Право выбирать

Задумывались ли Вы, почему дети так боятся темноты? Кажется, когда солнце заходит за горизонт, она проглатывает нас и мы становимся ее частью. Стоя в густом, беспросветном мраке, ты вдруг начинаешь чувствовать чье-то присутствие всеми рецепторами своей кожи, ты становишься пленником в обители теней и ночных кошмаров, вирусной клеткой в организме, которую необходимо устранить. И ты ждешь, когда тебя постигнет участь быть сцапанным кем-то. Но кем? Откуда? Когда? Пугают совсем не монстры, нет. Неизвестность. Июнь, взяв чемодан, сделала робкий шаг через отверстие в защитном куполе, накрывающем Орион. Скрежет под ногами − дорожка, вымощенная гравием. Запах листвы и свежести. Выпускница надела круглые очки и удивленно осмотрелась: перед ней был ухоженный парк с деревьями, густая темно-зеленая листва которых покачивалась на ветру, и стоящие с обеих сторон величественные дворцы, уходящие высотой в небо. Девушка было подумала, что они являются местной достопримечательностью на острове, пока не увидела в окне одного из них шустрые силуэты низких крепких рогатых, видимо, прислуги. Где-то послышался приглушенный хлопок и затем скромные одобрительные комментарии. Там что, играют в гольф? Июнь, стоя перед входом и растерянно хлопая рыжими ресницами, не могла и предположить, что здесь, в месте, находящимся среди бескрайнего океана, которое не близко ни к чему, происходит своя маленькая жизнь. Так, — она мысленно нарисовала в своей голове карту, — Сейчас по дороге вперед, потом после фонтана нужно будет свернуть налево и потом прямо… Времени еще много, переживать не стоит. Здесь, в Орионе, было гораздо теплее, чем в горах, поэтому выпускница сняла свой болотно-зеленый кардиган и, закинув его за плечо, зашла в тень деревьев. Фонтаны со скульптурами нежных и невинных ангелов, притягивающие взгляд дворцы, построенные в разных стилях, красивые мужчины и женщины с безупречными манерами, гуляющие по парку в дорогих изящных костюмах. Июнь никогда в жизни не задумывалась, где находят свой покой короли и королевы после окончания их рабочего дня, как они живут и общаются между собой, но теперь она стояла на земле Ориона, известного всеми острова правителей, и не могла скрыть переполняющего ее чувства восхищения. Сдержанность, Июнь, — напомнила девушка, заставляя себя успокоиться, — Ты молодая леди, веди себя соответствующим образом. Не помню этих мест на карте… Нужно освежить в памяти, куда идти, — она привычно запустила руку в правый карман своей юбки и тут холодок прошелся по ее телу. Пусто. Выпускница совсем забыла о том, что телефон остался у нее еще на входе, у охраны, как и все остальные электронные устройства. На острове они были запрещены. Она лишь успела написать быстрые сообщения Кедру и своему близкому другу Пуншу, чтобы те не переживали. Градус ее тревожности постепенно нарастал. Где я? Сколько времени? Эмберлайты-Эмберлайты-Эмберлайты. Куда мне идти? Колибри, Гром, Принц, Виски. Ноги дрожали, она чувствовала, как ее сердце начинает биться чаще. Есть одна игра, название которой известно, как «Беги или умри». Однажды жизнь предлагает тебе в ней поучаствовать. Она ставит тебя в середину комнаты, заполненной разнообразными тварями, и заводит таймер, определенное время, которое нужно продержаться, чтобы тебя выпустили. Игра начинается, твой организм выбрасывает дозу адреналина в кровь, вынуждая тебя быстрее покинуть место, и только тогда ты осознаешь забавное правило этой игры: чтобы выйти победителем в «Беги или умри», нужно остановиться и понять, что существа, окружающие тебя, реагируют на резкие движения. Июнь, дернув за ручку чемодан, быстрой походкой устремилась куда-то вперед, бледная и совершенно растерянная. Она выбирала бежать. Глубоко вздохнув, девушка вошла в просторное круглое здание, украшенное колоннами и какими-то статуями. Какими? Да какая уже разница. Она вынула из кармана юбки сигарету и с