Breakpoint.

— Ну вот как новенькое! Саша скептически выгнула бровь, взглянув на плечо, освобождённое от сковывающего её прошлые четыре недели гипса. Её неопытный взгляд привлёк аккуратный шов, который несмотря на небольшой масштаб резко контрастировал с цветом бледной кожи. Трусова всегда негласно довольствовалась своими мощными сильными плечами теннисистками, однако сейчас не смогла обнаружить не одной из причин прежде переполнявшей её гордости. Мышечная масса больной конечности была закономерно потеряна. Саша знала, что так будет, но вопреки моральной подготовке, всё равно испытала грусть при виде того, как переменилась её рабочая рука. — Это сколько же нужно работать чтобы вернуть его в прежнюю форму. — покачала головой Трусова, уже представляя сложность ближайших тренировок. — Я бы на твоём месте не торопился. — возразил доктор деловым тоном и поправил душку очков. — Понятное дело что сустав утратил многие свои первоначальные свойства в пластичности, но чем постепеннее ты их будешь возвращать, тем большее вероятность что не будет повторного срыва. — Этого мне ещё не хватало. — закатила глаза рыжеволосая и аккуратно подвигала плечом. Саша неосознанно готовилась к приступу боли, вспомнив свои ощущения во время последнего матча, но ничего не почувствовала. Трусова облегчённо выдохнула и повторила своё действие, испытывая радость и своеобразную свободу от того, что её сустав больше не заключён тяжёлым слоем медицинского бинта. — Не переживай, у тебя плечо уже целое. — увидев замешательство своей пациентки заметил врач. — Сам сустав зашит очень грамотно, если не будешь торопить события, то вернёшься в теннис. — Мне его зашивал старый друг одного знакомого. — усмехнулась девушка, вспомнив как после своего пламенного возвращения Аня убеждала её показаться специалисту, рекомендованным Семененко. Трусова по понятным причинам сопротивлялась, однако, как и в большинстве случаев не смогла сопротивляться Щербаковой и уступила. Как оказалось не зря. — На старых друзьях вся жизнь держится. — продолжал непринуждённую беседу мужчина. — Согласна. — кивнула Трусова и одевшись, принялась отправлять короткие сообщения всем ожидавшим. Первой, как и в сердце Саши так и в закреплённых в телеграмме значилась Аня, затем родители, Сергей Викторович и Софа. Убедившись, что все мессенджеры доставлены Трусова неосознанно вернулась в диалог с Щербаковой и с глупой улыбкой перечитывала их утреннюю переписку. Саша видела Аню накануне вечером, но уже ощущала, как неимоверно скучает по шатенке. Ей хотелось видеть Щербакову, обнимать её, целовать, а может и не только… Трусова покачала головой, рассеивая неуместные в сложившемся положении мысли, однако девушка понимала, что они всё равно через время вернутся. Мама. 11:04. «Заедешь сегодня?» Саша открыла диалог со Светланой и быстро напечатала короткий ответ. Саша. 11:05. «Да» «Заеду через пару часов. Как там папа?» Саша ощущала себя, странно переезжая от родителей в столь тяжёлый для них всех период, однако нашла это решение самым обоснованным из всех возможных. Вячеслав не выносил если Трусова видела его слабый и болезненный вид, в то время как сама девушка не знала, как скрыться от сочувственных и огорчённых взглядов родителей. Ещё одним важным фактором стали отношения с Аней. Пусть родители и не докучали Саше вопросами о личной жизни, рыжеволосой не хотелось бы озвучивать причины своего частого отсутствия в родительском доме. Мама. 11:07. «Такой же упрямый, как и всегда» Саша. 11:07. «Значит выздоравливает» Мама. 11:08. «Он ведёт себя так словно и не болен» Саша буквально видела перед собой как мама возмущённо покачала головой и в очередной раз восхитилась терпением, которым была преисполнена эта женщина. Выдерживать характер Вячеслава в принципе задача не из лёгких, но воздействовать на него представлялось чем-то за гранью реального. Только сейчас Саша поняла, что Трусов уступал Светлане, потому что неимоверно её любил. Настолько искренне и всецело что мог переступить своими принципами и привычками ради неё, чего никогда не делал для других. Осознать эту простую истину Саша смогла с появлением в её жизни Щербаковой, которая вытеснила собой все прежние идеалы рыжеволосой и