Лёд треснул. Залаяла собака

Белоснеж-ные, белос-нежные ту-учи-и Несущие в себе лишь мрак… Спа-али. Людей пуга-али. Ведь если туча бел-лая, То молния, мол-ния, Враг человека, крадучась, подлезет и ста-а-нет, ста-а-нет. Всех льдом своим овевать.

             Лёд треснул. Залаяла собака. Из печки валил густой дым. Щучка в ведре плескалась, норовила выпрыгнуть и ещё раз укусить кого-нибудь за палец, но теперь к ней никто не лез, отлично усвоив первый урок. Из красного носа каждого при дыхании выделялось облачко белого пара. Посиневшие губы дрожали, с жадностью обхватывали маленькую стеклянную бутылку с городским приторно сладким самогоном.       — Валить отсюда надо, — сказала Оля, поправляя на себе очки. Она показала на далёкую заснеженную гору, шмыгнула носом и продолжила сосредоточенно говорить: — здесь мы уже ничего не выловим, а утонуть можем. К тому же совы вдалеке взлетают. Возможно, Чёрные.       — Или Белые, — сказал Слава и чихнул. Холодный ветер тут же резанул его по горлу, заставив кашлять.       — Или они, — согласилась Оля. — Мне ни с кем из них не хотелось бы встречаться, если честно. Нас здесь быть не должно изначально.       — Но золотой окунь уже должен был приплыть, — сказал Антон. — Возможно, стоит ещё подольше посидеть.       — Мы тут почти с самого утра! — негодуя, закричала Оля и ударила его по шапке своим длинным синим шарфом. — Даже если он здесь, продолжать сидеть тут — самоубийство! Мои силы уже на исходе.       — Мои тоже, — безрадостно поделился Слава. — Это конец на сегодня, Шаст. Мне уже холодно.       — Сегодня тепло, всего минус тридцать. Не рано ли вы исчерпали свои силы? — возмутился на это Антон. — Сейчас всего три часа дня.       — Мурка тоже больше не выдерживает, — в свою защиту сказала Оля. — А у Мурки очень густая шубка. По моим меркам сегодня все шестьдесят. Вернёмся в город.       Слава поднялся с деревянной крошечной скамьи (для удобства, с собой из города притащили), отряхнул с себя снег и сказал:       — Я согласен с Кашей. Здесь мы подохнем такими темпами. И ветер уже завывает не по-доброму. К вечеру тучи обещали.       Антон махнул на них рукой. Идти он отказывался напрочь. Его поуговаривали ещё минут десять, потом всё же остались с ним на час, но по его истечению встали и пошли, понадеявшись, что и Антон перестанет глупить, свернётся да пойдёт обратно в город.       Но идея поймать золотого окуня слишком глубоко в него запала, к тому же у него был достаточный запас сил, чтобы продержаться здесь до ночи. Одному только было скучно. Оля, уходя, забрала с собой и озорную хаски Мурку, а кроме них троих помимо самого Антона живности в округе больше не было. Он сидел по центру огромного озера, на которое даже редкие дикие звери отказывались выходить, разумно опасаясь за свою жизнь.       Часу в восьмом вода подо льдом в одном месте запереливалась фиолетовым цветом. Фиолетовых рыб было немного. Большая их часть приносила лишь болезни и несчастия, так что Антон убрал на некоторое время удочку из воды. Фиолетовая тень оказалась неимоверно близко. Длинная, как разъевшаяся змеюка, метра полтора рыбина проплывала под самой коркой десяти сантиметрового льда и царапала его своим острым плавником.       — Мрачная щука, — прошептал Антон, прижимая к себе замёрзшие в шерстяных рыжих перчатках руки. — Уходи, уходи, уходи, пожалуйста.       Щука медленно извивалась, проплыла под ним, под лункой, на секунду блеснув чёрно-лиловой чешуёй на поверхности, после чего стала удаляться. Антон выдохнул. Вдруг треснувший лёд стал трещать по новой, линия раскола резко начала расти и ветвиться. Не мешкая, Антон вскочил со скамьи и рванул в сторону суши. Линия разлома побежала за ним. Прицельно. Проклятье щуки в деле.       Антон чертыхнулся, выкинул удочку и нарисовал в воздухе символ сдерживания, усилил его, зашептал заклинание соединения, успокоения, продолжая всё то время бежать и оглядываться. Под ним стремительно кружилась, преследуя, чёрно-фиолетовая мутная тень.       Лёд треснул, залаяла собака.       Антон повернул голову на лай. Огромный чёрный с рыжими мордой и лапами тибетский мастиф бежал в его сторону. Лёд разошёлся. Падая, Антон успел, буквально за считанные секунды, проговорить заклинание, чтобы не намокнуть, поэтому, оказавшись в воде, он сконцентрировался на трёх других проблемах: на него несётся, уже раскрыв зубастую пасть, огромная щука; ему холодно, потому что в воде чары на сохранение тепла перестали действовать так эффективно, а температура снизилась ещё сильнее; он не сможет выбраться без посторонней помощи или без дополнительных сложных заклинаний.       Тибетский мастиф вселял надежду, что помощь всё-таки будет. Но Антон слишком не верил в людскую доброту. Его могли найти и Белые, которые особой гуманностью не отличались. Да и Чёрные не всегда помогали тем, кто попал в беду. Так что в сложившейся ситуации он доверился только самому себе и никому кроме. Одной рукой схватился за лёд, второй поставил дезориентирующий щит. Пока врезавшаяся в него щука бесцельно кружила по кругу, Антон накладывал на себя дополнительные согревающие чары и судорожно осматривался по сторонам, стараясь найти что-нибудь, чтобы выбраться. Но вокруг был только лёд, даже пёс, продолжив лаять, не стал больше бежать в его сторону, разумно опасаясь оказаться с ним рядом в озере.       