отчаяньем закурила. Тупик. Соискательница заблудилась и теперь совсем не понимала, в какой стороне находится выход и где нужный ей дворец. Она не представляла, как будет объяснять родителям причину, почему ее не приняли на работу. — Хумильясьон, — тихо выругалась выпускница, что с французского означало «унижение» и была готова просто расплакаться. Июнь ненавидела ошибаться. — Ты в порядке? — по пустому залу разнесся мягкий негромкий голос. Девушка удивленно оглянулась на источник звука. В углу просторного помещения, куда падали лучи солнца, сидел мальчик. Свет ложился на его мягкие черты лица и полные руки, глаза сияли желтыми огоньками, а светлые волосы словно были охвачены белым пламенем. Это что, мой ангел? — подумала Июнь и в следующую секунду эта мысль показалась ей забавной. — Не совсем, — ответила она, садясь на свой чемодан и сделав неглубокую затяжку, — Я, кажется, опаздываю на собеседование, но совсем не понимаю, куда мне идти. Вернуться домой я тоже не могу, стыдно. Она подняла голову и посмотрела на парня. Нет, на его лице не было и следа сочувствия, но читалось участие. Мальчик, наклонившись вперед, слушал, с любопытством наблюдая за движениями и мимикой молодой рогатой. — Мне нравятся… нравятся твои глаза, — сказал он, — Они такие… такие печальные. У Июнь от матери досталась лисья, притянутая к виску, форма глаз, но из-за выраженного нависшего века они постоянно выглядели спокойными и немного грустными вне зависимости от эмоций. — А мне твои линзы, — сказала девушка. — Ну… спасибо, — незнакомец ухмыльнулся, отводя взгляд, — Редко слышу такие комплименты. Кого ты ищешь? — Эмберлайтов. — Знаю их. Могу проводить. — В самом деле? — она так и подскочила на ноги. Парень коротко кивнул и медленной осторожной походкой прошел на выход из здания, закрыв книгу и заложив указательный палец на странице, где он остановился читать. Есть несколько вещей, по которым можно определить статус ребенка еще до того, как из-за его волос покажутся маленькие рога. Июнь печально осмотрела своего спутника: большая белая футболка, которая будет ему по размеру только через года два, и эти босые, ступающие по рассыпчатому гравию, ноги. Видимо, на обувь родителям денег не хватило. Печально осознавать, что в таком красивом месте, где богатые почитаемые люди ходят в роскошных костюмах и строят настоящие замки, была и другая сторона жизни — их прислуга. Светловолосый мальчик поднял глаза, вопросительно глядя на девушку. — Кем ты приходишься? — поинтересовалась она. — Я – это просто я, — ответил парень, пожимая плечами. — Почему ты сидел там один, в этом зале? — В обычные дни там тихо и никто не потревожит. А сегодня… сегодня необычный. — Я отвлекла тебя? — Я сам… сам захотел отвлечься на тебя, — важно сказал он, глядя на Июнь смеющимися глазами. Они подошли к большому изысканному и утонченному дворцу белого цвета, перед которым виднелся бассейн, украшенный по бокам небольшими статуями амуров. Выпускница мысленно прикинула, насколько дом Эмберлайтов был больше ее коттеджа и какими масштабными там должны быть комнаты. — Какая красота! — восхитилась она, — Представляешь какого это – жить в таком месте? Парень промолчал, улыбаясь. — Спасибо большое, что проводил меня, — сказала Июнь, — Я даже не знала, кого можно попросить показать мне дорогу. — М-м, на будущее: у нас везде… везде есть указатели, — он показал рукой на ближайший в метре от них знак, девушка пристыженно покраснела, — А еще мне тоже нужно… нужно заглянуть во дворец. Поднявшись по лестнице, Леди Неловкость зашла в любезно открытую светловолосым мальчиком дверь, и оказалась в просторном белом зале с высоким расписным потолком, который украшала огромная люстра со вставленными свечами. Девушка робко прошла вперед, садясь на краешек большого круглого фонтана. В каждом углу стояли высокие гипсовые статуи полных мужчин и женщин, демонстрирующие сложные и мягкие изгибы своей