Право выбирать

Летоисчисление на плоской планете, именуемой «Новым Миром», началось со дня первого сделанного на ее земле шага человека. В день-ноль эта маленькая часть Вселенной была целым скрытым миром, густо засаженным дикой зеленой растительностью и населенной необыкновенными существами. Однако с появлением людей, она начала все больше терять. Завязалась война за острова, и все вокруг крушилось, все было обречено на погибель. Но в день-сто восемьдесят шестой случилось возмездие: на чужаков обрушился гнев Природы, подвергая их слабые тела различным испытаниям. И так было до тех пор, пока каждый из них не принял свое ничтожество и не подчинился. Эта ночь называлась «Взглядом на новое будущее», когда многочисленные огоньки душ взмывали вверх, расшивая искусственные созвездия на крыльях Большого Ската, накрывающего планету и защищающего ее от космических угнетений. Первым созвездием был Орион, остров под которым вскоре стал принадлежать существам нечеловеческого происхождения. Ночное небо был первым Призраком, созданным Природой, после которого появились Ветер, Гроза, Дождь и Тепло. С тех пор судьбой островов распоряжались люди, созданные из их плоти, за ними закрепилось правило передачи власти из поколения в поколение. Итак, порядок на планете поддерживается деятельностью пяти Призраков. Каждый житель Ориона является творением одного из них, наделенным врожденными особенностями, присущими самому создателю. Например, существа, обладающие частью души Дождя склонны к тревожности, осторожности, консерватизму. Дети Тепла часто очень коммуникабельны, их сильными сторонами можно выделить компромиссность, доброжелательность, общительность, гуманность и снисходительность. Ветер является символом печали и свободы, его люди отличаются частыми переживаниями несправедливости, задумчивостью, склонностью к клаустрофобии, стремлением к новым знаниям и ощущениям. Отличительным почерком Призрака Грозы является крайняя подозрительность, настойчивость, строгость. Дети Ночного неба — большая редкость и радость для острова, ведь это появление на свет истинного гения, мудрого и рассудительного, с невероятно развитой интуицией. Люди, созданные Призраками, считаются наиболее эволюционно развитыми. Они имеют высокий интеллект, хорошую память и выносливость. Однако из-за этого качество их жизни ниже, и в среднем ее продолжительность составляет 50-60 лет. Всего? — удивилась Июнь, — Кажется, этим людям нельзя ошибаться, ведь второго шанса у них может и не быть. Девушка задумчиво отвела взгляд от книги, поглаживая край ее шершавой страницы и осматривая библиотеку Эмберлайтов. Если бы она, оглянувшись, поняла, что позади осталась уже целая треть ее жизни, что бы она изменила? Наверное, юная леди держалась бы рядом со своей семьей и теми, кто по-настоящему ее ценит, и… возможно, она бы меньше думала о желаниях и ожиданиях других людей. Июнь, зачитавшись, и не заметила, как темнота, тихонько крадучись, пробралась в гостиную. И теперь тьютор сидела в темноте, разбавленной лишь теплым прорывающимся светом от большой люстры в коридоре. Она зажгла свечу и перевернула страницу книги, наблюдая боковым зрением, как через дверной проход снуют силуэты и что-то друг-другу кричат. — Июнь? — королева заглянула в библиотеку. — Да, Миссис Колибри? Хотите спросить об успеваемости Принца? — Нет. Хочу спросить, где он, — женщина была взволнована и раздражена, — Напомню: в твои обязанности входит следить за ним. — Что? — девушка подскочила с места, захлопнув книгу, — Он сказал мне, что не собирается выходить за пределы дворца. — Похоже, он соврал. Найди его и приведи сюда, — строго произнесла женщина, но в ее глазах можно было прочитать сочувствие, — Его ищет Гром. — Извините… не беспокойтесь, я сейчас… — промямлила Июнь, быстрой походкой, почти бегом, направляясь на второй этаж. Взлетев вверх по ступенькам, она распахнула дверь белой комнаты, похожей на палату пациента психиатрической больницы. Тьютор внимательно осмотрела каждый угол, даже заглянула под кровать и в ванную комнату. Никого. Она ушла, захлопнув дверь, и с надеждой шагнула в свою коморку, которая, конечно же, тоже пустовала. Лё кю… Ну зачем же он меня так подставил? — учитель французского языка ходила туда-сюда, чувствуя, как все внутри у нее сжимается, и просто хотела рыдать и молить Принца о том, чтобы этот маленький негодяй вернулся, — А вдруг он в