Young Forever

***

Вдали горели ночные огни, переливалась ярким светом огромная Сеульская телебашня, раздаввлась клубная музыка откуда-то из центра, но всё это было так далеко… Не то что здесь, в уютном зелёном районе, в котором где-то внизу изредка шумели машины, проезжая по усыпанной деревцами и клумбами улочке мимо дома, на крыше которого под навесом лежали семеро парней. Это место Чимин обустроил для себя пару недель назад. Протянул почти через всю крышу тент так, что пространство стало похоже на огромную палатку без стен, но с высоким потолком и округлыми, около метра в диаметре, проплешинами в некоторых местах. Их Пак вырезал в синей брезентовой ткани сам и вшил туда прозрачные пластиковые лоскуты. Предполагалось, что через них ночами можно будет смотреть на небо и восхищаться заездами, а днём любоваться бликами солнца на каменном полу. Туда же, под тент, он поставил кресло и пару горшков с растениями. Идеальное место для провождения досуга. Оставалось только найти времечко в своём забитом графике, чтобы успевать заглядывать сюда хотя бы изредка. И спустя день после обустройства он и правда просидел здесь несколько часов в компании книги, стараясь уловить именно то ощущение, которое представлял себе еще тогда, когда ему только пришла мысль о создании этого места. Но его всё не было, из чего становилось понятным, что этот райский уголок одного Чимина в себе не вытерпит. Теперь же всё было совершено наоборот. О брезент разбивались капли начинающегося дождя, шелестели листья многолетних растений от порывов несильного ветра. Семеро лежали кто как на сдвинутых рядом надувных матрасах, и каждому сквозь пластиковые «окошки» было видно затягивающие тёмное небо тучи. Из колонки доносилась тихая приятная музыка. Было уже далеко за полночь. Весь плейлист мелодий Юнги был прослушан и оценён по достоинствам, Мин на это лишь фыркал, но по нему было видно, что словами друзей он был удовлетворен. Все-таки редкая похвала звучала так приятно в отличие от того мусора, которое он слышал ежедневно от «настоящих ценителей музыки». — Хён, включи что-нибудь на твой вкус, — пробормотал Чимин сквозь полусон, обращаясь к Джину. — Ага, — отозвался тот, перевернулся на живот и, казалось, рандомно ткнул на экран телефона. Вновь улегшись на спину, закрыл глаза и улыбнулся. «Dream» — эта песня всегда стояла у него на повторе каждый раз, когда душу терзали кошки. Ещё в той, прошлой жизни, когда он чувствовал, что существование его не имеет больше ни малейшего смысла без этих людей. Теперь же эта мелодия превращалась в нечто прекрасное. Такое утешающее, как и присутствие здесь всех тех, кого он любит. — Это Драконы? — спросил Тэхён. — Кто? — удивился Сокджин. — Он имеет ввиду группу Imagine Dragons, — ответил Хосок, — да, Тэ, это они. — Ааа, — протянул Джин и рассмеялся. — Ты все-таки уникальный экземпляр, Ким Тэхён. — Да, я такой, — усмехнулся названный и прислушался к тексту песни. — Красиво звучит. — Намджун, а ты можешь перевести? В английском я не силён, — раздалось со стороны Чонгука, — мне интересно, о чём он поёт. — Без проблем. — Ответил старший. Резкий бит припева, сопровождаемый голосом Дэна Рейнольдса, вырвался из динамика и словно окутал пространство звуком. — Он поёт о жизни во снах. О том, что каждый из нас пребывает в своих фантазиях, из которых порой так не хочется уходить, но всё же приходится. На самом же деле жизнь не та, какой мы хотели бы её видеть… Всё пребывает в хаосе, и знание этого подпитывается пережитыми сожалениями и печалями. — Намджун говорил неторопливо, пытаясь лучше вслушаться в текст и рассказать как можно понятнее, но одновременно с этим постараться передать всю трагичность лирики песни. — Но всё же, хочется мечтать, забыв об этом житейском мусоре. Всё, чего не хватает, остаётся в мечтах, и он лишь просит оставить его наедине со сном. С мечтой. Голос парня затих, как и музыка в динамике. Намджун выглядел таким печальным. Казалось, слова песни проникли в самую суть его собственных терзаний, так давно мешающих ему жить. Он отвёл взгляд и провёл рукой по влажным глазам. — Я хочу мечтать… — произнёс он тихо. — А я хочу спать, — буркнул Юнги и с головой укутался в плед, чем вызвал у парней взрыв смеха. — Такой момент испортил, чудик! — не в силах перестать смеяться, выдавил из себя Чимин. — Тут вон мечты, философия, а ты… — Мне понравилось. — Добавил Мин, скрывая лицо, на которое наползала та редкая улыбка, увидеть которую удавалось немногим. Мощное звучание lmagine Dragons сменилось весёленьким мотивом недавно вышедшей песни корейского исполнителя Kinetic Flow «The forest of dream». — О, вайб подъехал, — хохотнул Намджун и улёгся поудобнее. Настроение его заметно улучшилось. — Всем спокойной ночи!

