ubi caritas et amor

— Фрэнки, я правда хочу, чтобы однажды ты увидел то, что теперь вижу я. Бог — он рядом, Фрэнк, и я счастлива, что знаю об этом. Мне бы хотелось, чтобы знал и ты. Поэтому Фрэнк согласился сходить на лекцию. Его мать недавно закончила курс: сначала она постоянно говорила о том, какой отец Джерард замечательный (в какой-то момент Фрэнк подумал, что еще немного и этот Джерард станет его приемным отцом), но со временем все стало, кажется, слишком серьезно, и теперь она без умолку болтает о том, какой замечательный непосредственно Бог. То еще испытание для неверующего семнадцатилетнего сына, хоть она и не заставляла его ходить в церковь каждое воскресенье, читать молитвы перед сном по сорок раз и бесконечно исповедоваться. Да и в целом миссис Айеро была невероятно мила в своей вере, так что пусть лучше верит в глупые сказки, чем беспросветно пьет и водит домой мужчин, как раньше. — Фрэнки, тебе точно понравится! Отец Джерард очень интересно рассказывает, у него есть подход к молодежи и он может ответить на твои вопросы. Вопросов у Фрэнка, на самом деле, было не так много: кто вообще в двадцать первом веке верит в бога, почему верующие такие наивные и зачастую откровенно глупые и неужели реально есть молодежь, которая на это ведется. Но кажется, к отцу Джерарду на курс с такими вопросами приходила половина ребят. Некоторые обретали Бога. Было что-то до смешного подростковое в том, как сильно Фрэнк хотел зацепить всех в этой церкви с первого взгляда. Он около часа менял наряды перед зеркалом только для того, чтобы всем своим видом показать, что он не верит в эту чушь и пришел по приколу. Хотелось какого-то небольшого скандала. Хотелось разоблачить их всех и показать, что не так уж они и любят все человечество. Христианство — одно большое притворство, особенно в это время. Фрэнк ненавидит притворство. Отец Джерард оказался действительно симпатичным. Фрэнк обратил бы внимание на него в автобусе. Он совсем не выглядел на тридцать четыре (по крайней мере, мать упоминала, что ему что-то около того) и, честно говоря, совсем не выглядел как пастор. Выдавала его только колоратка, выглядывающая из-под огромного, винтажного и реально клевого свитера. Пасторы носят вообще такие свитеры? А джинсы? А волосы до плеч? Это вообще по-христиански? А острый кончик носа и чересчур густые ресницы? Короче, Фрэнка в какой-то момент даже выбесило, что настолько красивый мужчина может быть настолько глупым, чтобы неиронично верить в бога. Ладно, возможно, не прям уж совсем глупым. Возможно, Фрэнк не был готов к тому, что вместо занудного тыкания в библию, отец Джерард начнет разбирать философские понятия и порой действительно смешно шутить. Здесь как будто бы был какой-то подвох: либо он служит здесь не так давно и скоро его выгонят, либо он вообще неверующий и только делает вид. Фрэнк думает, что если бы он сам был католиком, то непременно все его высокие религиозные чувства были бы оскорблены этим поведением, внешним видом и специфичным юмором. Что ж, когда отец Джерард предлагает задать вопросы, Фрэнк вскидывает руку вверх слишком быстро, чтобы все обдумать, и спрашивает: «А вы реально в это все верите?» — Конечно, — отвечает отец Джерард, и Фрэнк закатывает глаза, усмехаясь. — Стал бы я делиться с миром тем, во что не верю сам? — Ну, это престижно и дорого — быть священником. Не обязательно верить, чтобы заучить пару книжек и всем пересказывать. — Что ж, в таком случае, можешь быть уверен: за все, что я здесь рассказываю, я готов отвечать собственной головой, — он улыбается и тут же переходит к чьему-то следующему вопросу, словно его это вовсе не задело. Фрэнк злится. Дома он падает на кровать и долго думает, уткнувшись носом в стенку. Все еще хочется какого-нибудь скандала. Это так тупо, что он все утро подбирал самые драные джинсы, самую дурацкую футболку, самую вызывающую куртку, а его даже не выгнали из церкви. Это так тупо, что всем как будто было плевать, что кто-то посмеялся над их верой. Теперь это выглядит как соревнование в голове Фрэнка. Теперь это как игра, в которой главная цель — достать этого Джерарда. И отец Джерард однажды обязательно проиграет.