самовольно взобралась на высшую ступень пьедестала значимости в жизни Трусовой. Трусова снова открыла диалог с Аней и обнаружила что сообщение так и осталось непрочитанным. Часто Щербакова работала на корте по пять часов подряд, ни разу за этот промежуток не взяв телефон в руки. Сашу такая усердность и вовлечённость только восхищала, но на пограничном состоянии с восхищением девушка испытывала и грусть при виде усталой улыбки Ани. В приступах обожания, Трусовой хотелось предоставить Щербаковой буквально всё. Начиная с эмоциональной поддержки и заканчивая прочной финансовой стабильностью. Однако по иронии судьба рыжеволосая не преуспевала ни в одном направлении из-за чего злилась на себя и глупое стечение обстоятельств. — И самое главное не забывай, что всему своё время. Не опережай события. — снова подал голос доктор, в то время как Саша удивлённо посмотрела на мужчину, словно пыталась уличить в эмпатических способностях. — Постараюсь. — кивнула Трусова и поднялась, предварительно проверив наличие забытых вещей на насиженном месте. — До свидания. — Надеюсь больше не увидимся в пределах этого кабинета. — бросил мужчина в след, уходящей девушке. — Взаимно. — усмехнулась Саша, ощутив мгновенное облегчение от закрытой позади неё двери.

***

Саша несколько секунд неотрывно смотрела на дверь знакомого дома, борясь с противоречивыми эмоциями оказаться внутри как можно скорее или сбежать, так и не войдя во внутрь. Трусовой на физическом уровне было больно смотреть на то, как папа старательно делает вид что с ним всё как прежде, в то время как сам изнывает от злости и отвращения к себе за сложившуюся ситуацию. Трусова понимала какого это. Вячеслав всегда был требователен и критичен к Саше в той же мере что и к себе. Трусова отчётливо помнит момент, когда он отстранился от её профессионального теннисного поприща, сказав, что она взрослый человек и сама знает, что ей нужно. Вячеслав сбавил требовательность к дочери, в то время как сама Саша возвела её к себе в двое больше. — Я дома. Голос Саши разрезал тишину, царившую в помещении, однако ответа не послышалось. Трусова проследовала до знакомой кухни и обнаружила восседающего на своём привычном месте Вячеслава, смотрящим теннис. Саша невольно поморщилась при виде его ослабшего, постаревшего лица, волос c прибавившейся сединой и равнодушного взгляда, преисполненных отстранённостью. — Чего ты без звука смотришь? — подала голос Трусова, оперевшись на дверной косяк. — Меня бесят комментаторы. — отмахнулся мужчина, не отрывая своего взгляда от экрана телевизора. — Чем же они тебе не угодили? — удивилась Саша. — Тем что восхваляют всяких выскочек, когда ты их вынесешь с корта вперёд ногами. — твёрдо выговорил Вячеслав. — Ага, — прыснула девушка. — только они играют на мировом уровне, а я неизвестно вернусь ли в принципе в теннис. Трусов наконец перевёл взгляд на Сашу. Рыжеволосая жаждала увидеть в его взгляде прежнюю жесткость, которая заставляла её инерционно обрастать защитной маской, непринятие, в конце концов ярость, которая выступала естественным состоянием Трусова. Однако она не могла обнаружить в Вячеславе ни одной составляющей его личности. Единственное что отражалась в его глубоких глазах была неимоверная усталость и сожаление. И это смирение пугало Сашу больше всего. — Ты хочешь, чтобы я тебя пожалел? — грустно усмехнулся мужчина. — Мог бы и пожалеть. — выдохнула Трусова. — Ты не в детском саду чтобы тебя жалеть. — нейтральным голосом выдал Вячеслав. — Да ты и в детском саду этого не делал. — заметила Саша. — Всегда был недоволен, даже когда чужие меня хвалили. — Ты думаешь в жизни тебя пожалеют? — после короткой паузы начал Трусов. — Все только и ждут, когда ты оступишься чтобы сожрать живьём то, что от тебя осталось. Потому что люди так устроены. Когда всё хорошо они улыбаются тебе в лицо и играют в друзей, но как только начинаются проблемы от них не остаётся и следа. — Я это всю жизнь от тебя слышу! — возмущённо воскликнула Саша. — Не общайся с ней, она твоя соперница, с этой, потому что она слабее, одноклассницы тебя испортят и так по кругу. — Тебе доставляет удовольствие быть использованной? — выгнул бровь Вячеслав. — Посмотри на всех моих прежних