беде? Девушка вдруг удивленно остановилась. Там, в соседней комнате, она услышала приглушенный голос. Показалось? Тьютор оперлась на кровать и прислонила ухо. Нет, точно, тихо играла какая-то музыка, джаз. Июнь бесшумно открыла дверь комнаты Принца и, крадучись, пошла на звук, который привел ее к небольшому белому шкафу. Она распахнула дверцы и увидела небольшое помещение, в середине которого танцевал Принц… с большой куклой в руках? Парень испуганно оглянулся, отшвырнул ее в сторону и принялся неловко выключать граммофон. — Это что, тайная комната… и игрушка Виски?.. Парень густо покраснел, сильно смутившись, и затем схватился за голову. — Твою… твою мать! — сердито закричал он, — Я живу… живу в проходе! — он резко вскинул руки в стороны, заставляя Июнь испуганно отшатнуться назад, — Никто из вас не умеет… не умеет стучаться! Знаешь что… просто уходи… уходи отсюда и дай мне насладиться одиночеством, пока мне окончательно… окончательно не испортили настроение! Юная леди поспешно покинула неизвестное ей пристанище, в котором через мгновение снова заиграла пластинка, заставляя девушку рассмеяться — и от облегчения, и от самой ситуации. Это был самый странный и невозмутимый человек из всех, что она когда-либо видела. — Нашла? — спросила Колибри, выросшая в дверном проходе. — Да, он был в шкафу, — сказала Июнь так громко, чтобы Принц услышал, — Выходи, — она постучала по дверце. — В шкафу? — пророкотал грузный мужчина, вошедший в комнату, — Сейчас я ему покажу, как это — игнорировать своего отца! Вот уже неделю Июнь работала у Эмберлайтов, но все никак не могла привыкнуть к Грому. Его голос, похожий на заводящийся мотор, большой рост и вес и это квадратное лицо с широченными бровями — все это очень пугало юную рогатую. Не зная, как происходит появление новой жизни на Орионе, она бы ни за что не смогла поверить, что этот медведь является отцом такого очаровательного мальчика, как Принц. — Гром! — королева взволнованно последовала за мужем. — Уйди с дороги! — грозно приказал он тьютору и та, немного помешкав, отступила и беспокойно переглянулась с Колибри. Мужчина распахнул дверцы шкафа, и Принц неспешно поднялся с дивана, спокойно выдержав его взгляд. Король удивленно осмотрел комнату, явно оказавшись в ней впервые. — Я ищу тебя уже минут двадцать! Весь дворец на ноги поднял! — Да? — переспросил светловолосый парень, даже не пытаясь изобразить удивление, — Я и не слышал, — граммофон проигрывал пластинки с инди-фолком, но он оставался невозмутимым (P.S.: инди-фолк не может играть слишком громко). — Издеваешься, да? Принц наклонил голову вбок и спросил: — Что ты хотел, Гром? — Если бы ты не знал, ты бы не скрывался от меня, — холодно произнес он, не отводя взгляд. — Что? Опять изображать… изображать счастливую семью? — спросил мальчик, — Делать вид, что у нас все в порядке? — А что-то не так? — спросила Колибри, нервно улыбнувшись, и тот осмотрел ее лицо, вскинув брови. — Неужели это так сложно? — вспыхнул Гром, — Один вечер улыбаться и быть хоть немного приветливым? — Сложно, — в глазах Принца разлился кислый сок лимона, — Я не хочу быть двуличным, делать вид, что рад… рад всем этим людям. Никуда… никуда я не пойду! Скажи всем, что я сдох. Будет… будет, что праздновать. — Да что ты несешь? — испуганно спросила Колибри. — Ну, я же псих, — парень исподлобья посмотрел на Грома, на лице которого читалась растерянность, — Что думаю, то и несу, — он захватил куклу и вышел прочь из комнаты. — Все дети Ветра такие несносные? — спросил король у своей жены. — Милый… —королева печально вздохнула, качая головой и поджимая губы. Июнь вышла из комнаты и увидела своего ученика, который, постучав в комнату сестры, отдал ей в руки куклу. — Голубика! — радостно закричала она, — Где ты ее нашел? — В своей комнате. — А что она там делала? — Что… что она там делала? — повторил Принц, вопрошая в ответ, но направился к лестнице вниз прежде, чем Виски успела что-либо сказать. Маленькая принцесса озадаченно посмотрела на Июнь, но та лишь пожала плечами и пошла вслед за мальчиком, прихватив подсвечник. Кухня Эмберлайтов визуально напоминала Июнь лабиринт. Помещение было по площади большим, но очень заставленным, поэтому проход между столами был узкий. Обычно именно эта часть дома днем казалась самой оживленной, но сейчас, когда большая стрелка часов приближалась к двенадцати, она пустовала. Июнь знала, что