***

— Спят ребятки, — промурлыкал кот, сидя на крыше соседнего дома. Шерсть его в местах, где появились подпалины, теперь будто выцвела и стала серее. Да и сам он весь выглядел так, будто его окутало пыльное облако или кто-то высыпал на него мешочек муки. Но глаза… Какие чудеса происходили с его недавно зелёными глазами, которые сейчас блистали чистой бирюзой с лазурными вкраплениями, — правильно, отдохните. Это ещё далеко не конец.

***

Если бы не тот вечер, психологическое истощение каждого из парней вышло бы на новый уровень и продолжило прогрессировать. Но, к счастью, этого не случилось. Всего через несколько дней Чонгука успешно прооперировали. Теперь же он проходил все этапы восстановления после операции, что обходилось в хорошенькую сумму. Тэхён с утра до ночи пропадал в университете, на работе и изредка забегал к Чону в больницу. Собственно, примерно такой же график был и у остальных. Сокджин же, будучи студентом последний год, часто бывал у Чонгука во время практики в клинике. Однажды его визит совпал с приходом Тэхёна. Войдя в палату, они увидели белого, как мел, младшего, с глазами, полными страха, сидящего на кровати в обнимку с подушкой. Выяснив, что в таком состоянии он просидел больше суток с того момента, как к нему никто не заходил, парни решили, что дальше такого продолжаться просто не может и проблему с больной головой Чона нужно как-то решать. После выписки Чонгука, Юнги взял на себя инициативу заходить к нему каждый вечер, если Тэхён по какой-либо причине не сможет появляться дома раньше полуночи. Так прошло около двух недель. Чон усердно учился, прекрасно понимая, что ничем другим своим хëнам помочь не сможет. Да они ему, в общем-то, и не разрешат. Тэхёна он почти не видел, лишь иногда ночью сквозь сон слышал, как тот падает на диван в другой комнате и моментально засыпает. А утром его и след простыл, только на кухонном столе стоит свежий завтрак и записка: «Доброе утро, мелкий. Сегодня снова буду поздно». Зато Юнги ежедневно в девять вечера наносил Чону короткие визиты, чем буквально спасал младшего от панических атак. — Ты сегодня опоздал, хён, — весело раздалось из кухни, когда Юнги вошёл в квартиру, — на семь минут. — Можно подумать, задержись я ещё на минуту, ты бы в судорогах на полу валялся, — пробурчал Мин, который знал, что сказанное им только что в шутку, на самом деле может произойти и на полном серьёзе. Опоздание и правда могло стоить Чонгуку нескольких нервных клеточек, а нервы, как известно, не восстанавливаются. — Ладно, извини. Были дела. — Да знаю я, не оправдывайся, — ответил Чон, протягивая другу чашку свежесваренного кофе. — Как день прошёл? — Отвратно, — сказал Юнги и, взяв кружку обеими руками, присел на порог двери. Выглядел он хуже обычного. Весь бледный, синяки под глазами, растрёпанные волосы цвета мяты, почти дрожащие колени… — Хëн, что случилось? — забеспокоился Чонгук. — Меня не взяли в ту компанию. Это шестой провал за полгода. Всё бесполезно, пора с этим кончать. — Эй, Юнги, я несколько лет назад думал, что и со мной пора кончать, — Чонгук опустил взгляд и потер затылок, — признаться, я не видел выхода из своей ситуации, но кое-кто мне его показал и всё измени… — Чонгук, — оборвал его Юнги, подняв голову. Взгляд его пугал, он был изнеможденным, с едва виднеющейся закипающей злобой в глубине зрачков, — не сравнивай меня с собой. Это совсем другое. — Но ты себя видел? Ты молодой и перспективный, а сейчас похож на ходячий труп! — не выдержал младший, — да, у тебя проблемы похуже моих, но всё исправимо! — Да что ты вообще знаешь? — начал повышать голос Мин. — Меня не берут работать по моей же специальности, денег на оплату жилья у меня уже нет. Да даже на еду с натягом хватает! — Слушай, в конце концов, ты не один, у тебя есть мы, вместе то придумаем что-нибудь. Мне вон жизнь спасли, думаешь, твои проблемы решить не сможем? Юнги презрительно фыркнул, поставил недопитый кофе на пол и, облокотившись о дверь, поднялся на ноги. — Да, особенно ты сможешь… Учись лучше, иначе будешь как последний неудачник висеть всю жизнь у Тэхëна на шее. — Да что с тобой?! — почти закричал Чонгук. — Да я безнадёжен, вот что! Свалился в глубокую, полную дерьма, яму, из которой уже не вылезти! Это конец, я не знаю, что мне делать, ты это понимаешь? — Я понимаю, что ты просто слабак, раз так просто сдаёшься, хëн, — Чонгука уже было не остановить. Он всегда был напористым и дерзким. Юнги его окончательно вывел из себя. Парень схватил Мина за ворот куртки и прижал к стене, — ты всегда шëл напролом, так какого хрена ты стоишь сейчас посреди коридора и ноешь, что теперь твоя жизнь бессмысленна, что больше нет выхода, и вообще делаешь вид, что остался один в этом поганом мире?! Мы все так живём! И понимаем, что если сейчас сядем в лужу, то потом не вылезем из неё уже никогда! — Чонгук сильнее сжал джинсовую ткань куртки и процедил сквозь зубы, — Ничего ещё не кончено! — Отпусти, — вновь принимая каменное выражение лица, холодно сказал Юнги и посмотрел на сжатый у себя на груди кулак Чонгука. — Нет. — Отпусти. Сопляк. Ты мне точно не помощник. — А кто тебе помощник, а? — вскрикнул Чон. — Никто. Отпусти. — Не отпущу! — Сам напросился, — бросил Мин, моментально сорвав с себя руку Чонгука, заломал её тому за спину и толкнул его вперёд так, что парень упал в дверной проём, поцарапав себе об косяк левую скулу. — Я пошёл. Иди спать. Юнги повернулся, тяжело выдыхая, и направился к выходу. — Никуда ты не пойдёшь! — Чон вскочил и обхватил друга поперек тела, навалившись на него всем весом. — Я не хочу тебя бить, — сказал старший, не сопротивляясь. — А мне плевать, но тебя я в таком состоянии не отпущу. Мин резко развернулся, ударил парня ногой под коленом, отчего хватка Чона ослабла, и с новой силой швырнул того в сторону. Но Чонгук не упал, а снова ринулся вперёд, пытаясь не дать Юнги повернуть дверной замок и выйти. Его слова ужасали. Никогда ещё Чон не слышал подобного от одного из самых старших в компании. Наоборот, он хоть и без пламенных речей, как Намджун или Хосок, но всегда поддерживал и призывал не распускать сопли даже когда мир «подставляет тебе подтереть свою задницу» — так обычно говорил Юнги с кислой рожей и добавлял: «Или ты чмо последнее? Лично я так не думал». Чонгук вспомнил эти слова, вспомнил непробиваемого Мина и сравнил его с тем, кто стоял сейчас перед ним. Нет, это был совсем не тот пофигист, единственной проблемой которого было отсутствие в продуктовом мандаринов, когда он в них сильно нуждался. Теперь за этого человека было откровенно страшно. Кто знает, на что способен он был в отчаянии. — Бей сколько влезет, но ты останешься здесь! — прошипел Чон и, посильнее сжав кулак, проехался им по челюсти Мина, на что в ответ был вновь отброшен прочь. Вот теперь Чонгук его взбесил. Юнги схватил стоящий рядом с ним стул и замахнулся было на младшего, отчего тот зажмурил глаза, но, вовремя одумавшись, швырнул несчастную деревянную конструкцию в стену. Щепки разлетелись по сторонам, одна из них скользнула острым концом Мину по лбу, и почти сразу же на этом месте выступила кровь. Парень накинул на себя куртку, надавил на дверную ручку и вышел, громко хлопнув за собой дверью. — Там, где есть надежда, — вершится судьба… — по щеке Чонгука пробежала обжигающая слеза, — хëн, это строчка из твоей же песни… Так почему ты теряешь надежду?