фигуры. Выпускница слышала, как рабочие переговаривались между собой о чем-то за дверьми и иногда они распахивались, и кто-то перебегал из одной комнаты в другую с полотенцами, посудой и тряпками в руках. Сидя здесь, Июнь все думала о том, как сильно выбивается из всей этой роскошной картины со своей длинной рыжей юбкой, зеленым кардиганом и шоппером на плече, который она как-то приобрела на ярмарке. Послышались тихие шаги, вниз по лестнице спускалась высокая стройная барышня в легком длинном изящном платье со свободным рукавом. Она, элегантная и утонченная, словно парила в воздухе, словно была невесомой. Сверкающие алмазы короны переливались, притягивая к себе взгляд. — Что я говорила тебе про босые ноги? — отчитывающим тоном произнесла женщина, глядя на проводника девушки. — Мне так нравится. — Ушел, никому ничего не сказал. Ты где был? — Вернулся же, — парень пожал плечами, сохраняя невозмутимость. Глубоко вздохнув, женщина произнесла: — Ступай наверх, Принц. Принц? — Июнь заметно побледнела. Оказывается, тот, с кем она общалась, как с низшим рогатым, был частью королевской семьи и ее будущим учеником, — Какой позор… Надо будет позже с ним объясниться. — Здравствуйте, — выпускница с трудом заставляла себя отбросить мысли и успокоиться, — Вы – Колибри Эмберлайт, верно? — Здравствуй, да. Извини за то, что тебе пришлось увидеть, Июнь… Роузторнс, если я правильно помню, — в глазах королевы словно разливался мед. Эмберлайт — «Янтарный свет», конечно, желтые глаза были достоянием их семьи. А я похвалила его линзы… Святые угодники! — Просто Июнь, — девушка вымученно улыбнулась и подала женщине руку, — Приятно познакомиться. Колибри вопросительно посмотрела на руку и легонько хлопнула по ней. — Я правильно делаю? — спросила она. — А… у нас свои традиции… неважно, извините, — соискательница смущенно убрала руку, как же она хотела убежать и больше никогда не попадаться на глаза этим людям. — А как правильно? — поинтересовалась женщина, и, когда Июнь подняла глаза, та как-то по-доброму улыбнулась ей, — И когда твой народ так делает? — Правильным будет ее пожимать, — она продемонстрировала на своих двух руках, как это делается, — Это жест приветствия. — Вот так, — королева протянула руку и пожала ее выпускнице, — Добро пожаловать, Июнь! Давай я покажу тебе дворец, а потом, в гостиной, мы подпишем договор, — выпускница развернулась к чемодану, — Нет-нет, оставь. Его занесут в твою комнату. Колибри показала молодой рогатой весь первый этаж замка: от просторной столовой с широким столом из белого дерева, где они трапезничают, до больничного крыла. Королева подробно рассказала, где можно взять ту или иную вещь, если Принцу она понадобится. Затем они отправились в гостиную, разделенную на две зоны: бильярдную и читальный зал с высокими длинными стеллажами по бокам, на которых хранилось целое множество разных историй. Июнь подошла к книгам и принялась любопытно просматривать их корешки, чуть наклонив голову вбок. — Нравится проводить свое время с книгой на руках? — поинтересовалась Колибри. — Да, мои родители привили мне любовь к чтению. Я могу даже назвать это своим хобби. — Всегда приятно иметь дело с начитанным человеком. Ты можешь брать что-то из нашего нескромного ассортимента, если приглянется. — Со сколькими книгами Вы уже знакомы? — Со многими из представленных, — ответила королева, — Некоторые из них знаю слово в слово. — Можете пересказать целую книгу? — удивилась Июнь. — Не только пересказать, — желтые глаза Колибри загорелись, и она загадочно улыбнулась, — Но ведь сейчас речь не обо мне. Предлагаю исполнить то, зачем мы пришли, — она кивнула на стул, приглашая девушку присесть. Королева объяснила молодой учительнице, в чем состоят ее обязанности и даже дала несколько советов, которые рыжеволосая выпускница записывала в своем блокноте, пытаясь не отводить взгляд от женщины, чтобы та не сочла ее невежей. После подписания