Life gallery

      Было страшно и любопытно одновременно. Страх словно животный инстинкт лишь сковал тело и заставил похолодеть мозг, а любопытство наоборот ныло, хотело, клянчило повернуть голову и взглянуть всего одним глазочком.       «Ну давай!» — хныкал интерес, а затем немного помявшись добавил — «Чего страшного плакса? Повернись! Ты каждый день его наблюдаешь. Неужели неинтересно? А? Ну повернись. Хотя бы глазочком взгляни. Давай!»       «А если это шутка Феликса?» — страх вздрогнул и тревожно забегал глазами по небу — «Вдруг он настолько нас ненавидит, что решил и вовсе убить? А вдруг это и вовсе демон из преисподнии как вещал Ликс крестясь? Помнишь тогда в церкви? А? Наивный, этот демон за тобой пришел, за душою твоею грешною! Тебя и так люди ненавидят, теперь еще и твой друг. Да, видит господь какой ты идиот! Грешник ненужный никому! А вдруг и вовсе это человек какой? Заметил тебя да подумал, почему бы не избавить мир от такого изгоя как ты? Идиот, идиот, дурень!»       «Даже хорошо если это Ликс!» — оптимизм гордо поднял голову — «Помиримся, а коли человек какой так и вовсе новыми друзьями обзаведёмся. Круто же да?»       «Ага и выйдет как всегда — мы все портим. Правильно товарищ говорил. А помнишь про лук? А камень! Из-за тебя ты и лишился друга! Нет уж. Лучше стоять и ничего не делать!» — сглотнул стыд.       «Я сейчас расплачусь, нас убьют или мы опозоримся. Или мы и вовсе сходим с ума», — печаль завизжала.       «Фу, меня от этого придурка тошнит» — брезгливость решила не оставаться в стороне.       Внутренние бесы Яна так и разрывали его. Их было много и все они вновь и вновь говорили, то что юноша слышал всегда: «Он — ничтожество». Гнева не было среди эмоции. Иметь гнев среди них грешно как и брезгливость, впрочем она обычно появлялась рядом с медузами или с какой либо едой которую Ян не любил, а так никакого отвращения к людям парень не испытывал. Грех как никак.

А как же любовь?

      А что любовь. О любви парнишка ничего не знал. Точнее ему рассказывал Феликс, объяснял и пытался описать. Но ничего больше привязанности не доводилось чувствовать Чонину. Странно, впрочем он никогда об этом и не задумывался. Не было дело до собственных чувств и эмоций.       Между тем незнакомец встал прямо перед глазами парня и открыл рот в изумлении. Да что с ним не так? Или это какой-то знак и надо отреагировать? А может не стоит. Или все же надо. Нет лучше подождать дальнейших действий. Да право лучше подождать. верно.       «А вблизи ты красивей» — клыкастик тепло улыбнулся.       Клыкастик потому что зубы у него странные. Два передних были чуть длиннее, у Феликса по другому. У него улыбка красивее. А еще если этот парень так хотел познакомиться что же раньше не подошел? Вот Феликс когда загорается идеей он сразу все делает. Несмотря даже на всю глупость идеи. Он такой теплый, родной и далекий. И вот опять Чонин скучает. Так сильно, что захотелось плакать. Но юноша держался и лишь глаза слегка поблескивали от слез что накопились там.       «Я такой страшный? Это все из-за клыков?» — незнакомец поник и опечалился.       «Нет! Нет! Что ты. Прости. Прости, прости, прости. Я не из-за этого. Ты наоборот удивительный. Не такой. Это восхищает. Я скучаю просто» — Ян вздрогнул внутри добавляя: «Идиот, идиот, идиот опять все испортил! Позорище».       «Ох» — облегченно выдохнул клыкастик и смутился.       «Он даже не врет», — старшего удивила искренность этого паренька. Он влюбился только сильнее. Восхищало все. От невинности до стеснительности и открытости. Даже жесты были особенными. А вблизи он еще прекраснее. О боже! Как мило, очаровашка. почему же он так не любит себя? Почему самокритичен? Кто опечалил это дитя так? Нет, маленький грешок Феликса определенно оставил свой след, но до этого было что-то еще. Любопытно. Надо найти того, кто сделал это. Может в городе? Да нет, навряд ли. В городе он выглядит как простой мальчишка. Иначе бы людишки составили такую же легенду как и с Сынмином, что он мол прощен господом. Но в священных книгах ничего подобного нет. Хотя священными их назвать тяжело. Одна чушь про этого очаровашку русала написана. Дьяволы. Что они вообще знают о любви? Что они знают об этом теплом светлом чувстве? Они же глупы словно дети. Ничего об этом не знают. Право он прекрасен. Надеюсь он хоть этого бреда не находил или хотя бы не читал. Во всяком случае парень тяжело вздохнул.       «Пойдем погуляем?» — Сынмин протянул руку.       Чонин робко посмотрел глаза незнакомцу, после чего сделал вдох и словно делал шаг в бездну согласился.

А почему бы и нет?

Его внутренние бесы были довольны.

      Но скромность будто молитву повторяла:

«Грешник»