Принц собирается бодрствовать еще где-то два или три часа, и она быстро привыкла к его графику, потому что сама имела такой же. Желтоглазый парень, расставляющий свечи по периметру кухни, совсем не удивился, увидев вошедшую учительницу французского. Нет, наоборот, он ее ждал. — Как ты чувствуешь себя? — взволнованно спросила она. — Я голоден, — ответил Принц, будто больше каких-либо поводов испытывать дискомфорт у него не было, — Если устроишь… устроишь мне поздний ужин при свечах, я буду тебе признателен. — Я не умею готовить, лучше позвать кого-то более опытного… — Яичницу, Июнь. — А-а, я подумала что-то более… грандиозное, — тьютор подошла к ближайшему холодильнику и достала яйца. Сын Ветра сел на стол возле плиты, закинув ногу на ногу и как-то нагло улыбаясь. Обычно после неприятного разговора с родителями Июнь привыкла видеть людей в другом настроении, но это был Принц, и иногда она совсем не понимала его. — Вы производите… производите на меня впечатление женщины, которая никогда… никогда не была довольна, — важно произнес парень. Июнь вопросительно посмотрела на него прежде, чем поняла, что эта цитата из «Гамильтона», известного мюзикла, на котором несколько раз ей удавалось побывать. — Я не понимаю, что Вы имеете в виду, Вы забываетесь, — сказала девушка и медовые глаза члена королевской семьи заблестели, в них читалось озорство. — Вы похожи… похожи на меня, я никогда не был удовлетворен. — Правда? — Я никогда… никогда не был доволен. — Меня зовут Анжелика Скайлер. — Александр Гамильтон. — Откуда родом Ваша семья? — Неважно! — парень встал на стол, вскинув руки, — Есть миллион… миллион вещей, которые… которые я еще не сделал. Просто подождите, подождите… Июнь улыбнулась Принцу, ковыряясь вилкой в яичнице, чтобы избавить ее от скорлупы. Маленький ценитель театрального искусства сел на стол в позу лотоса. — Откуда ты знаешь текст? — спросила девушка. — Ходил на мюзикл. А потом Колибри заучивала слова, а я был… был ее Гамильтоном, пока… пока не вернулся Гром. — А зачем миссис делала это? — М-м, ну, она выступает, — пожал парень плечами и недовольно прищурился. Ему не нравилось, когда разговор заходил о его «родителях». Так она, должно быть, еще и актриса! — догадалась Июнь и искренне восхитилась этой женщиной, — Нужно спросить ее об этом… Парень тем временем достал телефон из своего кармана и включил одну из песен Вэнс Джоя, встав на ноги и принимаясь танцевать, медленно покачиваясь из стороны в сторону и совершая какие-то загадочные движения руками. — У тебя что, телефон? — удивилась рогатая. — Пф, нет, конечно. Это твой. — Нет же… — она обшарила карманы своих темно-зеленых джоггеров и поняла, что Принц каким-то образом украл ее телефон, — Ах ты маленький негодник! —мальчик, вскинув брови, заулыбался. Он знал, что ему ничего не будет. — Эй, а если увидят, что ты тут вытворяешь? — спросила девушка. — Тогда пусть… пусть будет стыдно тем, кто смотрит. А ты уже… уже все видела. — А когда ты танцевал с кукл… — Гав! — Что? — удивленно спросила преподаватель. Ее облаяли?.. — Гав, — произнес парень уже спокойнее, как бы говоря о том, что не хочет затрагивать эту тему. — Поняла… — Июнь, я обожаю… обожаю хрустящую яичницу. — О-о, правда? — наивно спросила девушка. Принц никогда не видел людей, которые не понимают ни юмор, ни сарказм, но теперь он знал как они выглядят. — Конечно! — он взял у нее тарелку из рук, — Может, лучше потанцуем? Рогатая смущенно оглянулась по сторонам. Что бы подумали Колибри или Гром, если бы зашли на кухню прямо сейчас? Она взглянула на невозмутимого желтоглазого парня, который продолжил танцевать, параллельно орудуя вилкой. Кажется, ему и вовсе было плевать на то, что скажут или подумают другие. И почему только ему было интересно общаться с ней, если они были настолько разными? Тьютор лишь робко принялась двигаться, пытаясь не занимать свои мысли подобными вопросами. Утро встречало прохладой и свежестью. Ночью зарядил дождь, и Эмберлайты, ни сказав друг другу ни слова, одновременно бросили свои дела и принялись закрывать и зашторивать окна. Все, кроме маленькой испуганной Виски, которая ни на шаг не отходила от своего отца. Июнь открыла свой большой блокнот и записала короткую фразу: «Дождь – это страшно». Что же, она оказалась права. Позднее, сидя в столовой и прислушиваясь к монотонному звуку дождя, преподаватель готовила план к следующему