миау-мур!

      — а спорим, что я смогу затолкать в рот 10 маршмэллоу? — совершенно неожиданно выдал линч, от безделья падая на диван.       — судя по тому, как ты делаешь минет, полезет штук 14-15, — лениво отозвался на предложение джон, на автомате укладывая голову парня себе на колени и запуская руку в мягкие волосы. — хотя… возможно, и чуть больше. твой ротик довольно натренирован.       — перестань! — смущенно возмутился парень, зачем-то пытаясь выбить из чужих рук мешающий телефон. — джон, ты невыносим!       — ну так бери вещи и уезжай, — он только пожал плечами и откинулся на спинку дивана, зная, что журналист от него вряд ли куда-либо пойдет. — давай свои маршмэллоу, проверять будем.       линч, ради вида, еще несколько минут подул губы, а после подскочил в сторону кухни и вернулся оттуда уже с довольно объемной упаковкой сладостей. он прикинул, что размер у этих даже меньше обычного. этот спор будет за ним. поэтому парень поджал под себя ноги, оставляя большую часть места «подопытному», что сейчас же уселся напротив и принялся скептически рассматривать принесенное.       — оно не полезет, — заключил он, вытащив первую маршмэллоу, и принялся то сжимать, то расжимать ее двумя пальцами, хитро прищурившись. — мы на желание. и ставку менять нельзя.       джон только снова пожал плечами, наблюдая, как парень затолкал в рот первую маршмэллоу, а потом вторую. за что он любил эту сладость, так это за то, что она только выглядела большой, но с легкостью сжималась. положенная десятка уже заняла свое место, и журналист начал делать все как-то нервозно. еще бы, у него во рту осталось столько места!       — 16, — джон расплылся в лисьей улыбке. — я выиграл.       линч в ответ промычал что-то совсем неразборчивое, и парень решил проявить какую-никакую любезность и помочь ему: нежно чмокнул в губы и углубил поцелуй, вытаскивая языком два кусочка.       — это противно, — фыркнул позже брюнет, совместными усилиями вернув способность к разговору.       — сказал человек, который уже несколько раз пытался вылизать меня полностью, — с легкостью парировали в ответ.       — это другое!       — хочешь сказать, тебе это не понравилось? — он хитро ухмыльнулься, нависая сверху.       — нет, — даже не краснея, солгал линч, но после расплылся в довольной улыбке. — как такое может кому-то нравится?       — правда? — эванс наклонился, нежно целуя за ушком. — но выиграл я, детка. итак. мое желание: хочу увидеть тебя в образе кота.       — а еще говорят, что самые грязные мыслишки у меня, пф, — наигранно обиделся линч, крайне мило дуя губы, чтобы выпросить поцелуй.       — и помни, что коты одежду не носят, — прошептал на самое ушко, чуть прикусывая мочку, зная, насколько чувствительное это место. — а теперь пошли спать, уже поздно.       — и ради этого ты меня дразнил?!       — хочу котика, а если оттрахаю тебя сейчас, то завтра тебе и с кровати будет лень встать, — он потянул своего возлюбленного к себе, после извинительно целуя в макушку.       и егор охотно простил ему эти игры. он не мог ничего поделать с тем, что после секса из постели выбираться совсем не хотелось, а раздразнивать джон любил не меньше него. из-за этого зачастую их «мирные и спокойные» домашние вечера выглядели как битва «кто кого первым спровоцирует». и линч мог с гордостью похвастаться тем, что обычно побеждал он.       линч сладко зевнул, кутаясь в одеяло и чувствуя, как в затылок уткнулся чужой нос, а рука прижала его, обнимая поперек торса. в голове зрел план с пометкой «18+», который, он уверен, придется джону по вкусу. и, проснувшись, парень тут же побежал его исполнять. интернет-магазин предлагал огромный ассортимент различных хвостов и ушек. журналист тяжко вздохнул, рассматривая весь этот арсенал. вот тебе простая пробка, в форме яйца, вот чуть побольше, а вот такой странной и волнистой формы, что у линча все нутро сжалось от представления того, как она будет погружаться, растягивая чувствительные стенки… нет, его шило в заднице во время секса никому не давало покоя. возможно, именно поэтому джон пытался его утихомирить веревками и другими игрушками… либо эванс просто хотел полностью доминировать над ним, и поэтому так иногда делал. так… он, кажется, немного отвлекся от темы.       