партнёром и друзей сейчас. Где они? — Я смотрю на маминых знакомых-юристов, которые пытаются тебе помочь. — девушка знала, что этими словами может причинить отцу боль, но чувствовала, что устала молчать. — Потому что мама в отличии от тебя умела выстраивать с людьми нормальные отношения и проявляла терпение по работе, вместо того чтобы каждый раз показывать свой характер. Всю жизнь я боялась открываться людям, ведь ты меня воспитал в понимании того, что все предатели, а всё ради великой цели. И что сейчас? Мне двадцать один и все прошлые семнадцать лет можно выбросить из-за одного удара. Стала я ближе к той победе, ради которой стольким жертвовала? — Ты думаешь я хотел, чтобы всё так получилось? — зло спросил Трусов. — Единственное чего я хотел это чтобы ты заиграла и стала человеком в этой жизни. И я искренне делал всё для того, чтобы у тебя получилось. — Крича на меня как истеричка после матчей? — горько усмехнулась Саша, вспомнив весь период своего «счастливого» детства. — Да я ненавидела эти соревнования! Я хотела, чтобы соперница заболела и не пришла на матч, чтобы пошёл дождь, да что угодно лишь бы не проиграть и не слушать о том какое я ничтожество. Ты даже за победы меня ругал. От родителей моих соперниц было больше сочувствия чем от тебя. — Я хотел, чтобы ты научилась показывать зубы на корте. — упрямо возразил Вячеслав. — Большой спорт это не про лирику, ты это, и сама прекрасно знаешь. — А если бы я поломалась? — искренне надоумила девушка. — Я ненавидела этот теннис в один период, и сама не понимаю причину по которой его не бросила. — Ты бы не поломалась. — покачал головой мужчина. — Ты моя дочка и дочка своей мамы. У нас есть в семье характер. Его нужно было просто раскрыть. — Спасибо за то, что ты так старался ради меня, папочка! — съехидничала Саша, ощущая волну ярости и раздражения. — Саша, ты не знаешь, что такое жизнь. — вздохнул Вячеслав и устало потёр виски. — Чтобы ты не говорила, ты не знала никогда нужды. Мы с мамой сделали всё для того, чтобы обеспечить тебя во всех смыслах. В девяностые, когда мы жрали кислую капусту и редиску из огорода, мы никогда бы не поверили, что наш ребёнок будет иметь возможность заниматься таким элитным спортом. Я пытался подготовить тебя к реальной жизни, которая жестокая и где люди не добрые волшебники. И я это сделал. — Ты издеваешься надо мной? — едва не поперхнувшись воздухом от возмущения, спросила Трусова. –Ты всегда оправдывался и продолжаешь это делать сейчас. Почему просто не признать, что ты был неправ? — Потому что я не считаю, что я был неправ. — медленно выговорил Трусов. — Неужели ты думаешь, что мне было легко смотреть на твои слёзы, когда ты была ребёнком или приятно видеть, как тебя обманывали? — Так почему ты на меня кричал, а не поддерживал? — Саша не помнила сколько раз задавалась этим вопросом, уткнувшись красным от слёз лицом в подушку, прежде чем его озвучить в этот момент. — Я не имел права проявить слабость и потакать твоей. — спокойно ответил Вячеслав, будто объяснял самую очевидную вещь. — Думай обо мне всё что хочешь, но такой какая ты сейчас, ты стала благодаря мне. Я воспитал тебя такой. Трусова хранила молчание, силясь сдержать очередной порыв злости, раздирающий её внутренности раскалённым лезвием. В обычной ситуации она бы уже взорвалась, но вид настолько усталого и измученного папы её останавливал. Саша смотрела в его глаза и находила в них глубокую многолетнюю печаль и мёртвую усталость. Девушка вздрогнула от истощённости и тошнотворного смирения, разившего от вечно упрямого Вячеслава. Его слова больше не резали на части, не вселяли страх или чувство собственной уязвимости, они просто висели в воздухе сухой констатацией уже известного Трусовой факта. — Я искренне сожалею за то, что так всё получилось. — снова подал голос Вячеслав и внезапно опустил взгляд, уперев его в стол. Сашу изумило это нетипичное для мужчины действие. — Ты взрослый человек. Если ты не захочешь возвращаться в теннис, то тебя никто не заставит. Прости меня если я где-то перегнул палку, но я не мог по-другому. Самое главное, что я знаю, что чтобы не происходило у тебя в жизни, ты устоишь. Могу умирать спокойно. — Не говори так! — в ужасе воскликнула