уроку французского, но вдруг насторожилась, потому что стала различать шаги, приближающиеся к дому. Она встала со стула и прижала к себе большую записную книжку, не отводя взгляд от зашторенного окна. Тихий шепот, молитва, а затем крики, стоны, плач, заливающиеся голоса младенцев. Существо приближалось к окну, а Июнь, не оглядываясь, уже бежала прочь по темному коридору на второй этаж. Этот Остров казался жутким. Здесь все было неправильным, непривычным и странным. Все вокруг девушки пульсировало и двигалось, словно она каталась на американских горках, и ей нужен был рядом кто-то, кто остановил бы ее и сказал «эй, все нормально». Такую поддержку молодая рогатая находила у Принца. Ему совершенно не обязательно было говорить, а ей — делиться. Она просто приходила, держа в голове вопрос, например, «нормально ли то, что этот остров так отдален от других?» и смотрела, как парень спокойно склеивает маленькие детальки картонного дома, увлеченный настолько, что даже не замечает ее. И Июнь успокаивалась. Так было и сегодня ночью, когда она заглянула в его комнату и увидела, как он, растянувшись на своей большей кровати, мирно спит на животе, как бы говоря ей: «и это тоже нормально, просто мы так живем». Девушка с грустными изумрудными глазами потушила сигарету и, проверив, нет ли кого поблизости, достала телефон. Так-так, что тут у нас? Памкин скинул фотографии Пятнышка и Рыжинки и пожелал ей хорошего дня, Пунш, лучший друг Июнь, написал, что скучает, Вишня поинтересовалась успехами, а Кедр спросил, не нашла ли она кого-то симпатичного среди представителей высшего класса общества… Тьютор лишь закатила глаза, оставляя последнее сообщение без ответа. Десять часов утра. Она представила, как Принцу подают завтрак в постель, и он зевает и подтягивается, только отходя ото сна. Июнь легко забралась на второй этаж и постучала в белую дверь, но никто ей не ответил. Она заглянула в комнату и позвала парня, но его там не было. Кровать была заправлена, а завтрак, холодный и нетронутый, остался стоять на краю стола. Опять где-то ходит, — досадно подумала рогатая. Ее брат, Памкин, был очень ленивым покладистым домоседом и следить за ним, когда это требовалось, было задачей нетрудной. Но о Принце она так сказать не могла, к нему нужно было привыкнуть. «Это называется личным пространством, — немного раздраженно объяснял мальчик, — Когда я ухожу гулять один, а ты не пытаешься меня искать сломя голову. Ты уважаешь меня, я — тебя». — Доброе утро, Июнь, — послышался звонкий голос Колибри. Обернувшись, девушка увидела королеву в длинном шелковом халате приятного розового оттенка. Ее длинные светлые волосы были убраны в высокий хвост. — Вы так хорошо выглядите, миссис! — восхитилась рыжеволосая выпускница. — Благодарю, — женщина сдержанно улыбнулась, ее глаза заблестели. Какая же она женственная, — немного завистливо подумала преподавательница, невольно сравнив ее с изящной скрипкой. — Ты, должно быть, ищешь Принца, — догадалась Колибри и указала на дверь напротив, — Он сейчас в примерочной. Июнь коротко отблагодарила ее и вошла в просторную комнату, которая была похожа на большой шкаф с одеждой. Вокруг висели дорогие наряды разных цветов, надежно хранящиеся в прозрачных чехлах. Перед огромным зеркалом, охватывающим значительную часть помещения, крутился ее ученик, осматривая себя со всех сторон. Он, конечно же, был одет во все белое — свой любимый цвет, которому он не изменяет. Одежда была сшита в точности по параметрам парня, поэтому доставляла ему, привыкшему к просторным вещам, сильный дискомфорт: он оттягивал вниз край рубашки и отводил назад плечи. Принц оглянулся и встретился с девушкой глазами, в которых не было вчерашнего азарта, нет. Он был бледен и выглядел как-то несчастно и серо. — А я думала, ты не идешь на бал, — сказала Июнь. — Иду. — О чем вы тогда говорили с Громом вчера так долго? — она села на удобный небольшой диванчик. — М-м-м, это необходимо, — парень скривил губы, — Для будущего… будущего нашей семьи надо потерпеть. А с Громом мы договорились… договорились, что я буду… буду там всего два часа от всего… всего вечера, — он снова осмотрел себя, — Этот костюм… костюм такой узкий. — Разве? Июнь осмотрела Принца. Нет, все сидело на нем хорошо, просто было непривычно. И ему, и рыжеволосой девушке, которая каждый день видела парня в больших вещах, приходившихся, наверняка, по размеру ее