договора, Колибри, сдержанно улыбнувшись, произнесла: — Ты производишь впечатление девушки, которая знает, чего хочет. Уверена, мне будет комфортно работать с тобой, Июнь. А если у тебя возникнут вопросы − ты можешь смело обращаться ко мне. — Это очень мило с Вашей стороны, миссис, — рыжеволосая дама с трудом улыбнулась. — Это просто моя работа. Девушка, которая знает, чего хочет, — усмехнулась рогатая, выходя из гостиной, — Я понятия не имею, что хочу. Если бы мне кто-то мог сказать… Новоиспеченная тьютор стояла перед комнатой Принца и, вспоминая все, что наговорила ему за эту короткую прогулку, все больше обжигалась от прикосновений к дверной ручке. Ей было стыдно, и это чувство все более наполняло ее и резало живот кошачьими когтями. Наконец, в дверь постучались с другой стороны, и она открылась. — Июнь, ты уже десять минут испытываешь… испытываешь мое терпение, — сказал парень со светлыми пшеничными волосами, улыбнувшись. — Ты видел меня? — Здесь видно твою тень, а еще… еще тебя слышно. Да что же это такое, — Июнь наклонила голову, прижав ко лбу холодную ладонь. Принц в это время беззвучно прошел в глубь комнаты и вернулся к девушке взглядом. — Вышло небольшое недопонимание, и я подбирала слова, чтобы объяснить свое поведение, — она продолжала стоять возле порога, неловко переминаясь, — Видишь ли, я думала, что ты… прислуживаешь, потому что… — рогатая посмотрела на его просторную футболку с шортами, не зная как выразиться, чтобы ненароком не задеть. — Не надо, — на его лице не читалось обиды, он был спокоен. — Прости, — произнесла Июнь, — Это было неловко. — Нет, не было. — Ты так думаешь? — Ошибки делают людей человечными, — сказал Принц, пожимая плечами, — И это прекрасно. Девушка все же осторожно прошла в комнату парня. Она была белоснежной, прямо под стать ее хозяину, будто нарисованный на простой бумаге набросок, которого еще не успел коснулся цветной карандаш и лишь тени создавали некий контраст. Покои казались очень большими, величиной с гостиную, но, может быть, такая иллюзия создавалась из-за далеко расставленной друг от друга немногочисленной мебели и огромных зеркал. Окна были распахнуты и в комнату заходил свежий морской воздух. Если бы не он, Июнь продолжила бы свой ассоциативный ряд с больницей. — Но почему ты сразу не сказал мне, что ты принц? — полюбопытствовала девушка. — Не хотел. — Но почему? Желтоглазый парень, ненадолго призадумавшись, ответил: — Мне нравится… нравится, когда во мне просто видят… видят обычного человека. Расскажи что-нибудь о себе? — О! Меня взяли на работу, — поделилась Июнь, — И я буду теперь твоим тьютором. — Ну да, — Принц развел руки в стороны, — Я и не сомневался. — Что ты имеешь в виду? — Ну-у… ты пришла на собеседование с чемоданом в руках, — усмехнулся он, — Я никогда не видел… не видел настолько уверенных в себе людей, — Июнь густо покраснела и хотела начать оправдываться, но парень ее опередил, — Но я хочу, чтобы ты рассказала что-то… что-то, что я не знаю. — М? — девушка чуть наклонилась вперед, вопросительно вздернув брови. — Ну, я подумал… подумал, что раз уж ты сидишь прямо передо мной, то ты хочешь… хочешь познакомится? — его щеки покраснели, — Какой… какой твой любимый звук? — Звук? — переспросила девушка, не понимая шутит Принц или нет, но он лишь серьезно закивал головой. Любимый звук? Кто вообще о таком спрашивает? — она хотела скривиться, но вовремя передумала, глядя на мальчика, который терпеливо ждал ответа, сидя прямо перед ней в позе лотоса, — А что было не так в этом вопросе?.. Что было не так с ней, что он казался таким странным и неуместным? Это было лучше посредственного «как дела?» или «чем ты занимаешься, когда твои дни не омрачнены рутиной?», которые люди используют так часто, что на них всегда есть готовый ответ, аккуратно упакованный в конвертик. Видимо, услышать что-то новое, отличающееся от того, что ты привык, вызывает смятение. — Знаешь, когда