***

Чонгук всхлипывал в трубку, из которой доносился обеспокоенный голос Тэхёна, обещающий, что всё будет хорошо. Парень сидел один посреди ночной улицы, где находился дом Юнги, все двери которого были заперты и проникнуть в здание не представлялось возможным. — Мы с Чимином бежим, — запыхаясь, говорил Тэхён, прижимая телефон к уху, — остальные тоже сейчас придут, главное не волнуйся.

***

Из окон вырывались языки пламени и переползали из комнаты в комнату, преодолевая лестничные пролёты, постройка полыхала огнём изнутри. Несколько десятков пожарных боролись за то, чтобы пламя ветром не перенесло на соседние здания. Намджун и Джин успели вытащить полузадохнувшегося Юнги из задымленной квартиры и отдать его в распоряжение врачей только что подъехавшей скорой помощи. — Вы не пострадали? — спросил Намджуна подбежавший к нему пожарный. — Нет, всё хорошо, — ответил тот, вытирая рукавом со лба пот и копоть. — Рад за Вас. Повезло, что в этом здании уже давно никто не живёт. Да и само оно уже, если честно, к жилью совсем не приспособлено, — вещал мужчина, — а друга Вам лучше в больницу увезти, он дыма то хорошенько наглотался. Намджун кивнул и удалился.