брату. Тьютор вдруг поняла, что могла бы сравнить своего ученика со статуями прекрасных амуров, которыми так любили Эмберлайты украшать свой дворец. Он был пухлым и его фигура была очень аккуратной, плавной и мягкой, такой, будто в его создании принимал участие скульптор, с любовью и вниманием вылепливая каждый сантиметр его тела. — Тебе идет, Баноффи, — улыбнулась рогатая. — Как… как ты меня назвала? — Баноффи. Такая внезапная ассоциация. Это торт с банановой начинкой и воздушным кремом. Живот парня громко заурчал, и тот положил на него руку. — Я заметила, ты оставил свой завтрак нетронутым, — сказала Июнь, — Я могу его разогреть. — Я не хочу. — Почему это? — обеспокоенно спросила Июнь. — Ну-у… этот вечер просто… просто настоящий ад для меня. Я хочу есть, но если… если я что-то съем, то меня… меня вырвет. — Мне так жаль… — Нет, мне это не нужно, — он выставил ладони вперед, — Я справлюсь. Когда Июнь было шесть, ее лучший друг Пунш поведал ей о пиратах, о таких неумолимых и отважных странниках, которые зовут море своим домом. Но он также добавил, что, увы, среди таковых не бывает женщин. Рыжеволосую девочку это очень возмутило, и она попросила отца записать ее на фехтование, чтобы умело в боях орудовать шпагой. В девять лет будущая преподаватель французского прекратила эти занятия, потому что была уверенна уже в другом: ее предназначение – стать ведьмой. В общем, какими бы сумасшедшими не были детские мечты девушки, но никогда у нее не возникало мыслей о короне, роскошных костюмах и балах. Июнь в полной растерянности стояла в гардеробе, держа перед собой изумрудное платье на бретельках, которое любезно одолжила ей на вечер Колибри. Время, кажется, остановилось, оно неспешно капало, как вода из сломанного крана. Было забавно наблюдать за тем, как по-разному готовятся Эмберлайты: если Принц исчезал где-то на долгое время и тихо появлялся с укладкой или миниатюрной короной на голове, то Виски каждые полчаса громко заявляла о себе, хвастаясь своим нарядом или прической, требуя больше блесток или украшений. — Ты там? — спросил тихий голос желтоглазого парня. — Да, — ответила Июнь, — Я так переживаю. А ты? Принц сел на диван рядом с занавесом, где переодевалась девушка, и устало запрокинул голову назад, закрыв глаза, потому что она кружилась. Его организм явно сопротивлялся предстоящему событию, но этим он совсем не помогал. — Терпимо, — сказал мальчик, обращаясь к тьютору, — Но, на самом деле, тебе не стоит… не стоит волноваться. Там неплохо. — Я вижу по тебе, как там неплохо. — М-м, просто… просто постарайся держаться рядом… рядом с Колибри. Июнь промолчала в ответ. Принц открыл глаза и увидел под занавесом ее голые ноги, которые легонько ступали на носочках по мягкому ворсу ковра, приминая его. Он почувствовал какой-то трепет в животе и, склонив голову, закрыл свое покрасневшее лицо руками. Это что… что еще такое? — Это платье Колибри? — донеслось из раздевалки. — Оно… оно… оно самое… — Я не выйду в нем. — Как… как понять? — Я в нем такая… — девушка вздохнула, — Оно мне не идет… слишком… красивое и женственное. Для таких, как Колибри, а я не такая. — М-м, я могу… могу хотя бы увидеть тебя? Может, не все так… так плохо? Июнь задумалась, а затем медленно открыла занавес и неуверенно вышла вперед. На ней было изумрудное платье с юбкой в пол, которое красиво сочеталось на контрасте с ее ярко-рыжими объемными волосами, создавая гармонию. Высокая рогатая затянула его по своей фигуре и казалась тонкой и хрупкой, как молодая лань. — Ерунда, да? — сказала девушка и слезы накатились на ее глаза, — И волосы пушистые и смешные. — Ты выглядишь… выглядишь гораздо красивее, когда не ругаешь… не ругаешь себя, — Принц грустно улыбнулся, — А твои волосы серьезнее… серьезнее моего имени, Июнь. Тьютор рассмеялась. — Извини, правда, я просто… так нервничаю. Прости, что тебе пришлось это выслушать. Я правда нормально выгляжу? Парень, глядя на Июнь, вспомнил, что среди игрушек Виски он как-то находил маленькую музыкальную шкатулку с заключенной в ней легкой тоненькой балериной внутри, на которую он, словно зачарованный, мог долго смотреть. — Да, — коротко ответил Эмберлайт. — Тогда пошли, — сказала юная учитель французского и быстрым шагом прошлась мимо зеркала, даже не заглянув в него. — А-а, миссис и мистер Сильвертинт! Рада Вас видеть! — пропела Колибри, приветствуя гостей. — Доброго