и правда милейшее создание, но его друг тоже вполне хорош собой. — Хорош, но недостаточно, чтобы привлечь мое внимание. А теперь иди и купайся во внимании своего партнера, ты лишь тратишь время со мной. К счастью, после этих слов несколько людей решили выйти из зала и Кавех смог вернуться в зал незамеченным. Но его переполняла злость. Он недостаточно хорош! И для кого? Для человека, которому лень пошевелиться лишний раз или сказать на одно слово больше обычного?! Да где такое слыхано? Этот придурок ничего не видит, кроме себя в зеркале, так пусть и гниет в своем гордом одиночестве со своей горой денег. Кавех не хотел бы с ним танцевать, даже если бы он был королевской крови, а он — лишь сын одного из сотни богачей. Да пожалуйста, говори что хочешь, Кавех лишь потерял свое драгоценное время на попытки с ним взаимодействовать. Кавех не заметил, как оказался около стола с алкоголем и в последний момент одернул себя от какой-то бутылки, которую он успел схватить. Когда Тигнари это услышит, то уж точно не сможет его оправдать. И как такой лицемер может быть другом Сайно? Подумав о них, Кавех нашел Тигнари глазами и увидел, как к нему с улыбкой уже направлялся, как выяснилось из их разговоров, приезжий офицер. А за ним хвостом шел, как выяснилось, мудак. Кавех собрался с силами, натянул улыбку и направился к ним, как будто не зная, что он «хорош, но недостаточно» и что Тигнари — «милейшее создание». Когда он подошел, то услышал из уст Сайно упоминание растения, а за этим последовал смех Тигнари. Настолько всё было плохо. Тигнари смеялся над ботаническим каламбуром, да он уже по уши влюблен! Однако после шутки последовала довольно хорошая тема для очередной проверки Сайно. Тот сказал, что удивлен, что Тигнари ждал его в одиночестве, и его не позвали танцевать. На такое у Кавеха была история. — Тигнари в свое время был довольно-таки популярен. На первых курсах ему вон цветы присылали и записки подкладывали! Однако тайный поклонник оказался стеснительнее Тигнари и так и не раскрыл свою личность. — Тигнари начал ругаться и слегка ударил Кавеха по плечу, но при таком небольшом расстоянии между ними, Кавех заметил, что друг вовсе не злился, наоборот, у него румянец на щеках. Он боится, что кто-то начнет на него тратиться для привлечения внимания. Вот дурак. — Но, думаю, всё равно такие способы уже устарели и такое увлечение быстро сошло на нет. Под недовольные возмущения Тигнари случилось чудо. Немой заговорил. Аль-Хайтам с недопониманием посмотрел на Кавеха и соизволил открыть рот. — Если вы думаете, что такие способы устарели, то что может разогреть интерес в наше время? — Он глянул на Сайно, который, услышав вопрос, заинтересованно посмотрел на Кавеха. Кавех ухмыльнулся и, не сдержавшись, съязвил. — Разговоры. Даже если партнер недостаточно хорош для вас. — Кавех посмотрел в глаза удивленному аль-Хайтаму и направился к выходу. На протяжении всего пути до которого, он слышал громкий смех Сайно.