Саша, ощущая окольцовывающий страх. — Я говорю не за сейчас. — усмехнулся Трусов. — Я в общем. Для родителя важно знать, что после его ухода, его ребёнок не пропадёт. Вячеслав по-прежнему не поднимал взгляда. Саша чувствовала ком подступающий к горлу и судороги, сжимающие её сердце пронзительными тисками. Внезапно собственное тело показалось невесомым, мысли слишком тяжёлыми, а воспоминания неконтролируемыми. Мозг щедро подкидывал девушке не только памятки о Трусове сопровождающим её на тренировках. Перед Сашей выстроилась красочная картинка, где Вячеслав без седины и морщин несёт маленькую девочку на плечах, катает на качелях кнопку постарше, ведёт за руку уже школьницу. Саша помнила ощущение безопасности, ей казалось, что в присутствии папы никто не посмеет её обидеть. Папа защитит её от всех невзгод чужого мира. Саша уже не могла себе представить его отсутствия. Спустя мгновение воспоминания возвращаются к теннису, но девушка уже не чувствует прежнего страха, роясь в этом периоде своей жизни. Она не помнит всех формулировок, которые слышала от отца, не ощущает прежнего натиска тревоги, сопровождающим её перед матчами, не слышит рванный ритм своего сердца после проигранного мяча. Все пережитые эмоции смешались в противоречивый ком из эмоций, вызванных одним и тем же человеком. Саша смотрела на мужчину, который был причиной стольких её слёз, но вместо привычного облика вечно недовольного тирана видела простого папу, который всегда в неё верил. Трусовой качает головой в попытке вытеснить вихрь столь противоречивых ощущений, в то время как они наслаиваются друг на друга и делают неоднозначную картину ещё более неопределённой. — Включи, пожалуйста, звук. — хрипло просит Саша и приближается к сидящему Вячеславу, занимая место рядом. — Я хочу посмотреть этот матч. Трусов кивает и молча добавляет звук. До прибытия Светланы они больше не обмениваются ни словом.

***

Саша аккуратно держала в, недавно освобождённой от гипса, руке тёплый стаканчик со знакомым ароматом и неотрывно смотрела на корты. Трусова часто приходила навещать Аню во время работы и каждый раз она испытывала поток окрыляющей гордости, наблюдая за строгой и требовательной Щербаковой. Если бы Сашу спросили, как выглядит человек, который находится на своём месте она бы без раздумий указала на Аню с ракеткой в руках, смотрящей внимательным цепким взглядом за работой своих учеников. — Настя, опусти ноги и закрывай быстрее ракетку! — Саша невольно улыбнулась, услышав командный голос Щербаковой. — Тридцать секунд, не сбавляем темп! Девушкам, в отличии от Трусовой, повторять несколько раз не требовалось. Высокая худая теннисистка безукоризненно исполнила корректировку Ани и облегчённо запрокинула голову назад, когда раздался громкий писк спасительного таймера. — Три круга вокруг корта, растяжка и свободны. — распорядилась Щербакова, складывая свою ракетку в сумку. — Завтра утром без опозданий. Теннисистки кивнули и принялись исполнять поручение тренера, в то время как Аня, надев мастерку, направилась в сторону, ожидающей её рыжеволосой. — Не проверяешь выполняют ли они твои требования? — улыбнулась Саша и раскрыла руку для быстрых объятий. — Неа. — покачала головой Щербакова и спустя мгновение заключила рыжеволосую в аккуратные объятья. — Они меня слишком боятся для того, чтобы не слушать. — Охотно верю. — согласилась Трусова и отстранилась, протягивая шатенке стаканчик. — Это как всегда прекрасной тебе. — Мне кажется, что курьеры не настолько пунктуально доставляют заказы, как ты приносишь мне кофе. — мягко усмехнулась Аня, в то время как в глазах её заиграли искорки нежного тепла. — У меня особая мотивация. — подмигнула Саша. Трусова не в первый раз проявляла по отношению к Щербаковой знаки внимания, однако каждый раз ощущался столь же волнительным, как и первый. Долгое время Саша была ограничена в возможности романтических проявлений, отчего и старалась сполна восполнить все прошлые нереализованные моменты. Трусовой просто было приятно радовать Аню. Она не знала, как можно не хотеть сделать ей приятно. Самоделкина часто говорила, что отношения меняются после конфетно-букетного периода, но Саша имела твёрдое намерение всегда демонстрировать