вечера, Колибри! Выглядите просто изумительно! — произнесла полная женщина с длинными серебристыми волосами. — Вы смущаете меня. Благодарю. Принц подошел к столику с шампанским и, отпив из одного бокала, загрузил поднос и подошел к неизвестным ему людям. — Добро пожаловать на бал, — заученно проговорил он, глядя куда-то в щель между ними, — Как почитаемым гостям этого… этого мероприятия, могу предложить… предложить Вам шампанское. — Очаровательно! — произнес мужчина. — Колибри, Ваш сын просто прелесть, — добавила женщина. Серьезно? — мальчик, вздернув брови, посмотрел на нее своими блекло-желтыми глазами, под которыми виднелись фиолетовые круги, такие, будто он бодрствовал уже два дня напролет. По ощущениям было тоже самое. Он в попытке улыбнуться растянул свои блеклые губы, и парочка, увидев это, быстро ретировалась внутрь зала. Это всегда работало. — Спасибо за помощь! — поблагодарила его Колибри, — Остались последние несколько семей, я справлюсь сама. Тебе, наверное, здесь не так интересно, — Принц безразлично пожал плечами, а женщина тем временем достала небольшую бумажку из своего клатча и подала сыну, — Это список тех, кто хотел бы потанцевать с тобой. Мальчик привычно развернул его и готов был увидеть имена, приписанные рядом с названиями танцев, однако в этот раз что-то изменилось. Перед ним был пустой лист лишь с одним именем в конце, увидев которое парень даже протрезвел. Он, еще больше помрачнев, прикрыл рукой рот и зашел внутрь помещения. Ранее Июнь не приходилось еще видеть такой роскоши. Ее внимание, словно сбитый с толку белый голубь, так стремительно перемещалось от одного к другому, что она все никак не могла успокоиться, поймать его и заставить летать медленнее. Над ней был высокий расписной потолок рыжевато-желтых цветов с золотистыми вставками и гигантские люстры, излучающие яркий теплый свет. Через большие окна было видно темно-синее небо, на котором скоро зажгутся звезды. Девушка почувствовала себя маленькой ракушкой, принесенной волной из моря, и по случайности оказавшейся на пляже сияющих жемчужин. Она с нескрываемым восхищением рассматривала красивых пышных дам и мужчин, и навязчивые стереотипы учительницы, которые годами укреплялись в ее голове, образуя канат из множества маленький нитей, были подвержены действию уверенного острого лезвия. Полнота – это некрасиво, — частая фраза, которую она слышала, особенно применительно к бедному Памкину. Люди всегда все усложняют, закладывая в головы друг другу идеи некой идеальной картинки, несоответствие которой приводит к неуверенности в себе. А неуверенность — это некрасиво. Итак, круг замыкается. Июнь грустно вздохнула, вспоминая гардероб своего брата, который сплошь состоит из тусклых объемных свитеров, которые он надевает даже в жаркую погоду, потому что ужасно стесняется. Среди толпы вдруг показался юркий белый невысокий силуэт, в котором юная дама узнала своего ученика. Она окликнула его, но он, увлеченный своими мыслями, даже не повернул головы. Это заставило девушку насторожиться, и она было пошла за ним, однако проход загородил подтянутый рогатый парень в коричневом костюме, который, увидев ее, доброжелательно улыбнулся. — Здравствуй. Ты, полагаю, Июнь? — спросил он. — Добрый вечер, — удивленно произнесла тьютор, — Мы знакомы? — Нет, но… я о тебе наслышан, — смущенно сказал парень, стараясь держаться уверенно, — Миссис Колибри хотела познакомить нас, чтобы у тебя на вечер тоже был партнер. — Вот как… — Н-да… Они робко стояли рядом друг с другом, не зная, что сказать, и Июнь решила взять инициативу в свои руки. — Я не расслышала, как тебя зовут? — Извини, я не представился. Меня зовут Спрайт Тайрейла, я тьютор Вереск, — он наклонился и поцеловал ее руку. — Приятно познакомится. — Взаимно. А ты чем занимаешься? — Июнь бросила взгляд за спину стоящего перед ней мужчины, — Все нормально? — Я переживаю за своего ученика, Принца, — она покачала головой, — Он такой непредсказуемый парень, за ним глаз да глаз нужен. — О-о… Я не думаю, что стоит переживать, он уже взрослый мальчик и окружение у него хорошее. — Правда? — Он справится. Могу ли я пригласить тебя на полонез? — Я не умею, — тихо и стыдливо произнесла преподаватель. — Я подскажу. — Если так, то я согласна, — Спрайт подал ей руку и она, немного помешкав, накрыла ее своей ладонью. Принц сделал последний глоток горячего американо, который теперь одиноко