вскоре линч нашел очаровательные белоснежные ушки, кружевные чулки и не менее очаровательный хвост тех же цветов, держащийся на пробке среднего размера. он бы взял и большую, но не уверен, сколько придется ходить в этом. после этого он решил за компанию, так сказать, купить и смазку. вкус и запах старой ему успели надоесть. а потом следовал не очень веселый, но крайне необходимый ритуал «закутывая себя в шарф в ожидании курьера».       спустя некоторое время вежливо поблагодарив пришедшего парнишку за доставку, он, довольный собой, вернулся в комнату. время близилось к обеду, а джон все еще спал. кто бы сомневался… поднять его утром в выходной равносильно попыткам плавать в лаве: попробовать, конечно, можно, но выжить после этого вряд ли получится. поэтому егор решил дожидаться его пробуждения. но сначала ему стоило подготовиться… надевать все это здесь он не стал бы: за свои стоны парень не ручался никогда. а разбудить писателя во время приготовления было бы крайне глупо.       войдя в ванну и вскрыв упаковку, линч тяжко вздохнул. выглядело все вполне мило, но он-то прекрасно знал то чувство, когда ноги дрожали от заполненности и хотелось задыхаться от каждого движения. и эти ощущения восхитительны. особенно, когда они раздразнивали тело до того, что линч практически лишался рассудка в попытках дойти до разрядки. хорошо, что его парень знал меру своим желаниям. линч не уверен, что он мог бы сотворить по его просьбе в таком состоянии… и предпочел бы этого не знать. но подобные игрушки его веселили. приятно видеть, как в глазах джона загоралось желание при одном взгляде на него, и каждый раз по-разному: иногда в нем будто просыпался зверь, и линч становился послушным и робким в его руках, иногда его затапливали нежность и восхищение, и тогда уже он управлял ситуацией. ему нравилось быть для него единственным и в то же время таким разным, каждый раз заново доводить до мурашек и сбитого дыхания.       черноволосый стянул с себя домашние штаны и опустился на пол, крутя в руках бутылочку лубриканта. с характерным щелчком по помещению разнесся едва уловимый аромат апельсина. на пальцах он ощущался немного вязко, и линч на пробу лизнул, проверяя вкус. не так вкусно, чтобы пить тюбиками, но намного лучше обычного с горьковатым привкусом. линч развел ноги, аккуратно смазывая резко сжавшееся колечко мышц. он любил играть с собой. правда, был однажды один казус, когда джон вернулся раньше времени и застал его в ванной… и после этого пришлось стать немного аккуратнее с развлечениями. линч блаженно прикрыл глаза, погружая палец в себя и вспоминая те жаркие ревнивые поцелуи и бегущие капли воды по всему телу. он осторожно гладил стенки, пытаясь подражать эвансу и обмануть себя же. спустя секунду линч вовремя прикусил ладонь, заглушая стон. нужно разбираться с этим быстрее.       жмурясь от неприятных ощущений, парень протолкнул внутрь второй палец, стараясь концентрировать все свое внимание на боли, чтобы не возбудиться слишком рано. получалось крайне плохо: хлюпающие звуки уже давно ассоциировались с горячим сексом, а ощущения стали привычными, и все его существо заведомо знало, что вскоре его прошибет волной удовольствия.       — мгх… — проскулил журналист, решая, что этого ему вполне хватит, и принялся аккуратно, стараясь не запачкать белоснежную шерсть, погружать туда уже пробку от хвоста.       