Обречённые на музыку

— Знаешь, Коль… А я даже начинаю скучать по тому, что мои зубы теперь стоят на месте. — сказал темноволосый, попивая чай из своей кружки. — Хотя не совсем. — он провел языком по одному из передних зубов, и тот немного пошатнулся. — Ладно. Впрочем, что-то ещё осталось. — А меня все устраивает! — радостно ответил тот. — Я теперь длинноволосый блондинчик! Это же просто прекрасно! — он слегка рассмеялся, откусывая шоколадную конфету. — Ты представляешь! Я теперь могу мыть голову, как все, и заплетать себе нормальные косички! Ну почти… Мне иногда кажется, что мои волосы выпадают. — Коля аккуратно прикоснулся к своим светлым волосам, что ужасно неестественно торчали у него из головы, будучи буквально вшитыми в кожу. — Да. Теперь придётся купить нормальную зубную щётку. Но жевать мне все ещё больно. Думаешь, это пройдёт? — он вновь аккуратно прикоснулся к переднему зубу, на котором было немного крови. — Такое чувство, будто они вот-вот все выпадут. Особенно вот этот передний. Как думаешь, это нормально? — Наверное. Не знаю. — пожал плечами тот. — В любом случае, я сейчас чувствую себя так, будто заново родился. — Да. Полностью с тобой соглсен. Они продолжили свое чаепитие, обсуждая свои «обновки». Они были счастливы, ведь наконец смогли обрести внутреннее удовлетворение от того, что теперь они такие же, как и все. Ну… По крайней мере, они себя такими видели. Они воспринимали друг друга теперь абсолютно нормальными людьми, будто никогда не было никаких клавиш и никаких струн в их телах. Николай и Фёдор создали для себя другую реальность, в которой живут они вдвоём. Ту реальность, где они обычные парни, живущие в своём маленьком доме около леса. Но, пожалуй, любой, кто увидит их такими сейчас, будет дрожать от страха и ужаса. Блондин, волосы которого все ещё были в крови, и, кажется, можно было хорошо разглядеть отдельно каждый волосок на его голове, и его милый парень, который улыбался во все свои прекрасные зубы, а из дёсен его все ещё переодически сочилась кровь. — Знаешь, Федь. Кое-что все же не даёт мне покоя. — максимально серьёзно сказал «блондин», переводя взгляд на Федора. — М? — он вопросительно посмотрел на него. — Музыка, да? — догадался Федор и тоже максимально посерьёзнел. — Да, знаешь… Мне иногда безумно хочется опять сыграть. — с некой грустью в голосе произнес Николай. — Да… — тот утвердительно покачал головой. — Я прекрасно тебя понимаю, Николай. Они посидели ещё пару минут в тишине, думая об одном и том же. Ещё один взгляд друг на друга, и они, как по команде, поднялись из-за стола и пошли в сторону того самого подвала, где хранятся их музыкальные инструменты. Как бы они не пытались сопротивляться этому безумному желанию сыграть, оно всегда было сильнее их, даже сейчас. И вот Коля вновь сел за свое любимое пианино, которое так и манило его. Эти ужасные клавиши, от которых веяло кучей неприятных воспоминаний для Федора, и эти ужасные струны виолончели, что были неподалёку. Рядом с ней лежал смычок, который так и просил взять себя в руки. Отказаться от возможности наполнить себя музыкой было нельзя. И даже понимая, что это будет означать то, что они все ещё не люди, устоять они не смогли. Вновь слышна эта кровавая симфония, избавиться от которой было невозможно, а крики боли и отчаяния девушки все ещё эхом раздавались в подвале, идеально сливаясь с музыкальными инструментами.