Щербаковой свою заботу, без каких-либо временных пределов. — Как твоё плечо? — спросила Аня, принимая протянутый напиток. — Врач сказал, что как новенькое. — уверенно ответила Трусова. — Скоро на корт вернусь. Щербакова внимательно посмотрела на лицо девушки, пытаясь прочитать её эмоции. Саша старалась выглядеть расслабленной, однако нахождение в непосредственной близости с недоступными для неё кортами, в сочетании с тяжёлым осадком от разговора с Вячеславом, было трудно выдать за энтузиазм. В карих глазах Ани мелькнула хорошо знакомая для Трусовой настороженность. — Дай мне пару минут, я переоденусь и прогуляемся. — попросила Щербакова, после чего скрылась за дверью раздевалки. Саша проводила шатенку задумчивым взглядом. Трусова безоговорочно доверяла Ане. Перед шатенкой Саша не испытывала привычного стыда, показывая свои чувства. Но на этот раз ситуация отличалась. Трусова хранила не свой секрет и переживала не за свой авторитет. Вячеслав выразился в весьма прямолинейной форме касательно своего принципа, и Саша не сомневалась в его способности реализовать своё предупреждение и возвести её в статус предателя. Вячеслав был вынужден показывать свою слабость перед семьёй, но он не потерпел бы вынесения этого факта за её пределы. Саше всегда выступала за откровения с Щербаковой, оттого и ощущала на себе груз недосказанности и ответственности как перед Аней, так и перед Вячеславом. Саша часто оказывалась в вихре съедающей безысходности, порождённой переживаниями, однако в большей мере на девушку давило то, что она не могла ни с кем ими поделиться. Даже с самой родной Щербаковой. Трусова видела с какими усилиями Аня делала шаги на сближение с ней, но вместе с тем понимала, что на данном этапе не может ничего дать в ответ. И это бесило Сашу больше всего. За свою жизнь Трусовой никогда не доводилось ощущать себя столь ограниченной и бесполезной. — Пойдём? Голос Щербаковой вывел Сашу из пучины самоедства. Трусова подняла взгляд и столкнулась с внимательными карими глазами напротив. Саша чувствовала исходившее от Ани беспокойство, но не знала, как его развеять, не солгав в первую очередь самой себе. Одна сторона Трусовой жаждала поделиться всем преисполняющим её, в то время как рациональная составляющая отвергала эту возможность. — Саша, у тебя всё хорошо? Аня приблизилась к девушке, не смеющей поднять на неё преисполненный стыдом взгляд. Внезапно Трусова почувствовала всю тяжесть своего положения во всех сферах. Её семья в одном шаге от банкротства, она неизвестно вернётся ли в теннис, Аня работает штатным тренером, вместо того чтобы вести профессионалов. Теперь Трусова убедилась на практике в том что беда не приходит одна. — Нет. — медленно покачала головой Саша. — Я вижу. — кивнула Щербакова. — Хочешь об этом поговорить? — Хочу. — устало вздохнула Трусова. — Но не могу. Знаю звучит странно, но я говорю правду. — Интересно. — задумчиво протянула Аня. Саша была готова к тому, что Щербакова обидится на излишнюю скрытность или банально не поверит в озвученную причину. По сосредоточенному лицу Щербаковой было сложно понять какие эмоции испытывает шатенка. Трусова понимала, что Аня фиксировала её переменчивое настроение и до этого момента, но именно сейчас отступать уже было некуда. — Хорошо. — спокойно произнесла Щербакова. Саша удивилась такому спокойному ответу, но в ещё больший шок девушку повергла следующая фраза шатенки. — Останешься сегодня у меня? — Эм, в каком плане? — растерялась Трусова. — В самом прямом. — усмехнулась Аня. — Я вижу, что тебе грустно и не хочу, чтобы ты грустила одна. — Оу. — Саша на мгновение потеряла дар речи, переполненная нежностью. — Это очень мило. Эм, спасибо. Трусова передёрнула плечом, стараясь сбросить сковавшее её смущение. Волна апатии уступила хаосу эмоций, вызываемых Щербаковой. Саша не могла сформулировать то насколько она трепетала от девушки напротив. — До чего же тебя легко смутить. — хмыкнула Аня. — Это только тебе удаётся. — призналась Трусова. — Каждый день открываю в себе что-то новое. — деловым тоном выдала Щербакова. Саша рассмеялась от столь яркой и наигранной мимики шатенки и по пути до Аниной квартиры не уставала умиляться этой невероятной девушке.