ты едешь в трамвае и прислушиваешься к грохоту колес, то постепенно начинаешь различать звуки монет, будто они откуда-то высыпаются и ударяются друг от друга, — улыбнулась Июнь, — Он тихий и едва уловимый, но я знаю, что он точно есть. Принц, чуть склонив голову вбок, внимательно слушал ее. Его желтый цвет глаз приобрел приятный шафрановый оттенок, такой пленительный, что девушке хотелось рассказать ему все, что она только знает. Вот так и строится доверие, осторожно и неспешно. Если бы молодой учительнице задали вопрос, с чем бы она могла сравнить детей, то она описала бы хрустальный шар с целым маленьким миром внутри, которые взрослые передают друг другу из рук в руки. Один неодобрительный или равнодушный взгляд, одна небольшая трещина может навсегда повредить его и даже пойти дальше, растянувшись по диаметру хрупкого изделия, словно уродливая паутина. — Я не уверен, что… что слышал о таком транспорте, — сказал он, — И на что похожа поездка на нем? — Наверное, на скоростного неуклюжего бегемота. Он качается из стороны в сторону и на всех порах мчится по рельсам, так, что ветер дует тебе в лицо. — Ого… Вдруг в дверь постучали и в следующую секунду в комнату влетела маленькая девочка в розовом пышном платьице. — Да-да, Виски, можешь войти, — вздохнул Принц, настроение которого заметно ухудшилось. — Ой, здравствуйте! — маленькая принцесса на секунду замерла, увидев Июнь, и продолжила осматриваться. — Привет, малышка, — сказала тьютор. — Я потеряла свою куклу, — Июнь видела, как светловолосый парень, стоя чуть в стороне, наблюдает за своей сестрой, он был напряжен, пусть и пытался выглядеть спокойным, — Такую с черными волосами, а еще глазами голубыми, можно туда-сюда делать. — Не видел, — сказал мальчик, не двигаясь с места, но бросая хищные взгляды. Виски как ни в чем не бывало нагло заглянула в его шкаф и тот быстро подлетел, раздраженно схватив ее за запястье. — Так и знал! — прошипел он. — Кефир, больно! Отпусти, а то все расскажу! — Что я тебе говорил про личные границы? — холодно произнес Принц, отпустив руку сестры, — На что я потратил время, объясняя тебе все это? — Да ты какой-то помешанный на этих своих дурацких границах! Я же просто проверить хотела! — Я ведь сказал: ее тут нет. Прочь из моей комнаты! — Я все расскажу! Расскажу папе, как ты со мной общаешься! — захныкала Виски, ее глаза наполнились слезами, на что мальчик лишь устало вздохнул, — Он говорит, что ты псих! — она убежала. Было видно, как последняя фраза ни на шутку задела парня, будто его ударили по щеке. — Виски, что… что говорит… говорит Гром? — выглянув из-за двери, переспросил он, но в ответ послышалось лишь отдаляющееся рыдание. Ученик Июнь, так и застыв на месте, окунулся в раздумья, хмуря брови, его глаза бегали по полу, то наполняясь насыщенным ядовито-желтым, каким можно отравиться, то вовсе потухая. — Вот это дела, — медленно прошептал он, оперившись на стену и хватаясь за голову. Его и без того светлая прозрачная кожа лица сделалась еще более бледной, он выглядел болезненно, озлобленно и несчастно. Тьютор, не зная, что делать, подошла ближе и коснулась пальцами плеча Принца, но тот увернулся и посмотрел куда-то сквозь нее. — Уйди… пожалуйста. — Я не хочу тебя оставлять. — Пожалуйста, — повторил он терпеливо, — Я хочу остаться один. Девушка послушно вышла, с тяжелым сердцем оставляя мальчика за дверью. Она прошла в небольшую комнату, выделенную ей: кровать, зеркало, шкаф и рабочий стол — все, что нужно. Там, за стеной, сколько бы Июнь не прислушивалась, поселилось молчание, не было слышно всхлипываний, криков или даже шагов. Ей было бы легче, если бы она слышала хоть что-нибудь из этого. Свидетельница неприятного разговора вырвала очередной листок из своего блокнота и отправила его в мусорное ведро. Прошло уже так много времени, но все, написанное юной дамой, казалось таким унылым, что можно было с тем же успехом