поселился в его желудке. Какая же гадость, — скривился он. Мальчик чувствовал себя очень слабо и надеялся, что этот напиток вернет его к жизни несмотря на отвращение, который он вызывал. Да, сегодня сыну Ветра несказанно повезло: он крутанул автомат азартной игры и из трех цифр ему выпало три шестерки подряд — бал, кофе и Орел. Сейчас он выйдет на улицу и его напоследок хорошенько шандарахнет молния, ха-ха. Принц нервно улыбнулся своим мыслям, чувствуя, как снова холодеют пальцы рук. В животе парня проклюнулось семя и теперь он ощущал, как неспешно внутри него прорастает подсолнух, который непременно раскроется у самого горла. Тревожность, да, он был не в порядке. Казалось, все взгляды были обращены на него, что-то надвигалось, что-то пряталось и искусно маскировалось под всем этим веселым торжеством. Почему никто не чувствует это? Сын Ветра поискал глазами Июнь и был удивлен увидеть ее кружащейся в танце с каким-то молодым человеком. Убрав за ухо прядь своих рыжих волос, она застенчиво улыбнулась и заглянула в глаза своего партнера. Светловолосый парень сильно сжал чашку в своих руках и едва отделался от мысли швырнуть ее в стену. И почему это она веселиться, когда ему так плохо? Он заставил себя успокоится, представляя, как бы выглядело его состояние, если бы оно было существом. Зелено-фиолетовое, похожее на круглую рыбу, такое скользкое и холодное. Я беру это в руки и выкидываю в море. Прочь! — Принц Эмберлайт, — мальчик открыл глаза и увидел перед собой крупного темнокожего четырнадцатилетнего парня, — Могу ли я иметь честь потанцевать с тобой? Желтоглазый мученик поставил кружку на стол, пытаясь скрыть дрожь в руках, и заставил себя посмотреть Орлу прямо в глаза. — Ну, погнали. Когда партнер по танцам повел его к выходу в сад, сын Ветра успел лишь бросить быстрый встревоженный взгляд в толпу, но Июнь ему увидеть не пришлось. Да почему все так смотрят? — он нервно оглянулся, почувствовав чей-то взгляд на затылке, и напряжение внутри него росло, — Или мне просто… просто все это кажется? Член семьи Эмберлайтов, стараясь унять свои тревожные мысли, вернулся к Орлу, и тот улыбнулся ему. Принц положил свои руки на его плечи, касаясь лишь подушечками пальцев, тогда как рыжеглазый парень хорошенько прихватил его за талию. Сказать или даже показать, что тебе неприятно или дискомфортно было нельзя, потому что бал был мероприятием, лишенным человечности. Сын Ветра знал Орла, как излюбленного родителями и обществом крысу, которая думает, что ей все дозволено. — Ну, и зачем я тебе понадобился? — прямо спросил мальчик, пока они кружились в танце. — Ты мне понравился, — произнес он, ни на миг не отводя взгляд. — М-м, да? Значит, неделю… неделю назад, когда ты зарядил… зарядил мне в лоб, я тебе не нравился, а сейчас… сейчас понравился? — Это была случайность, типа, я просто пробовал свою рогатку. Короче, извини, неловко вышло,— сказал Орел, но его голос говорил о том, что ему было глубоко наплевать, он притянул Принца ближе к себе и наклонился, так, что его теплое дыхание легло желтоглазому парню на щеку, — А понравился ты мне еще до этого. Мальчик, чувствуя, что это уже зашло слишком далеко, с отвращением и страхом грубо оттолкнул от себя ненавистного человека. — Ты что такое делаешь? Почему… почему вы все смотрите на меня? Что… что вам всем нужно? — закричал он, хватаясь за голову и оглядываясь на окружающих его подростков. — Что-то не так? — с притворной наивностью спросил его наглый уроженец из богатенькой семьи. — Ты издеваешься, да? Во что… во что вы со мной играете? — Как жаль, что у тебя такие проблемы с доверием к миру. Поэтому тебе наняли психиатра, да? Зрачки светловолосого парня на секунду увеличились, будто его облили кипятком, а руки сжались в кулак. Нет, все это время ему не казалось. — Значит, правда, — сказал Орёл и его губы расползлись в издевательской улыбке, показывая два ряда идеальных белых зубов. Юные гости бала уже не пытались сделать вид, что танцуют, теперь они хищно наблюдали за ними, и одиннадцатилетнего мальчика от этого мутило. Эти мрази были людьми из высшего общества, живущими на маленьком острове и испытывающими потребность в страстях не меньше, чем в еде или воде. — Почему… почему вы поддерживаете его? — спросил Принц, заглядывая в глаза подростков, — Да он же чертов лицемер! Он и бровью… бровью не поведет, если придется предать тебя… — он указал