Единственным возможным вариантом, который Антон мог довольно спокойно, по сравнению с другими, применить, оставалось заклинание на выталкивание. Ему нужно было направить его на себя самого, используя воду и лёд, как зеркало. Оно требовало меньше всего затрата энергии, не давало отдачу и имело ничтожный шанс на ошибку срабатывания.       Антон уже приготовился его использовать, как вдруг увидел впереди, под водой, золотое свечение. Маленький полосатый окунь насыщенного золотого цвета с красными нижними плавничками плавал где-то неподалёку, совсем близко от него.       Планы резко поменялись. Антон хотел направить заклинание на выталкивание в себя, чтобы приблизиться к окуню, потом зачаровать его и забрать под куртку. Как ему потом уплывать от щуки, выбираться на сушу и просто дышать, он даже не думал. Мозги отключились моментально, перестроившись на исполнение одной конкретной цели. Поэтому, когда его вдруг подняли из воды и опустили на лёд, первое, что сделал Антон, так это, не оглядываясь, сиганул обратно в воду, выставив впереди себя сложенные острым углом руки. Он сделал это. Подплыл на появившемся ускорении как можно ближе к окуню и зачаровал его. Заклинание с онемевших губ слетело само собой и сработало превосходно. Окунь доверчиво приплыл к нему, позволил взять себя в перчатки и спрятать за пазуху. Антон был доволен, но, повернувшись, обомлел от ужаса. На него неслась, разинув пасть, щука.       Заклинание защиты тоже слетело без всяких раздумий, только оказалось слишком слабым, лишь на три секунды задержав нападающую рыбину. Но, оказавшись почти перед самым носом, та отлетела в сторону, пронзённая ледяной стрелой в бок. Антон разинул от удивления рот, в него полилась вода, он закашлялся и понял, какую ошибку совершил. Теперь время шло на секунды, потом он захлебнётся и не сможет сделать уже ничего.       Исполнив изначальный план с отзеркаливанием выталкивающего заклинания, он оказался под местом слома, после чего на суше. Его опять вытащила какая-то неведомая сила, будто взяла под плечи и выволокла наружу. Антон рухнул на лёд, стал откашливаться, пытаясь одной рукой встать, другой продолжая держаться за грудь, за куртку, под которой лежала в искусственном сне пойманная рыба.       К нему подошла собака. Огромный ком чёрной шерсти с рыжими метками. Широким длинным языком зверь стал вылизывать его лицо. Он был тёплым. Даже нет, для Антона он был горячим, согревающим. Антон обнял мастифа за голову и прижался к его шёлковой густой шерсти, почувствовал тепло, на пару мгновений ощутив мягкость подушки и уютной постели.       — Спасибо, — прошептал он ему в лоб. — Спасибо тебе и твоему хозяину.       Сверху раздался короткий звук, похожий на смешок. Антон отстранился, вытер тыльной стороной ладони в перчатках глаза и уставился на человека в чёрном одеянии.       — Ловля магических рыб, особенно имеющих полезные качества, считается браконьерством, особенно на чужой территории. И из-за чего же ты нарушаешь закон и рискуешь жизнью? Хочешь пожелать всяких глупостей?       Антон сжал в кулак шерсть мастифа. Уставился незнакомцу в глаза. Это был Чёрный. В характерном одеянии, с личным зверем в качестве охраны, прекрасно владеющий магией и блюстящий за порядком. Конечно, фракции не были законом, они успешно его использовали в своих целях. Для благородных дел или шантажа, по-разному. И это делали не только Белые, как многие думали, но, бывало, и Чёрные.       Мужчине было около тридцати или больше лет. На щеках чёрная лёгкая щетина, глаза белы, как здешний лёд, с лёгким оттенком в голубой, скулы отточены. Рост довольно высокий, комплекция средняя, подходящая почти для любого класса. Он мог быть рядовым солдатом, а мог и командиром. Антон ставил на второе, потому что солдаты редко, когда ходили по лесу по одиночке.       — Хочу суп, — сказал, не скрывая своего опасения и защитной агрессии, Антон, глядя незнакомцу в глаза. Он считал, что отводить взгляд — плохой тон и признак слабости. А казаться слабым и быть им на самом деле ему очень не хотелось.       Мужчина присел перед ним на корточки, склонил к плечу голову. Рука в чёрной перчатке схватила за подбородок и направила в сторону. Антон сперва затаил дыхание, потом нашёл в себе силы мотнуть головой, сбросив с себя чужую хватку.       — Ладно, — медленно проговорил мужчина. — И зачем он тебе? Только честно. Я люблю честность, Антош.       Антон вновь перестал дышать, всё по той же причине страха, но теперь куда более сильного. Прочитать по лицу имя могли только маги высокого уровня, хорошо владеющие чарами. Таких практически не было среди солдат и не каждый таковой был среди командиров.       — Меня зовут Антон, — проговорил тихо Антон, продолжая упорно смотреть тому в глаза. Холодные, превосходящие по всем параметрам и чувствующие своё превосходство, глаза. — Мою маму зовут — Лия. Семь месяцев назад она заболела коститом. Из лекарств есть только магические существа, никакие отвары не на их основе не помогут. Золотой окунь считается подходящим для лечения. И… как зовут Вас?       Мужчина вскинул брови, потом неожиданно засмеялся, стащил с головы капюшон, растрепав чёрные густые волосы, и подал Антону руку.       Антон не поверил этому жесту. Он недоверчиво посмотрел на протянутую чёрную ладонь, потом на смеющиеся голубые глаза, и вновь на ладонь. Но всё же подал свою руку в ответ и вскоре встал на ноги. Ему вдруг стало резко холодно, от чего он поморщился, весь сжался, обхватив дрожащими руками собственные плечи.       — Меня зовут Арсений. Уже десятый час. Сколько времени ты здесь пробыл?       — С шести утра, — ответил, хмурясь, Антон. — Мне нужно домой, пока окунь не утратил своих свойств. Можно?       Арсений пару секунд смотрел на него молча с непонимающим, отчасти скептическим, выражением лица. Потом положил ладонь ему на грудь; от неё полились тепло, холод, и опять тепло.       — Теперь не утратит. Пойдём к тебе домой. Несовершеннолетним нельзя гулять без присмотра старших по ночам.       — Мне уже восемнадцать! — воскликнул Антон.       — Но не двадцать один, — заметил Арсений. Соглашаясь, Антон поджал губы, опустив голову. — Ты вне города. Такие прогулки и для старших весьма опасны, так ты здесь к тому же ещё один. Пойдём, у тебя не так много сил осталось.       — Прекратите это делать.       — Что?       — Читать меня. Я и сам могу сказать, как меня зовут, сколько мне лет и сколько сил у меня осталось. Не нужно для этого использовать магию. Достаточно спросить. Я не вру. Честно. Мне нечего скрывать.       Арсений помычал, после чего согласился. Он позвал мастифа, заодно представив его Викондом, и они двинулись в город. Шли не спеша. Виконд гулял рядом с ними, преимущественно проверяя впереди идущую дорогу. Не переставая он радостно вилял хвостом, иногда оглядываясь, проверяя, точно ли за ним идут.       — Вик услышал, как затрещал лёд, — сказал Арсений. — Утром и вечером всегда холоднее, неужели ты, действительно, сидел здесь с шести утра?       — Чем дольше сидеть, тем больше вероятность что-нибудь поймать. Я сначала был один, потом к девяти пришли мои друзья. Мы выловили несколько обычных рыб, приготовили их, перекусили и дальше ловили. Но ничего интересного нам не попадалось. Они ушли, я остался. Если бы не та щука, думаю, через час я бы, не падая в воду, его поймал.       — А ты бы продержался на таком лютом холоде ещё час?       — Хоть два! — воскликнул Антон. — У меня в классе по магии высший балл, между прочим.       — Я видел, как ты использовал заклинания под водой. Простые, но… с быстрой реакцией. Это хорошее умение. Но не переоценивай себя. Чем холоднее, тем больше сил нужно на поддержание тепла. Ты мог растратить всё на это, а когда окунь попался бы тебе на удочку, ты бы не смог его подсечь и зачаровать. Да и ты даже сейчас сильно вымотан. Как бы ты шёл домой тогда, один? Сейчас сезон белых волков, их любимое время поохотиться. Ты об этом-то думал?       Антон залез в карман куртки, достал оттуда маленький охотничий нож чёрного цвета с изящно отделанной рукоятью, показал его Арсению.       — Я бы их отпугнул.       Арсений перехватил руку с ножом, подвёл поближе к себе, став рассматривать чёрное остриё вблизи. Антон сжал ладонь в кулак, напрягся в целом — приготовился защищаться.       — Не бойся, я не собираюсь отбирать твою игрушку. Откуда в тебе такая самоуверенность? Отпугнул бы раз, два. Волки не глупые, они тоже чувствуют магию, и могут отличить настоящую саблю от перочинного ножика. Не дуйся, я тебя ругаю абсолютно справедливо.       — Я отдаю себе отчёт в том, что делаю.       Арсений усмехнулся и отпустил его.       — Я могу показаться нетактичным, но… Не составишь мне компанию? Я как раз шёл домой. А тебя нужно согреть.       Антон встал на месте, как вкопанный, часто задышал. Арсений медленно покачал головой.       — Я ни к чему не принуждаю. Мне нравится твой настрой, твой, — он чуть усмехнулся, — язычок, и в целом ты. С меня вся романтичная часть с ужином при свечах и плаксивым фильмом. Если тебе что-то не понравится, ты сможешь уйти.       Антон глядел на него недоверчиво.       — Не лгу я, Антош, — сказал Арсений. — Пойдём пока дальше. Думаю, ты и на ходу сможешь решить, а нам до города ещё шагать минут сорок. Не хочу тратить время просто так.       Они пошли дальше. Антон спросил:       — Что ты делал в лесу?       — Гулял? Выгуливал Вика. Ему нравится бегать в здешних местах. К тому же заходил к своим ребятам на базу, она где-то в километре от того места, где мы с тобой встретились. А что? Боишься, как бы я не привёл тебя в полицию писать повинное? Расслабься, закон соблюдают только те, у кого проблемы с магией. Остальным такое ни к чему.       — Именно поэтому ты предлагаешь секс несовершеннолетнему?       Арсений фыркнул.       — Люблю нарушать правила, которые мне не нравятся. Положение обязывает. И не спрашивай какое. Давай оставим это интригой.       Антон пожал плечами, в целом соглашаясь с таким раскладом. Он понял для себя главное: мужчина не представлял опасности, но по силам и статусу намного превосходил. То есть своей жизнью, доверяя ему, он не рисковал. Или рисковал не так сильно, как было б, находись он в одиночку в лесу или в сражении с кем-либо из фракции Белых.       Этот вывод позволил ему расслабиться и вспомнить о себе. Дополнительными чарами он согрел одежду и ноги до плюсовой температуры, почти что до плюс двадцати. На это потребовалось много сил, но результат того стоил. Арсений шёл рядом, легко скалясь, наблюдая и за дорогой впереди, и за всем по другие стороны ленивым взором. Иногда к нему подбегал Виконд, бодался мордой о руки, довольно лаял, когда его гладили, и убегал дальше.       — Можно теперь я задам не совсем тактичный вопрос? — спросил негромко Антон.       Арсений моментально посмотрел на него ничего не выражающим взглядом и молча кивнул.       — Вы ведь не человек?       — Мгм, не переходи с «Вы» на «ты», с «ты» на «Вы», это сбивает. Я не человек. Тебя это пугает?       Антон помотал головой.       — Нет. Просто интересно. А… кто? Лис или волк?       Арсений усмехнулся и за секунду оказался перед его лицом, схватив левой рукой за запястье.       — А ты как думаешь, человеческое дитя? — спросил с насмешкой.       — Что все звери очень дикие, — огрызнулся Антон, пытаясь от него отстраниться. Сперва это не получалось, но вдруг Арсений разжал свою хватку, и Антон из-за собственных действий потерял равновесие, начав падать на спину.       Неведомая сила остановила его перед самым снегом и аккуратно поставила обратно на ноги. Арсений почесал свою щетину на горле, прикрыв в удовольствии глаза, и сказал:       — Есть в этом правда, не спорю. Я тебе неприятен?       — Я ещё не ответил, — пробурчал на это Антон, хмурясь.       Впереди сильный ветер стал поднимать недавно выпавший снег высоко над сугробами, создавая своеобразный белый туман. Арсений стал выглядеть серьёзнее, огляделся и по итогу покачал головой.       — Погода испортилась. Обещали Белую молнию. Надо спешить.       — С радостью, — фыркнув, сказал Антон. — Только как это сделать, когда ничего не видно и уже почти не слышно?       — А кто там собирался до самой ночи на озере торчать? Не скули, щенок, доскачем.       — Ты что ли волк? С чего это я «щенком» стал?       — Угадал, — кратко, с оскалом на лице, ответил Арсений, после чего принялся превращаться в оборотня. Его одежда стала затягиваться сама в себя, тело — становиться крупнее и покрываться густой чёрной шерстью.       Спустя всего секунд пять перед Антоном стоял самый настоящий чёрный волк, размером с тягловую лошадь. Его голубые глаза засияли ярким светом, пасть раскрылась оскалом, выдав наружу протяжный рык; мордой зверь указал себе на крепкую мохнатую спину. Антон не стал долго стоять обрабатывать свои эмоции, которых у него сразу возникла целая гора, а резво оседлал волка. Крепко вцепился ему в шею и сжал ногами его напряжённые бока.       Волк в лице Арсения рванул с места, обогнав Виконда. Чтобы не упасть с него и не получить чем-нибудь неприятным по голове, Антон прижался к нему всем телом, закопался в тёплую шерсть лицом и закрыл глаза. Так можно было даже заснуть. Он чувствовал под собой движение, как напрягались мышцы, как лапы отталкивались от снега, летели меньше секунды и, приземлившись, вновь отталкивались. Вкупе с чарами теплоты это производило убаюкивающий эффект. К тому же волк приятно пах. Свежестью, хвоей, самим собой, так, как нельзя передать словами и невозможно изобразить даже магией.       Иногда зверь притормаживал, чтобы Виконд мог их догнать, а потом с той же скоростью, будто не обращая внимания на лишнюю на себе тяжесть, продолжал бежать.       Таким образом очень скоро, всего минут за десять, они оказались возле ворот города. Антон очнулся от лёгкой дрёмы, в которую успел провалиться, и слез со своего своеобразного транспорта. Волк моментально начал преображаться в человека. На посту их пропустили без лишних вопросов, лишь кивнули Арсению в знак приветствия. Антон молча проскользнул за ним, придерживая возле себя запыхавшегося Виконда.       Пост был облицован деревом, укреплён камнем и ещё раз изнутри покрыт розовым деревом, знаменитым своими согревающими свойствами. Помещение было небольшим, но из него вело несколько дверей в здания во много раз крупнее. В них либо содержался весь инвентарь стражи, либо проводился досмотр въезжающих и выезжающих из города. Антон легально никогда не пересекал границу, потому что был ещё несовершеннолетним, взрослых товарищей у него не было, а родители были слишком заняты и имели не такую сильную магию, чтобы составлять ему компанию в таком опасном месте. Мама вообще ругалась каждый раз, когда узнавала, что он покидал пределы города. Отчим зачастую ничего не говорил, как бы не ругая, не хваля, а просто закрывая на такое поведение глаза.       Но что раньше было развлечением, с недавних пор вплоть до сегодняшнего дня стало его необходимостью. Антон был неимоверно доволен собой и рад тем, что добыл золотого окуня. И, конечно же, он не планировал на этом прекращать выбираться за стену. Ему там нравилось. Огромные заснеженные территории, высоченные деревья, непонятно как выживающие в суровых условиях кусты, иногда даже с ягодами, и множество врагов, включая тех, которых можно убить, приготовить и съесть абсолютно бесплатно, не переплачивая за это в три раза, как было в городе.       — Где учишься? — спросил Арсений, пока они шли по тёплым улицам. Многие магазины уже закрылись, только их вывески и украшенные огоньками витрины продолжали светиться и мигать.       Антон разглядывал ровную резную плитку под ногами, раздумывая о том, что ему делать дальше, параллельно с этими мыслями поддерживал начавшийся диалог.       — В шестьдесят первой школе. Одиннадцатый класс.       — Она с уклоном?       — Нет. Хотя у нас есть один класс с уклоном в экономическую сферу и один в медицинскую, но меня ничего из этого не интересует.       — Твой уровень владения магией результат самостоятельных тренировок, что ли? — Антон только кивнул, не став ничего отвечать. Арсений помычал и сказал: — В таком случае у тебя отличные задатки для поступления в какой-нибудь ВМУЗГИ.       — У меня всё плохо по другим предметам. Теория меня угнетает, люблю практику.       Арсений захохотал и сильно ударил его по спине, из-за чего Антон чуть не упал, споткнувшись о воздух.       — Большая часть теории, и правда, направлена на мирное применение магии, но есть среди этого и полезная теория, которую лучше не обходить стороной, Антош. Так что? Ты подумал? Мне провожать тебя до твоего дома или до своего?       Антон остановился и внимательно посмотрел на Арсения. Первое, что увидел — это улыбку и глаза, смеющиеся и по-звериному страстные. В зрачках бликовал рыжий огонёк от закрытого магазина сладостей. На растрёпанные чёрные волосы ложился медный оттенок уличного фонаря. Поза — свободная, с прямой осанкой. Арсений будто совсем не устал от недавней физической активности, а был готов резвиться, рычать и кидаться на добычу хоть до рассвета.       Признаться, Антона с детство тянуло к подобному. К своеволию, к возможностям встать и удрать, наброситься или валяться до обеда, но он родился всего лишь человеком в довольно обычной семье. Мама — бывшая акушерка, отчим — настоящий бухгалтер крупной фирмы. Родной отец ушёл от них крайне рано, мама так и не рассказала, кем он работал. Обозвала его мечтателем-тунеядцем. Следуя материнским заветам, Антон должен был поступить на рядового менеджера и пойти работать в какой-нибудь известный торговый дом. Возможно, сидеть в офисе по восемь часов и приходить потом домой играть в компьютер или смотреть что-либо по телевизору. Подобное ему претило. Он сбегал от этого кучу раз. Зачастую в лес. Даже от матери сбегал, когда она в очередной раз поднимала тему его оценок и стремлений в жизни. Антону было тесно в городе.       В Арсении он видел вольность. Он двигался, смотрел и говорил так, как хотел, не чувствуя стеснения ни в чём. Это подкупило, из-за этого к нему тянуло. К тому же все оборотни и в постели имели звериную страстность. Антон уже успел потерять девственность с человеком. Это было странно. Неловко и не так восхитительно, как хотелось бы. Насмотревшись в одно время порнухи с оборотнями, Антон очень хотел попробовать как-нибудь разделить с ними постель. А тем более с красивым полуволком, спасшим ему жизнь.       — А что у тебя с кулинарией и алхимией?       Арсений засмеялся и, обняв за плечо, подтащил его к себе ближе. Такое Антону было по душе.       — Сварганим мы тебе супчик, не беспокойся. Если что, у меня есть знакомый врач, но, думаю, с такой простой задачей я и сам справиться смогу. Особенно, если мне будет помогать один очень талантливый красивый мальчик.       — Когда рыба уже на крючке, не нужно кидать прикормку и снова ждать, когда же заклюёт.       Арсений клацнул зубами рядом с его ухом.       — Я лишь даю рыбке оправиться от пережитого на крючке стресса, щенок, — сказал он следом рычащим полушёпотом.       Антон почувствовал огонь в щеках и поспешил отвернуться от него, несильно ударив плечом. Арсений поймал его ладонь своей и переплёл вместе пальцы.       — Не в моих планах тебя стеснять так, чтобы ты от меня потом убежал. Мне показалось, что ты достаточно раскрепощённый и решительный мальчик. Мне так только показалось?       Антон выдернул руку и фыркнул.       — Я достаточно решительный, чтобы послать тебя на хуй и пойти домой, как мне кажется.       — Ну стой, — пропел нежно Арсений, вновь хватая его за руку, — Вижу, что с характером. Мне нравится. Давай я сделаю так, как понравится и тебе. А потом мы сделаем этот твой суп и ты со спокойной душой пойдёшь к родителям.       Антон постоял в раздумьях, погладил большим пальцем ладонь Арсения, но всё равно решительно мотнул головой. Ему вспомнилась одна важная деталь — была ночь, а свой мобильный телефон он на холод не брал, потому что тот и так был разбит и едва работал. Если он не вернётся домой хотя бы до полуночи, родители места себе не найдут и, вероятно, даже спать не лягут. По крайней мере мама. Он не хотел так играть на её нервах. Услышав объяснения, Арсений предложил позвонить со своего телефона и тотчас протянул его, открыв на наборе номера.       Поколебавшись, Антон согласился. Номер отчима наизусть он не помнил, а матери угадал только с третьего раза, но всё же дозвонился до неё. Она ответила хрипловатым голосом.       — Мам, это я.       — Где ж тебя черти опять носят! — воскликнула Лия, срывая голос. — Гляньте на него, позвонил в таком-то часу! И где ты? Скоро домой придёшь, негодник?!       Антон глубоко вдохнул.       Маме не нравилось практически всё, что он делал. Одно время (давно) она была понимающей, но потом с ней что-то случилось, и в её голову ударили предрассудки, сплетни, ещё куча всего, а с недавних пор ещё и болезнь. Прогулки допоздна, отношения, будь те серьёзными или одноразовыми, вылазки в лес — это и многое другое окрашивалось её глазами в срам, она начинала заводиться на любое подобное упоминание.       Выдохнул.       — Мам, не начинай. Я в городе, когда приду, тогда и приду.       — Ты себя взрослым что ли почувствовал? Да не вырос ты ещё! Не вырос, недоносок! Андрей, ну ты только послушай, что он говорит! «Когда приду, тогда и приду», представляешь, как поёт! Живо отвечай мне: ты с кем и где! Живо! Я твоя мать, и я жду ответа!       Антон простонал, сомкнув глаза. Арсений неожиданно начал мычать и вдруг выдернул у него телефон.       — Лия, доброй ночи, прошу прощения, не знаю, как Вас по отчеству, — сказал он на удивление Антона. Сказал довольно любезно, хотя в голосе можно было заметить некое звенящее, как металл, напряжение, и на лице читалось недовольство тем, что ему приходилось говорить с кем-то столь обходительно. — Не беспокойтесь за сына, сейчас это ни к чему, это стоило делать где-то полчаса-час назад. Если он будет ночевать не дома, это не значит, что он спит на улице. Вероятнее всего ему будет во много раз комфортнее, чем в собственной комнате, если таковая у него есть, об этом не осведомлён. И, так как разговаривать с Вами не горю желанием, спокойной Вам там ночи, всего хорошего, и мужу того же самого.       Сразу после последнего сказанного слова Арсений беспечно отключил вызов и поставил на контакт Лии блокировку. Антон стоял, слушал и наблюдал за ним всё это время молча с открытым ртом.       — Щенок, не спать. Мы ещё не дома. Ты идёшь?       Наверное, Антону следовало злиться. Что у него отобрали телефон, что косвенно нагрубили его матери, что за него тут что-то уже успели решить, но вместо этого ему внезапно стало легче. В нём загорелись невероятно сильные и тёплые чувства к Арсению, из-за сделанного им. И именно после этих слов. Будто на него ведро воды горячей вылили и сказали: «Где летаешь и почему без меня?». Он подал Арсению ладонь, позволив вести себя за руку, хотя никому подобного не позволял.       Некоторые девочки хотели гулять с ним за ручку. Один мальчик, который нравился Антону больше, чем те девочки, тоже предлагал подобное. Но Антон всегда позиционировал себя, пытаясь им на самом деле быть, как человека сильного и независимого, которому подобные нежности не нужны. Нет, сам он был готов поухаживать, предоставить нужный уровень романтики, сильно напрягался и делал это. Но ни с кем у него не доходило дело до постели. Дошло только тогда, когда он сдался, немного выпил, и позволил какому-то пацану немного больше.       Вот и Арсению он на вечер доверился. Позволил немного больше. Виконд довольно завилял хвостом и ткнулся в их переплетённые руки холодным мокрым носом.       — Кстати, тебе понравилась верховая езда на оборотне? — со смешком спросил Арсений.       Антон тоже слабо усмехнулся, но искренне улыбнулся, кивнул. Чувства, когда под тобой находится, дышит и бежит огромный опасный зверь, защищающий тебя от всего мрака и холода вокруг, ему дико понравились и до сих пор гулко откликались в груди, стоило только вспомнить об этом событии.       Они дошли до высокого одиннадцатиэтажного белого дома с чёрным контуром на углах. По пути обсуждали магию и скорые соревнования. Антон совсем согрелся, отчего расстегнул пуховик. Арсений изначально был застёгнут не до конца, а как только они вошли в город, сразу же полностью раскрылся. Ему словно было жарко. И в лесу, при температуре минус пятьдесят, и в комфортных городских десяти градусах.       — Ты живёшь в хорошем месте в элитном доме, — сказал, остановившись перед чёрной железной дверью в подъезд, Антон.       Справа от входа вилось растение с ярко зелёными листьями и розовыми кучерявыми соцветиями, а за ним, за плотным чистым украшенным имитированной чёрной паутиной стеклом, стоял в горшке осветительный фикус — невероятно дорогое и прихотливое растение, идеально освещающее помещение: оно выделяло фермент, благодаря которому глазам сразу становилось комфортно, как бы на самом деле не был поставлен или отсутствовал свет.       — Я это знаю, — сказал Арсений, кратко оглядевшись. — Или это был вопрос?       — Это не было вопросом. Это было удивлением.       Арсений едва сдержал смех, длинно выдохнув, покачал головой.       — Антош, а ты, правда, думаешь, что я рядовой волк? — спросил он ласково, подобным же взглядом глядя на Антона.       Тот, нахмурившись, покачал головой и интуитивно погладил подлезшего под руку Виконда.       — Я к тому… даже не так. Меня в подобных домах никогда не было. Они… можно сказать, для знати.       — У нас уже давно нет такого разделения.       Антон грустно усмехнулся.       — А титулы, например, остались, — сказал он тихо. — У тебя даже пёс титулованный. Виконт. А ты кто? Как и он?       — Уже года четыре, как граф. Ну вот, убил интригу. За что ты так?       Арсений паясничал, но это не помешало Антону напрячься. Граф давно уже приравнен к герцогу, с убранным титулом короля он теперь значился самым высоким из всех представленных. Антон не знал досконально всю эту систему, да даже в лицо не видел титулованных, — к тому же оборотни плевали на правила и собрания, редко их посещая, — но понимание об их магической силе и о банальном влиянии у него было прекрасное. В каком-то смысле ему даже стало боязно. Переходить дорогу, как-то ругаться или ссориться с самим волчьим графом даже звучало ужасно, а каким могло быть на деле — Антон и думать страшился. Ему вновь захотелось перейти на «Вы», старший возраст и титул ощутимо склоняли, но в данном случае, пожалуй, это стало бы плохим тоном и показало его страх, поэтому он воздержался.       Впрочем, Арсений страх увидел и так, вздохнул да покачал головой.       — Оборотни — не люди. Мы не падаем так низко, чтобы пакостить кому-нибудь своим влиянием. Даже коты так не делают. У нас есть другие способы, — пояснил он. — И нам интереснее себеподобные. А люди… мгм, прости, но люди всего лишь развлечение.       Антон должен был расслабиться. В принципе, он это сделал, только после моментально обиделся, из-за чего задето фыркнул и отвернул в сторону голову, непроизвольно сложив на груди руки. Арсений несдержанно цокнул.       — Я говорил не с тем смыслом, человеческое дитя. А имел в виду, что люди нас не интересуют. У них свои разборки, у нас свои, и если вдруг мы пересекаемся, то в мелких склоках предпочитаем игнорировать человека. Это даже нечестно. Мы объективно сильнее. Оборотни предрасположены к магии и имеют вторую форму, превосходящую человека по физической силе в несколько раз. Я не предполагал своими словами, что хочу тебя по приколу выебать и выкинуть. Хотя доля правды в этом определённо присутствует.       Теперь уже Антон отличился несдержанностью, закатил глаза, но, перестав обижаться, повернулся к нему обратно. Он понимал, как глупо выглядел, обижаясь с таких слов. Просто… задело. Такое бывает, он это не контролировал, вот только-только смог взять под контроль.       — Мне интересно, каково это — спать с оборотнями.       Арсений широко улыбнулся ему и, приобняв за плечи, повёл скорее в дом.       — Тебе понравится, — прошептал он ему на ухо перед лифтом.       Чистейшие мраморные коридоры привели их к ещё одной железной двери чёрного цвета.       Пока он спокойно раздевался, разувался и проворно мыл-сушил Виконда, в прихожей около входной двери Антон с круглыми глазами осматривал квартиру. Огромную по своим размерам, с трёхметровыми потолками. Обои были изменяющимися — от того, какого тона горела лампа: рыжего, белого, синего или любого другого, и они подстраивались, приобретая подобный пастельный, чуть серебристый, цвет. На полу в прихожей лежал большой серый ковёр, без рисунков и надписей с очень мелким ворсом. Дальше шёл коридор, в котором могло бы поместиться и два волка-оборотня. Каждая комната, хоть выглядела минималистично, была громадной. В спальне помимо широченной кровати была только стена напротив неё, в которую был вделан плазменный телевизор, минимум в метр длиной, а по сторонам от него стояли шкафы с книгами, закрытые дверцей из плотного стекла. Под телевизором был вещевой комод, тоже встроенный в стену. Помимо них в комнате можно было выделить только шторы на широких глубоких окнах и плоскую люстру.       Антон предположил, что подобный простор требовался второй натуре оборотня. Негоже волку спать на полу или ходить, ударяясь то о шкафчик, то о торшер, то ещё о чего-нибудь. Скупость в обстановке могла произвести впечатление, что это всё стоит не так уж и дорого, но Антон видел детали: резьбу ручной работы на каркасе кровати и любой другой деревянной фурнитуре; неповторимый стиль санузла и то, как искусно и аккуратно всё расставлено на кухне. Под алкоголь там был отдельный шкафчик, высотой с холодильник, плюсом рядом располагалась такого же размера морозильная камера.       — Если держать большую собаку в квартире, то только в такой, — сказал по итогу Антон.       Арсений хрюкнул, когда это услышал, и свистнул Виконду. Пёс сразу примчался с испачканной водой бородой с кухни размахивая пушистым хвостом.       — Вик, ты слышал? Хата как раз для тебя. Перееду, а ты здесь один будешь жить, как тебе идея?       Пёс продолжал вилять своей чёрной метёлкой. На слова хозяина отозвался довольным лаем.       — А… ты переезжать собрался?       Арсений пожал плечами, приземлился на кровать, притянув к себе и Виконда, тогда ответил:       — Возможно. Здесь скучно. Далековато от большей части стаи. Я ведь сперва не рассчитывал становиться вожаком, а теперь вот обязанности жмут, к ребятам поближе надо. Да, Вик?       Виконд довольно дышал, вилял хвостом, прикрыв глаза, пока его гладили то по крупной голове, то по груди, пробираясь сквозь густую шерсть. Потом Арсений призвал из комода расчёску. Виконд тут же решил забраться на кровать и распластаться на ней, полностью отдавшись расчёсыванию. Антон скромно присел в полуметре от них, обрабатывая новую информацию.       Сначала в его голове возникла кричащая фраза: «В смысле вожак?!». Потом, успокоившись, он решил перестать об этом думать и в целом волноваться. Всё равно между ними должна была случиться лишь единоразовая связь, и всё.       Хотя… что-то поменялось. Антон будто стал чувствовать себя дороже. Он не просто проводил время и ночь с левым оборотнем, а… нет, между ними пока ничего не было, но сама мысль, что это будет с самим… вожаком стаи! Хотя Арсений мог и обманывать. Волки любили говорить неправду или говорить лишь часть правды. Все они: волки, ирбисы, да даже лисы в этом не раз уличались. Но стоит быть объективными — и люди не без греха.       — Есть хочешь? — спросил Арсений, не отвлекаясь от своего занятия.       Антон покачал головой.       — Мы же здесь не за этим. И… куда мне можно положить окуня? Он до сих пор у меня на груди.       Арсений без слов щёлкнул пальцами, окунь вырвался из пазухи Антона и полетел на комод к телевизору. Там он завис над столешницей в рыжем шаре.       Продвинутая пассивная магия. Антон поражённо выдохнул. Его восхищало то, с какой лёгкостью это всё было сделано. Будто магия на самом деле была продолжением мыслей и тела, а не сложным навыком, требующим недюжинной силы и концентрации.       Арсений поцеловал Виконда в лоб, потрепал за ухом, после чего согнал с кровати, ударив по бедру. Виконд расстроился несильно, отряхнулся да потопал на кухню. Расчёска полетела на своё место.       Антон с волнением уставился на повернувшегося к нему Арсения.       — Щенок, не робей так. Я не сделаю тебе больно. Только очень-очень хорошо. Вытяни свои лапки.       — У тебя всё проходит через животную призму? — нервно спросил Антон, медленно протягивая ноги вперёд на кровати.       