предложить человеку мыло и веревку. Побарабанив пальцами по чистой странице дневника, она все же написала небольшую записку, которую вскоре и подложила под дверь. Звучала она так: «А я считаю психов классными. Может, будем такими ВМЕСТЕ?» и нарисовала кривой и забавный рисунок с приведением и пришельцем, держащимся за руки. Какое ребячество. Так глупо и смешно, что и Июнь, лежа на кровати в своей комнатушке, и Принц, свернувшийся клубочком у двери, бесшумно посмеялись над этим. Она заснула? Когда? Июнь вдруг резко вскинула голову. На сколько она отключилась? На пять минут или несколько часов? Было жарко, лицо оказалось мокрым от пота, а сердце слышно отбивало удары в груди. Уставшая девушка так и заснула в теплом кардигане и юбке на нерасстеленной кровати. Она поспешно села, подобрав ноги, и начала всматриваться в темное окно, за которым слышались знакомые голоса, которые что-то напевали. Тьютор знала пять языков, но вот слов она разобрать не смогла. Рыжеволосая рогатая взяла из кармана зажигалку и чиркнула. При свете она увидела на столе свой рисунок с обновленной подписью к нему, сделанной аккуратным каллиграфическим почерком: «Я буду приведением, оно симпатичнее». Это заставило ее устало улыбнуться. Девушка вышла во двор и увидела, как семья Эмберлайтов, стоя в воде по колени и взявшись за руки, мирно покачивается в такт неизведанной песни, по своему звучанию походящей на колыбельную. Зайдя за дом, чтобы никто не видел ее, Июнь закурила. Вот это денек. Хм, рабочий день матушки должен был уже начаться. Тьютор пофантазировала, как Вишня заходит в зал суда, в своей привычной манере нарочито громко стуча каблуками, чтобы все обратили на нее внимание. В это время уставший после своего рабочего дня папенька, развалившись на диване, пересматривает по телевизору один из своих любимых комедийных сериалов от Тайки Вайтити. И, конечно, он зовет Памкина, чтобы тот разделил с ним какой-то забавный момент. Да, так было всегда, вот только теперь Июнь там не было. Глаза наполнились слезами, девушка почувствовала, как сильно тоскует по дому, стоящему в горах, и своим родным. Не плачь, настоящие леди должны быть сдержанными, — повторила она про себя, смахивая слезы, — Я возьму выходной и тогда мы встретимся. Мне так много нужно рассказать… — Принц, ты идешь с нами играть в настольную игру? — спросила Колибри и Июнь поспешно затушила сигарету об камень. — Какую? — спросил он и, не дождавшись ответа, сказал, — Нет. — Не стой здесь слишком долго, ладно? — сказала королева как-то разочарованно. В ответ молчание. Когда свет, падающий из коридора дворца, померк, а голоса замолкли, девушка чиркнула зажигалкой и отправилась к одиноко стоящему в море низенькому силуэту. Он совершал какое-то незначительное движение руками и затем замирал, словно брал паузу, а потом это повторялось вновь. — Можно я посижу с тобой? — спросила она у паренька и тот, чуть повернув голову в ее сторону, кивнул. Одно ловкое движение, сопровождаемое звуком «чирк», и в руках Принца загорался крошечный огонек, который через пару секунд вновь потухнет, заставляя парня потянуться за новой спичкой. Июнь полной грудью вдохнула свежий воздух и отклонилась, запрокинув голову, чтобы посмотреть на ночное небо. Море спокойно шумело, а из кустов доносилось стрекотание. — Я живу в горах, — нарушила тишину учительница, — Там звезды ближе и видно их лучше. Я помню, однажды мы стояли с папенькой почти на самом краю обрыва после заката солнца и тогда он обнял меня и сказал: «Знаешь ли ты, Июнь, что целая вселенная создана лишь для того, чтобы ты могла увидеть ее своими глазами?». Я очень скучаю по нему. Принц бросил последнюю спичку в море и сел возле задумчивой девушки. Она заботливо накрыла его своим теплым кардиганом. — Как успехи? — поинтересовалась тьютор, намекая на то, чем он занимался, стоя в воде. — Ушел. — Кто? — Ветер. — Раз ветер, то скорее улетел. — Нет, — возразил