***

Трусовой уже доводилось посещать минималистичную квартиру Щербаковой. На первый взгляд в жилом пространстве не выделялось ничего приметного. Стены были выполнены в нейтральных светлых тонах, мебель неброско предоставляла все необходимые удобства. Однако каждый раз переступая знакомый порог, Саша обнаруживала что-то новое. В этот раз внимание Саши привлекла большая картина, расположенная в центре гостиной. Она внимательно всматривалась в одинокого самурая, уверенно державшего катану в руке и смотрящего сквозь туман неизвестности распластавшегося перед ним. Трусовой было интересно взглянуть на лицо воина и понять какую эмоцию вложил художник в эту работу, но фигура была расположена спиной к наблюдателю и единственное что могла уловить девушка это решительность пусть и сопряжённую с сомнением. Композиционно картина не располагала даже минимальным пространством для отступления, будто невзначай подсказывая что пути назад уже нет. — Ты будешь чай? Саша не ответила. Трусова продолжая внимательно всматриваться в детали старой картины ощущая странную близость с её главным персонажем. Спустя мгновение из кухни отделённой барной стойкой вышла Аня в широкой домашней футболке и с небрежно распущенными волосами. — Что эта картина значит? — спросила Трусова бегло взглянув на шатенку. — Папа её трактовал как силу духа, помогающую в неизбежном движении вперёд. — пожала плечами Аня. — Он её купил на какой-то распродаже антиквариата, не зная ни названия картины, ни художника её написавшего. Мама неделю пыталась ему объяснить, что это не похоже на проявление высокого искусства, но он настаивал, что видит в этой работе особую глубину. — Я тоже её вижу. — согласилась Саша. — Что там первоначально подразумевал художник я не знаю, но в определённый период мне нужна была именно папина трактовка, вот я её и забрала, когда обустраивала свою квартиру. — после короткой паузы продолжила Щербакова. — Понимаю. — кивнула Трусова. Между девушками снова возникла пауза, на этот раз более длинная. Саша обдумывала слова, озвученные Аней. Саша знала о том, что плохие этапы в жизни невечные, но вместе с тем её ощущался слишком затянутым. Трусовой казалось, что чем больше она хочет что-то изменить, тем сильнее обстоятельства сопротивляются. Аня медленно приблизилась к Саше сбоку и аккуратно обняла девушку, оставив несколько лёгких поцелуем в области шеи. Трусова довольно улыбнулась и развернула своё лицо на встречу Аниным губам. Саше нравилась неспешность Щербаковой, рыжеволосой казалось будто девушка таким образом старается ей что-то сказать без слов. — Что тебя тревожит? — тихо спросила Аня, прижимаясь своим лбом к лбу Трусовой и внимательно вглядываясь в зелёные глаза. — Я не могу рассказать тебе всё. — устало покачала головой Трусова. — Расскажи не всё. — попросила Щербакова. — Просто… — выдохнула Саша, стараясь подобрать правильные слова. — Просто, я очень долго злилась на папу за то, как он поступал со мной, а сейчас моё привычное восприятие его как личности рухнуло. Но вместе с тем забыть и простить всего я тоже не могу. Несколько секунд Аня неотрывно смотрела на Сашу, а затем отстранилась. Трусова старалась понять эмоции, которые, по-видимому, настигли Щербакову, но не могла ничего прочесть на лице шатенки, кроме глубокой задумчивости. Трусова почувствовала, что случайно снова залезла в закрытую от всех зону и испытала лёгкую ностальгию при вспоминании такой же растерянной Ани. — Я тоже не могла простить своего папу долгое время. — негромко начала Щербакова, смотря на картину невидящим взглядом. — Потом