Арсений усмехнулся, провёл ладонью с его бедра до коленки, с коленки до самой ступни.       — Исчезни.       Антон моментально положил руки себе на за секунду обнажившийся пах, охнув при этом от неожиданности. Арсений хохотнул, схватил его за руку, переместил её выше, к изголовью кровати, и держал за запястье там, пока, наклоняясь ближе, занимал его рот долгим поцелуем. Антон несдержанно простонал, когда ощутил губами и языком острее человеческих клыки. Резко выдохнул, учуяв его природный псиный запах.       Зубы клацнули возле уха. По телу Антона прошла дрожь, он приоткрыл глаза, пытаясь сохранить нормальное дыхание, но вместо этого всё равно дышал медленнее и глубже, из-за чего у него закружилась и потяжелела голова.       — Какой покорный щенок, — прорычал Арсений прямо в трепетно волнующееся лицо.       На том волчьи повадки не прекратились. Он клацнул зубами перед самым кончиком Антонова носика, вновь полез целоваться, проталкивая свой язык в рот как можно глубже.       Антон выгнулся навстречу, положил свободную руку на спину: крепкую, с выделяющимися лопатками, сохранившими на себе шероховатости от давних ран. Укусы, царапины и полноценные порезы острых когтей. Антон чувствовал это подушечками пальцев. Гладил их, будто таким образом мог помочь избавиться от несуществующей боли.       Арсения это волновало мало, он рычал уже ему в шею, лизал и покусывал, быстро отпуская, но ненасытно вбирая кожу снова и снова.       — Сучка моя, сладкая, покажи, как ты хочешь меня, — срываясь на шёпот, сказал Арсений, касаясь горячими губами розового уха, опаляя его громким грузным дыханием.       Пальцы Антона, забравшись под облегающую рубашку, прошкрябали полосы по его спине, особенно крепко, будто кошачьи когти, зацепившиеся за шторы или кору дерева, останавливаясь в области лопаток. Глаза Арсения были тёмными от широких зрачков и дикими, как у голодного волка. Завораживало, пугало отчасти, но не менее возбуждало. Антону импонировала эта природная грубость и резкость. Он тоже попробовал стать более «эффектным» в чужих глазах, — хотя раньше особо не нуждался в поощрениях, по крайней мере не замечал за собой подобного, — щёлкнул пальцами, произнеся одними губами заклинание на перемещение вещей в пространстве. Магии в нём было мало, так что вышло только спустить с Арсения штаны и трусы до бёдер. Впрочем, и это было невероятно хорошо для его уровня владения с учётом уже потраченных запасов.       Арсений хмыкнул, подзадержав на нём весёлый взгляд.       — Мне нравятся твои глаза. Красивые они у тебя, щенок. Арктическая зелень, замороженная во льдах. Только посмотри ниже, я хочу видеть больше твоих эмоций.       Антон прикрыл глаза, открыл, перевёл взгляд ниже, проскользнув им по выделившемуся на пару секунд щетинистому кадыку, ещё ниже: по ключицам, груди, торсу и ровному животу, остановившись только на направленной в его сторону красной крупной головке. Тяжёлый выдох вырвался сам собой. У Арсения был по-волчьему крупный член, или он таковым казался из-за сильного возбуждения и слабого сексуального опыта со стороны Антона, но в любом случае эффект это свой произвело, и Арсению он очень понравился. Он не стал раздеваться полностью. Остался в рубашке, — только рукава закатал, — и в спущенной по колени нижней одежде.       — Обхвати меня своими длинными ножками и покажи, как скулят щенки на члене, — сказал Арсений ему в губы, обхватив правой ладонью его порозовевшие щёки.       Освободившейся рукой Антон притянул Арсения к себе ближе за шею, оплёл его ногами, вторую ладонь оставил на спине, наслаждаясь напряжением мышц при каждом толчке.       А толкался Арсений грубо, давил всем своим телом, покрывая и фиксируя на месте, продолжал иногда кусаться и лизаться, и пах псиной; мокрой, злой и очень возбуждённой псиной, из-за чего Антон скрёб его кожу ногтями, оставляя красные следы, непроизвольно сжимался на члене, вертелся, льнул к нему и постанывал, прикрыв глаза. Правой рукой ему понравилось держать Арсения за голову, закопавшись в его непослушные волосы, и прижимать к себе или, наоборот, оттягивать дальше. Ещё больше ему нравилось, когда, невзирая на хватку, Арсений всё равно добирался до его шеи и кусал или широко лизал, а потом всё равно кусал, стараясь сделать это не слишком больно. Правда, всего лишь стараясь.       Они оба покрылись потом, устали и вымотались. Антон в какой-то момент отпустил Арсения совсем и отвернул свою красную взмокшую голову, закрывшись руками. Он продолжал чувствовать в себе член, иногда сжимался на нём, и от этих ощущений рефлекторно поджимал ноги, стискивая ими туловище Арсения.       Он почувствовал или так ему только показалось, как в него что-то излилось, и от этих мыслей вдруг кончил сам. Арсений помог ему ладонью выдавить всю сперму, потом убрал её разом одним заклинанием. Выходить он не спешил. Ещё коротко двинулся в нём членом несколько раз, вышел полностью, зашёл, опять вышел и наконец обрушился на кровать.       Антон гладил его волосы, перебирая пальцами прядки, дышал его запахом, медленно, постепенно приходя в себя, но ему было слишком хорошо и приятно, из-за чего организм заклонило в сон. Он так и заснул, прижимаясь всем телом к Арсению, надеясь проснуться, как только эффект от оргазма полностью спадёт, кровь нормализует своё обращение, вновь включив возможность ощущать холод, однако этого не случилось. Арсений накрыл их одеялом и заснул вслед за ним.