***

— Ты что вытворил? — строго спросил Сокджин у только что очнувшегося Мина. Вокруг его койки в маленькой палате уместились шестеро человек, взгляд каждого из которых был прикован к нему. — Оставьте меня. — Ты. Что. Вытворил? — ещё раз задал вопрос Ким, отчеканивая каждое слово. — Я не хочу это дальше продолжать, — процедил сквозь зубы Юнги и отвернулся к стене. — Продолжать что? Жить? — Да. — Ты поджёг квартиру? — Спичка выпала из рук. Я просто не стал тушить. В палате повисла тишина. Лишь негромкий голос Джина вновь прозвучал, растворяясь в ней. Юнги вновь перевернулся на спину. — Зачем до крайности было доводить? — фразы были короткими, но меткими. Не ответить на них было сложно, учитывая, что произносил их Ким сейчас далеко не с тем выражением лица, с каким его привыкли видеть. Он сидел, закинув ногу на ногу и скрестив руки на груди. Его каштановые волосы аккуратными прядями спадали на лоб, брови были сдвинуты к переносице, а в глазах была чернота. Ещё хуже той, какая предстала перед Мином в момент, когда он понял, что до его смерти оставалось всего несколько секунд. — Я не могу больше жить. — Это не твои слова. Мин Юнги бы так никогда не сказал. — Мин молчал, глядя в потолок. Джин сделал небольшую паузу и вновь заговорил. — Ты серьёзно думал, что мы позволим тебе умереть? Или что оставим тебя подыхать нищим на улице? Мы справились с болезнью Чонгука, думал, тебе помочь не сможем? — Я не хочу, чтобы вы прогибались из-за меня! Из-за безработного! Зачем вам безрезультатно тащить меня? Ты и сейчас за моё лечение небось заплатил! А Чонгук младше нас всех, мы не могли ему не помочь… — Значит так, — ещё строже произнёс Джин. От этого голоса не по себе стало не только адресату, но и всем присутствующим. — Начнём с того, что я здесь единственный старше тебя, это первое. Второе… Мне совершенно безразлично, что ты думаешь о себе, но я несу за тебя ответственность, как и за всех вас, за исключением Чимина, слава Богу, родители у него есть. И третье, я никому не позволю относиться к себе как к мусору. — С чего ты взял, что ты ответсвеннен за меня? — ухмыльнулся Юнги. — С того, что мы клятвенно пообещали никогда друг друга не бросать, а я из всех вас самый старший, и у меня, как тебе известно, есть свои моральные принципы. Мин вновь отвернулся к стене, чтобы никого не видеть. Укрылся одеялом и зашипел, случайно коснувшись ожога на плече. Пустые слова. Какой прок, если обязательства лягут на плечи младших. Лучше и правда избавить их от этого. Не хватало ещё устроить им вместо жизни настоящую каторгу, учитывая, что и сейчас они живут почти как под плетью. — А ты, кстати, своё обещание нарушил, — закончил Джин, поднялся и вышел из палаты. За ним последовали Намджун и Хосок. В Юнги словно нож всадили. Дыхание его перехватило, зрачки расширились, будто от резкой боли, и маленькая капелька слезы упала на подушку. Осознание собственного заблуждения вырвалось наружу. Сокджин был прав. Где-то внутри прозвучал голос. Предатель. Просто грязный предатель, вот, кто ты, Мин Юнги. Разочаровавшись в своём существовании, ты чуть не разрушил жизни тех, кого всегда поклялся защищать и поддерживать. А мусором ты стал не тогда, когда тебя с позором прогнали из очередной компании, а в тот момент, когда ты усомнился в самых близких тебе людях. Кто не смог бы тебя вытянуть? Да они в лепёшку готовы за тебя расшибиться, как и ты за них… Был готов… Юнги тихо простонал в подушку. Чонгук мягко провёл рукой по его голове. — Хëн, прости меня, — сказал он тихо, — я не должен был доводить до такого. — За что извиняешься… — донеслось из-под одеяла, — это мне надо просить у вас прощения. Чонгук всхлипнул, продолжая аккуратно гладить Мина по волосам, как маленького котёнка. А тот всё ещё лежал, уткнувшись носом в подушку. — Отдохни сегодня, пожалуйста, столько всего произошло… Так что просто хорошенько выспись, а завтра мы тебя заберём, — с грустной улыбкой на лице произнёс Тэхён. — Куда заберёте то? Идти мне больше некуда. — Ко мне, — ответил Чимин, — будешь жить у меня. Квартира большая, тесно не будет. А работу ты ещё найдешь, будь уверен. — Мне так стыдно, — выдохнул Мин, — но всё равно спасибо.

***