Life gallery

***

      Он и не понял, что это и есть тот Чонин. Это казалось сказкой. Белые волосы переливались голубым перламутром. Парень не замечал чужого присутствия, а потому это сильнее завораживало не давая отрезветь и вырваться из плена, навязчивые желания туманили голову сильнее не давая здраво мыслить. Хотелось развернуться, уйти, побежать, рассказать все Феликсу и больше не возвращаться. Нельзя позволить себе влюбиться в первого встречного. Юноша убежден это просто влияние русалок. Они же способны на такое, да? Право, люди поговаривают, что те лишь внешностью очаровывают, а коли глас их услышишь, то считай пропал. Не хочется становиться марионеткой повинуясь сердцу и словам этого прекрасного паренька, что сейчас бродил по пляжу совсем один, брошенный, холодный и жутко красивый. А голос его был так сладок, ах, зачем, зачем он — Сынмин согласился? Пропал! Пропал вампир! Его пленил русал! Какой кошмар! Правду говорили люди! Как же он глуп! Влюбился олух! Как ужасно. Мозг пытался докричаться, пробудить здравые мысли, противилось, поворачивала голову, конечности. Но все бесполезно, сердце пело и словно зажало уши пальцами, руки да ноги давно онемели и не слушали головы. Это было странное сочетание страха, отвращения, любви и тепла? Почему так тепло и сухо? А с каждой минутой становилось только жарче?       Следить за одиноким парнем было интересно. Во всяком случае интересней несвязных речей Феликса. Первое время Сынмин следил за юношей только затем, чтобы разобраться в своих чувствах, но затем выдался молчаливый день. Это когда русал не пел, а сидел и молчал. Тогда ветер начинал свою симфонию, невольно вспоминался церковный хор где когда-то был юноша. В воздухе проносилось миллион тоненьких детских голосочков и словно дышали в спину. Одежда как и в те дни невольно липла к спине, отчего становилось противно. Лучше бы он не помнил свою прошлую жизнь. Впрочем само присутствие Чонина не позволяло задохнуться от саднящих горло звуков. Шуметь лишний раз не хотелось, но порой хотелось просто облокотиться на дерево и слушая стук своего сердца стоять так до потери сознания представляя как русал целует вампира в щечку и обнимает, а затем как хорошо им вдвоем вместе. Эти истории представлял Сынмин всякий раз оставаясь наедине с собой. Феликс ничего дельного про юношу не рассказывал, только спешно лепетал забавные случаи. Но этого было не достаточно, катастрофически мало. И в один момент вампир понял: «Он знает, он знает. Что я знаю он знает. Знает, что я слежу». Потому что смены в поведении русала не заметил бы только зомби и то безглазый. Косые взгляды на заветное дерево, испуг и резкие движения, а также тяжелое сбитое дыхание. Он боялся.

Тогда не оставалось ничего кроме как решиться

«Привет.?», — плечо Чонина невольно вздрогнуло, а дыхание участилось, — «Я полагаю тебе не стоит меня бояться».