королевский ребенок, — Ушел. — А кто такой этот ветер? — осторожно спросила Июнь, — Твой друг? Мальчик непонимающе вздернул одну бровь и задержался взглядом на ее лице. — Мой биологический отец. Девушка не понимала ни слова из сказанного. Может, у семьи Эмберлайтов есть повод называть его сумасшедшим? — А Гром? — М-м-м, ладно, смотри… Приведу в пример кукушку. Она откладывает… откладывает яйцо, — жесты Принца всегда выполнялись ладонями вперед, поэтому, когда он попытался обрисовать что-то круглое, это было похоже на движение в танце, — Но вдруг понимает… понимает, что вообще-то у нее много своих забот и дел, чтобы за ним ухаживать, — обидчиво произнес он, — и тогда она подкладывает… подкладывает его в другое гнездо. С самого рождения Призраки нас тоже пристраивают к изначально чужим людям, которые не имеют… не имеют к нам отношения, потому что так проще. — Значит, твой отец — Ветер? — Да, я соткан… соткан из его призрачной плоти. Похоже, ее ученик не шутит. Девушка принялась удивленно осматривать Принца, будто он был идеально вылепленной каким-то мастером куклой. — Июнь, я не пришелец, — сказал он, неловко краснея, — Я тоже человек… человек, созданный природой, как и ты. — Извини. А что насчет Призраков? Какие еще есть? — Грозы, Тепла, Дождя и Ночного неба, — мальчик удивленно посмотрел на нее, — Ты правда ничего… ничего не знаешь о нас? — Я много могу не знать, — сказала рогатая, — Мне всего семнадцать. — Никогда бы не подумал, выглядишь на шестнадцать, — Июнь явно не понимала его шуток, — И как оно? — Да… никак. Я все еще люблю, когда в супермаркетах мне дарят яркие наклейки и боюсь стоматологов. — Что такое супермаркеты? — спросил Принц. — Это такой большой магазин, где есть все: продукты, канцелярия, растения, средства для мытья посуды, игрушки и всякое такое. — Я заинтересован. — Если Колибри позволит мне, то я смогу показать тебе, как живут люди за пределами Ориона. Глаза парня засветились, выражая желание. Они немного посидели вместе, наслаждаясь тишиной, а потом мальчик неспешно поднялся на ноги, отдавая кардиган его хозяйке. — Ты куда? — удивленно спросила девушка. — Домой. — Почему? — Хочу так, — Принц, прикрыв рот рукой, зевнул, и Июнь увидела небольшие фиолетовые синячки под его глазами, — Посмотри в кармане, — устало улыбнулся он. Июнь запустила руку в карман и какого было ее удивление, когда она нащупала там привычный прямоугольный предмет. Она достала его и включила, да, это был именно ее телефон. — Что? Как ты?.. — Стащил. — А если найдут? — Не найдут, — Принц хитро улыбнулся, в его глазах заплясали чертики, — Только если… если я не скажу. — Ты в какие игры со мной играешь? — серьезно спросила девушка. — Ни в какие, просто мне приятнее видеть… видеть тебя спокойной, — сказал парень без усмешки и злорадства, просто, как факт. — Спасибо! — прокричала она удаляющемуся силуэту, — А какой твой любимый звук? Мальчик остановился, на секунду непонимающе посмотрел на нее, а затем гордо заявил: — Шум моря. Когда он скрылся из виду, Июнь закрыла глаза, прислушиваясь. Волны накатывались на берег и, пенясь, вновь отползали назад. Океан сохранял спокойное безразличие ко всему, что происходило вокруг, будь то счастье или болезнь, потеря или жизнь. Быть может, именно поэтому он становился своеобразной опорой, тем вечным и постоянным, что необходимо человеку для того, чтобы продолжать держаться. Ты не знаешь, что готовит тебе следующий день, но, как бы там ни было, океан всегда останется на месте, а облака не перестанут плыть по небу. Девушка и подумать не могла, как часто об этом может размышлять ее одиннадцатилетний ученик, отметивший себя приведением на рисунке. Быть может, если спросить его, парень не сумеет объяснить словами, настолько важным для него является это вечное. Но об этом могут сказать его горящие ярко-желтым пламенем глаза, устремленные вдаль, в которых можно увидеть источник неисчерпаемой веры.