после егор вытер руки об уже безнадежно залитые смазкой зеленые пижамные штаны и снял кофту, отправляя все это прямиком в корзину с грязным бельем. он разберется с этим позже. водрузив на голову ободок, парень немного повозился с полупрозрачным ошейником, в попытках застегнуть ремешок и стараясь не греметь бубенчиком. у джона это получалось быстрее. но он мог оправдаться тем, что с самого начала их отношений, эта вещичка была не у него. купленная джоном еще до их начала, она и стала неким символом их привязанности друг к другу. крайне пошлым символом, но они всегда спихивали этот факт на свою молодость, считая, что просто полежать на кровати в обнимку за просмотром какого-нибудь сериала они еще успеют несколько тысяч раз. но когда-нибудь потом.       худо-бедно брюнету все же удалось разобраться с ошейником, и он облегченно выдохнул, выходя из ванной и осторожно пробираясь в комнату. писатель все еще мирно спал, и это не могло не вызывать умиления. вечно ворчливый и всем недовольный джон всегда сворачивался во сне большим беспомощным комочком, которого хотелось любить и целовать. чем, впрочем, линч и занимался уже как год 7 месяцев и 13 дней. он лично посчитал это. не спрашивайте зачем, но в зале ожидания одной из церемоний было довольно скучно, и ничего лучше он так и не придумал. линч осторожно опустился рядом, забрался под одеяло и с нежностью провел по каштановым волосам. он знал, что выглядел субтильным в глазах младшего: весь из себя такой спокойный, нежный и вечно нуждающийся в заботе и внимании. даже плечи и тонкие запястья выглядели хрупко. джон обожал ловить сразу две его руки своей одной, после упиваясь милой беспомощностью, а линч любил принадлежать ему и ухаживать в ответ так, как мог. возможно, немного неуклюже, но он иногда пытался готовить завтраки в постель, и всегда становился его утешением.       по джону не скажешь, но он довольно часто плакал. в дали от всех. в первый раз егор застал его за этим в душе, где парень по рассеянности от нахлынувших эмоций забыл запереть дверь. он раскрывался по-настоящему только когда оставался с человеком наедине и тогда мог высказать все свои страхи и надежды, доверившись. и линч ценил, что множество его подводных камней известно лишь ему. они оба обязаны быть идеальными, будто сошедшими с обложки, в глазах других. и единичный промах мог оказаться полным крахом. возможно, из-за этого они поначалу часто ругались: эмоции слишком долго копились внутри, а потом выплескивались с такой силой, что их отношения несколько раз оказывались на грани разрыва. и только спустя громкие крики и обидные речи они научились высказывать все сразу, не таясь. намного проще жилось, когда ты заранее знал, что если что-то в твоих действиях не устроит твою пару, ты узнаешь об этом без ненужных обвинений и угроз.       джон на соседней подушке утробно заурчал, вытягиваясь: лопатки всегда были его слабым местом, что изрядно веселило линча. забавно наблюдать, как серьезный и хмурый джон опасный краснел от легкого прикосновения, как его дыхание сбивалось, а глаза застилала пелена. но сейчас он лишь невесомо ластился, тихо сопя во сне. парень расплылся в улыбке, уткнулся носом в шею, невесомо касаясь кожи губами, и провалился в легкую дрему.       открывая глаза снова, линч почувствовал нежные поглаживания вдоль всей спины, нередко задевающие основание хвоста, отчего тело шло приятной дрожью.       — доброе утро, джон, — зевнув, протянул линч и принял сидячее положение.       джон насупился и окинул его недовольным взглядом, заставляя занервничать. неужели не понравился?       — коты не разговаривают. они мяукают, — наставительным тоном проговорил эванс и щелкнул по лбу. — ну что за глупый котенок?       — я не собираюсь весь день мяукать, — отозвался егор и улегся парню на колени, выпрашивая ласку.       — тогда ходи голодный, — пожал плечами джон и бесцеремонно скинул его с себя.       линч решил, что пока вставать нет необходимости, и это не такая уж и угроза, но уже скоро с кухни послышался аромат чего-то вкусного, и с каждой секундой это самое «что-то вкусное» все сильнее хотелось съесть.       — мя-а-ау! — проскулил журналист вместо извинений и уселся за стол, строя возлюбленному милые глазки.       — линчи будет хорошим котиком? — и хитрая ухмылка совсем не в счет, линч всегда питал особую слабость к виду парня в фартуке и с лопаткой и только поэтому дрессировано кивнул. — вот и умница. потому что я приготовил твое любимое.       — мяу? — линч склонил голову на бок, видя на столе лишь одну тарелку, хотя порция и была как его обычные две.       — так и быть, покормлю тебя с рук, — состроив милосердную гримасу, оповестил писатель, но уже скоро не выдержал и захихикал: — потому что если ты будешь тыкаться в тарелку мордочкой, то придется отмывать не только тебя, но и всю кухню. ты же у меня такой растяпа!       брюнет на это зашипел и растопырил пальцы, изображая когти, но при этом ничуть не разозлился. к подобным, нередко довольно колким, замечаниям со стороны младшего он привык и знал, что тот это делал не со зла, а просто потому, что характер такой. на самом же деле джон его любил. до трясущихся во время поцелуя рук любил.       линч открыл рот и, как только получил свой кусочек, растянул губы в улыбке, пережевывая. он сам не знал, почему, но очень любил, когда его кормили с рук. особенно, когда это делал джон. возникало чувство особых доверия и близости. как будто они больше, чем просто пара.       джон поначалу обижался и ревновал, когда он звал своим соулмейтом именно одного своего очень близкого друга, а не его. причем прилюдно. все знали, что они значили друг для друга. но джон никогда не был его родственной душой. он был второй частью его собственной, и это слишком сокровенно, чтобы об этом знал кто-то, кроме них двоих. а егор страшный собственник, когда дело касалось «его» людей. он видел, как парень улыбался их женской аудитории, и знал, какое место они занимали в его сердце. и отчасти боялся. боялся, что однажды его променяют на слащавое «любимый» миловидной девчушки. джон имел право на семью. нормальную семью, которую линч дать не мог. но когда у джона случился срыв из-за преследовавшей его девушки и он сломано и потеряно шептал его имя, забившись под раковину в туалете, линч понял, что будет держаться за него до последнего. джон принадлежал ему больше, чем кому-либо, и он имел на него больше прав, чем кто-либо. пьянящее чувство собственности и в то же время — полной принадлежности.       — о чем задумался? — эванс потрепал его по щеке, заставляя вернуться в реальность и вызывая легкий румянец. — ах, да, прости. сегодня говорю я. знаю, что обычно не многословен, но без твоего умного щебетания уже как-то не по себе. хотя сначала это немного раздражало, если быть честным.       — мяв? — зеленоглазый выгнул бровь, стараясь придать больше вопросительных интонаций, хотя парень и так бы понял суть вопроса: это они ни разу не обсуждали, и он и не подозревал, что мог досаждать таким способом. — да ни о чем, в общем...       джон скормил котенку последний кусок и направился к раковине.       — чай или кофе будешь?       — мяу.       — ну ты бы хоть кивнул. я не эксперт по кошачьему, — проворчал он, но, поймав на себе сердитый взгляд, обреченно вздохнул. — ладно. мяукни, если хочешь кофе, два раза — если чай. и мурлыкни — если что-то еще.       — мяу. мяу.       — и напомни мне больше не заставлять тебя мяукать. понимать чертовски сложно, — пожаловался джон, а линч победно усмехнулся, будто говоря: «твое желание — ты и мучайся». — можешь пойти в комнату и выбрать фильм. кажется, угадывать у меня не очень получается.       — мя-а-ау! — высоко прокричал линч, видимо, благодаря за завтрак (по крайней мере, джону хотелось, чтобы это было так), и вприпрыжку убежал в комнату.       когда шатен вернулся в комнату и увидел обложку фильма, то сразу понял, что игре в переодевания скоро придет конец. линч, маленький засранец, выбрал эротику. можно было бы назвать это и «порно», если бы сие творение кинематографа не длилось два с половиной часа и содержало в себе по большей части намеки. крайне грязные и пошлые, но все же только намеки.       — делайте ваши ставки: на какой минуте ты начнешь хныкать и тереться об меня, — усмехнулся джон, опускаясь на кровать и передавая чашку чая в руки тут же пристроившегося под боком парня, на что тот только фыркнул. — а вообще я ожидал, что ты включишь что-то по тем книжкам, которые так старательно прячешь в шкафу с одеждой на случай, если к нам кто-то придет. если бы не знал тебя, ни за что на свете не поверил бы, что ты читаешь подобное. выглядишь таким невинным… а на деле — маленький извращенец.       егор злобно зыркнул на парня, полностью игнорируя заставку киностудии, на что джон примирительно улыбнулся и нежно погладил по бедру, чтобы после поцеловать в губы.       — мой любимый и самый очаровательный маленький извращенец, — «исправился» он.       рука поднялась на талию и принялась оглаживать торс. так просто и обыденно, но в линче поднималась стая эмоций. эванс стал его привычкой. привычкой долго целовать по утрам и разговаривать перед сном. привычкой водить носом по выпирающим ключицам, крепкой широкой груди и острым коленям. засматриваться на персиковый румянец и на движения нежно-розовых губ… если бы сейчас он просто исчез из его жизни, егор бы почувствовал себя никем. что ему делать долгими унылыми осенними вечерами, если не с кем строить крепость из подушек или заниматься настолько жарким сексом, что все окна запотевали? чем занять себя утром в выходной вместо ленивых поцелуев? линч не мог не думать о том, что их отношения уже мало похожи на привязанность. тут была скорее одержимость и тотальное переплетение жизней. еще пару лет назад он бы не посмел предъявлять права на другого человека, однако теперь не позволил бы притронуться к его джону с не тем подтекстом. провоцировать и делать пошлые намеки имел право лишь он. и никто и никогда больше.       линч лениво потянулся и поставил пустую чашку на тумбочку, после чего «случайно» уложил пушистый хвост на чужое бедро. да, он понимал, что проспорил целый день в таком виде, но также понимал и то, что ни он, ни сам джон до вечера не выдержат. писатель и сейчас кидал на него далеко не нежные взгляды. и не всегда он смотрел только в глаза…       — не смотри! — парень неожиданно бесцеремонно обхватил руками лицо журналиста и повернул его на себя, втягивая в поцелуй и заваливая на кровать.       линч от неожиданности открыл рот, желая возмутиться, но после вспоминая, что нельзя. и джон нагло воспользовался его беспомощностью, углубил поцелуй, принялся оглаживать плечи, грудь и бока, желая полностью отвлечь от происходящего на экране. старший же в отместку прокусил ему губу. а когда джон от неожиданности отстранился, состроил такую гримасу, что тому и без слов стал понятен смысл вопроса.       — не хочу, чтобы ты смотрел на голых женщин. и тем более на голых мужчин. жутко ревную тебя к каждому, кто получил больше положенного внимания, — тихо прошептал джон с нежным румянцем на щеках, но линч из вредности специально повернул голову обратно к телевизору, за что и оказался вовлечен в новый поцелуй. — совершенно наглый белый кот. никакой совести у тебя нет, детка.       — мяу, — отозвался тот и выпутал руки из хватки, чтобы перевернуться на живот и поднять бедра, уперевшись аппетитными ягодицами в чужой пах. — мур-р-р?       — озорник… — улыбнулся джон, гладя ладонями бока и целуя выпирающие лопатки. — но красивый. даже слишком.       — мр-р-р-р, — замурлыкал вновь, ластясь под нежные прикосновения и совершенно забывая про фильм, который сероглазый, от греха подальше, выключил.       линч поправил ободок, сбитый при падении на подушку, и улегся обратно. джон коснулся губами загривка и принялся массировать спину, чтобы дать мышцам расслабиться после длительных тренировок, и параллельно стал покрывать поцелуями плечи, лопатки и линию позвоночника, иногда спускаясь ладонями по ягодицам и задевая до основания хвоста. журналист блаженно простонал, больше от массажа, нежели от ненавязчивых пошлых касаний. именно по этим ласкам он так соскучился за прошедшие две недели беспрерывной работы над статьями и времяпровождения в подвале наедине с порталом. просунул руку под подушку, вытащил оттуда тюбик со смазкой, который сам и затолкал туда утром, и передал его эвансу, намекая побыстрее заканчивать прелюдию.       — опять новый вкус? — младший ласково ухмыльнулся, несколько раз дергая за хвост и вгоняя пробку обратно, после вытаскивая и откладывая ее в сторону. — скоро соберем целую коллекцию…       — мр, — довольно отозвался егор, переворачиваясь обратно на спину и позволяя подложить себе под бедра небольшую подушку.       — хитрый. распластался тут, а сделать хоть что-то не хочешь? — услышав обиженный тон, линч только лениво пожал плечами и принял поцелуй. — точно кот. тако-ой лентяй.       линч фыркнул и обвил ногами чужую талию, делая весьма жалкие попытки спустить пятками пижамные штаны. но очень скоро бросил это за бессмысленностью и принялся наблюдать за джоном, что растер смазку по пальцам и начал аккуратно проталкивать их по одному, проверяя, насколько хорошо линч растянут. он знал, что делал больно и пытался перекрыть это нежностью, любуясь распаленным телом под собой. линч тихо постанывал и прижимал ближе, вовлекая в многочисленные мокрые поцелуи, водил ладонями по широкой спине, цепляясь за чувствительные лопатки. пытался побороть эванса и перенять инициативу хоть на несколько секунд, чтобы потом снова признать свое сладкое поражение. он чувствовал жизненную необходимость касаться всем телом, чтобы ощущать тепло и бешеный пульс любимого человека.       тихо проскулил, ощутив, как к соску спускалась дорожка поцелуев, а после бусинку зажали зубами, вызывая приятные вспышки боли. брюнет зарылся пальцами в кудрявые волосы, случайно дергая их в попытке сдержать себя. им обоим было очень сложно контролировать свои желания и действия, когда они оставались наедине. поначалу это влечение пугало. но позже выяснилось, что долгих объятий и нескольких нежных поцелуев вполне хватало, чтобы на время его усмирить, а уж дома они были вольны делать то, что душе угодно. а души желали близости. желали обнимать до сдавления ребер, впиваться поцелуями до невозможности дышать и смотреть в глаза напротив до потери рассудка. многие считали их милой парой. вдумчивой и рациональной. но они все просто не знали, сколько безумия они прятали от чужих глаз ежедневно. а те, кто были в курсе, лишь крутили у виска пальцем.       — я люблю тебя, детка, — прошептал джон в губы напротив перед тем, как войти.       журналист на мгновение замер, свыкаясь с чувством заполненности, а после заметался по простыням, ощущая, как стенки растягивались и саднили, пытаясь принять в себя набухший член. парень остановился, давая время, и егор отчаянно концентрировал остатки рассудка на пульсации вен внутри себя, на едва уловимом сладком запахе неприлично дорогой смазки и том, как благодаря ей появлялись ощущения пошлой влаги. жар распирал. несколько минут тело вопило о том, что не выдержит, что порвется под напором, но линч упрямо игнорировал это, зная, что совсем скоро накроет удовольствием, смазано целовал в ответ. а после кивнул, разрешая двигаться.       джон бесновато бегал глазами по телу под ним, замечая привычные, но от того не менее возбуждающие детали: линч облизнул и без того мокрые губы и закусил нижнюю. резко убрал руки с его спины и откинулся на подушки, после сильно сминая простынь — боялся поцарапать. тихонько захныкал, ощущая жадные поцелуи на выпирающих ключицах, и закрыл глаза, позволяя скатиться по щеке первой слезинке, но все равно улыбаясь. так сложно сосредоточиться на чем-то одном. вот он весь напрягся, чтобы сжать джона ногами и удержать в себе, прося замедлить темп. и сам же начал изводиться от это, бессвязно что-то мяуча.       — ты же знаешь, что ты для меня — все? — писатель ласково улыбнулся, целуя в нос и в щеку, а после пригладил растрепавшиеся мокрые волосы. — такой удивительный… и красивый… а еще ты очаровательно смотришься, когда затрахан.       — ха-ах, извращенец ты озабоченный!       линч зашипел и несильно пнул в спину, вскоре, впрочем, начиная заливисто смеяться, и тут же перешел на стон. секс с джоном это жарко, безудержно, притягательно, но также и весело. только он мог с совершенно издевательским видом внезапно остановиться и начать щекотать, говоря милые глупости, когда в глазах горело пламя похоти и разврата.       — готов? — хитро улыбнулся джон, отбрасывая куда-то в сторону свои очки, читая в глазах напротив полное непонимание. — не бойся, тебе понравится, детка.       тот на это только фыркнул, весьма красноречиво давая понять, что бояться возлюбленного он и не думал даже. джон провел ладонями по телу, намеренно задерживаясь бусинах сосков и лаская их, и впился в губы, лишая возможности предугадать свои действия. егор услышал лишь щелчок открываемого бутылька смазки и замер, вслушиваясь в происходящее.       — расслабься, — прошептал джон, нежно гладя его ягодицы.       почувствовав игривую улыбку на губах, беспорядочно целующих его, линч послушно расслабился, переставая сдерживать себя и постанывая из-за стимуляции простаты. джон отстранился и сел, подтягивая его ближе. коснулся пальцами мышц, провел по кругу, чуть надавливая. как будто большого члена внутри журналисту мало. грань и так слишком близко.       линч вцепился в простыни, заходясь громкими сладостными стонами. в него в довесок входило два пальца, и все по-новой начало саднить. ладонь легла на член, джон с нажимом водил большим пальцем по головке, размазывая смазку. а после начал двигаться. линч чувствовал себя так, будто все системы разом отключились, оставляя лишь палящий жар и дурманящее ощущение наполненности. джон рядом. так близко, что они являлись одним целым. внутри появилось ощущение теплой жидкости, и эванс, откинув голову, на несколько секунд замер с зажмуренными глазами и приоткрытым ртом, снисходительно прорычав. таким усталым видом, будто вот-вот провалится без чувств. линчу нравилось, как он выглядел во время оргазма. начал двигаться, заставляя чувствительное тело реагировать слишком остро. писатель вернулся с нежным поцелуем, попавшем куда-то у виска, начал ласкать торс рукой, целовать шею и плечи, собирая капельки пота языком, и медленно выходить.       на давно просящий к себе внимания член легла освободившаяся рука, тут же начиная движения и марая все вокруг в сперме. линчу казалось, что теперь он будет отмываться от этого вечность, до скончания веков. темп ускорялся, становясь сбивчивым, неровным, поцелуи спускались все ниже, пока наконец линч не достиг пика. сознание будто окатило холодной водой. соображать было трудно. все вокруг представляло собой сплошное удовольствие.       — я люблю тебя, — прошептал он позже, сгребая младшего в неуклюжие объятия и утягивая за собой. — но мяукать больше не стану.       — хорошо, детка, — засмеялся джон, втягивая его в ленивый и долгий поцелуй, сминая опухшие губы и гладя усталое тело.       — твоя очередь мяукнуть, — озорно улыбнулся линч, нащупав под собой ободок и криво нацепив его на чужую голову.       — миау, — ехидно отозвался джон, но притянул ближе, чтобы линч смог устроить голову на его груди. — надо, кстати, встать открыть окно. иначе мы вовек не выветрим этот запах апельсина.       — чур не я, — сонно отозвался егор, утыкаясь носом в шею и всем своим видом показывая, что встать он сейчас не в состоянии.       и джон вздохнул, взъерошил мокрые волосы, без того раскиданные по всей подушке, и под недовольное ворчание выбрался из горячих объятий. у журналиста все еще дрожали ноги и бешено колотилось сердце. на красивых округлых бедрах остались следы рук, но они быстро сойдут.       и весь вид линча громко кричал о том, что его хорошенько оттрахали, заставляя кота, живущего где-то в его груди, довольно урчать.