пальцем на случайную девушку из толпы, — … и тебя… и всех вас. — Да, быть может, — произнес Орел, — Но по крайней мере, я не шизанутый параноик. Зачем тебе нож, Эмберлайт? У парня на секунду перехватило дыхание, подсолнух раскрылся на его горле. Он видел, как люди, испугавшись, стали переглядываться и перешептываться, отступая назад. Его сердце колотилось, а мозг, словно телевизор со слабым сигналом, включался на секунду и затем выдавал белый шум. В любом случае, все выходы из этой ситуации были охвачены огнем. Принц почувствовал, как его начинает трясти и не мог с этим ничего поделать. По лицам окружающих он видел, что они всё уже придумали за него и оставалось только решить вопрос: остаться ему опасным психом или психом, которому угрожает опасность? Не смей разговаривать своим взглядом, — вспомнил он снова из песни Нормы Танеги, — Всегда иди на компромисс… Он словно во сне вынул нож из своего кармана, вызвав волну испуганных возгласов. Знаю, да, я знаю, мне тоже очень страшно, — подумал про себя парень. Его сердце колотилось, в ушах звенело, а ноги подкашивались. Он чувствовал слабость и был уверен, что сейчас упадёт в обморок. Ты мертв, ты мертв, ты мертв... Силуэты вокруг стали размываться, будто мальчик всматривался в них, летя на большой скорости, мир перед ним начал меркнуть. Его заметно потрясывало, и он чувствовал, что сейчас потеряет опору. Сын Ветра даже и не подозревал, что в головах людей отпечатается его смутный взгляд холодных желтых глаз, как подтверждение тому, что он окончательно слетел с катушек. Ты мертв и не от мира сего... — Никто не расскажет… расскажет того, что произошло… произошло здесь, —с трудом произнёс Принц, — А теперь все… все идите… идите… ИДИТЕ ПРОЧЬ! Подростки быстро ретировались и, когда за последним из них закрылась дверь, парень бессильно упал на землю, проваливаясь в темноту. Он оказался в темном и холодном нигде, лишенном любых других звуков, кроме его дыхания. Принц медленно поднялся на ноги и оглянулся. Это место не вызывало у него страх, будто он был с ним знаком, будто он бывал уже здесь. Внезапно позади него раздался телефонный звонок, заставляя парня испуганно вздрогнуть, и, когда он хотел оглянуться, его картинка резко поменялась. Темное небо, окутанное облаками, холодный зеленый газон, впивающийся в щеку и руки, и громкая музыка, от которой болела голова. Мальчик услышал шаги и повернул голову на звук, перед глазами все еще плыло, но он смог различить чей-то силуэт, стоящий на лестнице. Ветер? — с надеждой подумал он, прищурившись, но затем разглядел распущенные рыжие волосы и рога. Июнь подбежала к своему ученику, и, упав на колени, обеспокоенно склонилась над ним, широко раскрыв изумрудные глаза. — Боже… Боже… ПРИНЦ! Что тут произошло?! О Боже… Я... Что делать?.. БОЖЕ… — ее голос сорвался на крик, а глаза заблестели от слез. Парень бросился к ней в объятия, содрогаясь всем телом, и тьютор крепко прижала его к себе. Как же хорошо, что она оказалась. Июнь, ты не представляешь, что я сейчас натворил… — повторял у себя в голове мальчик, — Я сломал себе жизнь. Что я наделал? Слезы непроизвольно лились из его глаз, а внутри все сжималось. — Боже! — рогатая аккуратно приподняла его лицо, обеспокоенно глядя, — Что произошло, милый? Боже… что здесь было? Принц хотел что-то сказать, но вместо этого лишь громко зарыдал, нет, заскулил, как щенок, не в силах остановиться, и она снова крепко обняла его. Эти слезы лезвием резали живот юной дамы. Это все она виновата. Ну, конечно, какая же она глупая… И почему это она решила, что ее ученик в безопасности? Почему она оставила его? — Прости… Пожалуйста, извини меня… Ну как же мне больно тебя видеть таким, — в сердцах произнесла девушка, — Мы сейчас же пойдем домой. — Нет, — сдавленно произнес желтоглазый парень, умоляя. Июнь задумалась. Что ж, она не справилась со своими обязанностями, она допустила ошибку. Что же она делала, пока Принцу было плохо? Танцевала и смеялась? Омерзительно. Преподавательница была уверенна, что ее уволят, но теперь ей было все равно. Да, может быть, она была ужасным тьютором, но у нее был шанс показать себя хорошим человеком. — Хочешь переночевать у меня? Мальчик, ни секунды не думая, согласился. Рогатая взяла его за руку и повела на выход, оставляя Орион позади. Принц сейчас очень хотел, чтобы его пожалели и спасли, а учитель французского языка только этого и ждала.