простила. — А что он сделал для этого? — непонимающе спросила Саша. — Умер. — коротко ответила Аня, не отрывая взгляда от картины. — Попал в аварию с летальным исходом. Когда он был рядом я всегда была вечно недовольной, а потом уже злиться было не на кого. Со временем плохое стирается, а хорошее ценится ещё больше. — Я не знала. — невольно вырвалась у Трусовой. Глаза шатенки отражали странную решительность, которую Саша не смела перебить. Трусовой казалось что если она остановит Аню сейчас, то больше шатенка не откроется ей. — Это случилось после того как я выиграла квалификацию. — продолжала Щербакова. — Накануне мы с ним повздорили касательно тактики на матч. Глупая перепалка. Я хотела его набрать и сказать, что я, как и всегда оказалась права, но откладывала. А потом позвонила мама и сказала, что он разбился по пути с работы. Аня прервалась и медленно выдохнула. Трусова внимательно всматривалась в лицо Щербакова в страхе обнаружить глубокую боль, однако вместо этого девушка видела давнюю печаль и сожаление по тому периоду и поступкам, которые уже не вернуть. — Я не сразу это осознала. Наверное, больше всего это выражалась в привычках, которых я раньше не замечала. А может я пыталась отсрочить момент принятия. В любом случае он настал. Когда я играла матч, то внезапно поняла, что больше не услышу его подсказок, возмущений, смеха… И меня накрыло. Эта боль была настолько живой что я полностью потеряла контроль. Мне было плевать на последствия. Аня глубоко вздохнула и будто в неверии в собственные слова покачала головой. На этот раз лицо Щербаковой исказилось от боли, которые лишь глубже осели в недрах её души. Аня сжала кулаки, в попытке сдержать порыв злости. — Иногда мне казалось, что с его смертью обрушилась вся моя жизнь. Мама быстро вышла замуж и родила ребёнка, который дарил ей надежду, а не был ходячим разочарованием, Женя строил карьеру теннисиста и не опровергал слухи о романе с Загитовой, Алёна выиграла свой первый титул… Я осталась одна. У всех всё было на своих местах, а я не знала где моё. Я зарекалась что никогда не стану тренером, но в конечном итоге освоила эту профессию. Потому что теннис оставался единственным в чём я разбиралась. Корт меня принимал любой. Аня замолчала. Трусова медленно приблизилась к слегка трясущейся девушки с сжатыми кулаками и нежно прижала её к себе, успокаивающе поглаживая по спине. Щербакова медленно выдохнула и опустила голову на плечо Саши. Аня продолжала медленно впускать и выпускать из лёгких воздух, в то время как Трусова старалась собрать в водовороте противоречивых эмоций связное предложение, способное передать хоть частичку её благодарности и гордости по отношения к Щербаковой. — Спасибо. — тихо выговорила Саша, вдыхая запах шатенки. — Аня, я не могу передать словами то насколько ценю, то, что ты со мной этим поделилась. Щербакова не ответила, а лишь прижалась к Трусовой ближе и в этот момент Саша поняла, что стала для Ани той опорой, которой ей так не хватало. Лёжа в кровати, Саша обняла засыпающую Щербакову со спину и тихо прошептала: — Ты больше никогда не будешь одна. Аня легонько сжала руку Трусовой и провалилась в сон. Саша долго думала над словами, сказанными Щербаковой, и внезапно поняла, что её больше не гложет многолетний конфликт с Вячеславом. Трусов жив, в отличии от Щербакова, а значит на всё есть шанс. Саша с любовью взглянула на спящую Аню, вдохнула её запах и прикрыла глаза, осознавая, что теперь несёт ответственность за эту прекрасную девушку. Однако впервые в жизни ответственность Трусову не пугала.